— Да не знаю я его. Какой-то иностранец, судя по имени, — она осторожно касается ногтями его спины. — Вроде не сильно же. Зачем вообще полез к нему?
— Так, — улыбается Марк, — тебя отвоёвывать… А вообще, не хочу гулять теперь. Весь настрой пропал… Пойдём лучше к тебе? Угостишь кофе.
— Ну… нет, — Алекса улыбается.
— Да чего нет? Я, что, не заслужил⁈
— Ну зайка, — она делает голос потоньше и послаще, — я в кафе хочу. В кино. Мы же собирались.
— Да куда я теперь в таком виде? — произносит он расстроенно и тянется к ней за поцелуем. — Пойдём к тебе, а потом куда захочешь.
И Алекса поддаётся, целует, обнимая, прижимаясь к его груди своей.
А когда отстраняется, говорит:
— Но там воняет.
Глава 2
Шестнадцать
Марк смеётся в ответ.
— Это ничего, мне плевать. Я в детстве с тремя братьями в одной комнате жил… У тебя не может вонять хуже, поверь.
— Да не скажи… Я кое-что купила на Ибей, и оно разбилось, короче. И тебе, — отступает ещё на шаг и бросает взгляд на своё окно, — точно не понравится.
— Мне всё понравится, — хватает он её за руку и идёт к дому. — Окна открыть можно. А что разбилось-то?
— Да, склянки с ведьминскими припарками… Не знаю даже, может, меня обманули. Там везде была одинаковая мутная жижа.
Он сужает глаза и скептически кривится, окидывая Алексу взглядом.
— А тебе зачем это? Ты из… Из этих, да? Ну, что верят во всякое и заморачиваются слишком? Зачем вообще сейчас про магию думать, всё в прошлом уже.
Она цокает.
— Тебя что-то не устраивает?
— Да почему не устраивает? Просто не ожидал. Ну, что, идём?
— И не боишься, сладкий, что я тебя заколдую? — она смеётся и сама тянет его наверх, мимо соседа.
Виктор, который отчего-то застрял у двери в свою квартиру, провожает их задумчивым, мрачным взглядом.
— Заколдуй меня полностью, — тянет Марк ухмыляясь. — Моя ведьмочка!
Она надеется, что квартира каким-то магическим образом уже проветрилась, но когда открывает дверь, всем приходится затыкать носы.
Запах стал будто бы ещё хуже.
На лестничную клетку пулей вылетает чёрный пушистый кот.
— Вот видишь? То есть чувствуешь? — переводит она взгляд уже едва ли не слезящихся глаз на Марка.
— Тебе явно продали что-то не то, — гундося из-за зажатого носа, произносит он, но всё же перешагивает порог квартиры.
— Подожди, заходи пока, мне нужно поймать Персика!
Она нагоняет кота, поднимает на руки и идёт к Виктору.
Который всё ещё торчит у своей двери.
— Откуда такая вонь? — встречает он Алексу вопросом. — Пахнет порошком для призыва тёмных… Ну, точнее, одни придурки верили, что так оно и работает, и впихивали эту дрянь кому только могли. Или не верили, а просто нажиться хотели… — хмурится он. — Что-то я только сейчас об этом подумал, мда…
Он спешит замолчать, понимая, как, должно быть, звучит всё для обычной девчонки, и прикусывает себе щёку. Как бы в напоминании вести себя, как нормальный человек.
— Я подумала, может быть, возьмёшь Персика к себе на пару часиков? А то он не выживет…
Виктор изгибает бровь.
— А до этого он, значит, заперт с вонью был?
Однако берёт кота на руки и чешет его за ушком.
— Только, — улыбается он, а выглядит при этом всё таким же мрачным, — я попасть к себе не могу. Дверь захлопнулась. И телефон внутри остался… Можно я позвоню от тебя, чтобы приехал кто и мне дверь открыл?
Она кивает и достаёт телефон. Вот только он оказывается разряженным.
— Как я могла забыть… Ну пошли, дома на зарядку поставлю. Только нос зажми.
— Ага, — отзывается он радостно, и даже крепче прижимает к себе кота. — Какой пухлый и мягкий! Тоже живность себе завести хочу, но не решил ещё, какую именно.
— Только не собаку, — усмехается Алекса, — а то ты сам на пса похож, и будет вас два — растрёпанных и слюнявых.
Она заходит в квартиру и окликает Марка.
— Всё нормально?
— В ванной тоже воняет, — выходит он… в полотенце на бёдрах и с влажными волосами.
— Слюнявых… — шепчет Виктор сам себе. — Тоже мне…
Он как раз подумывал о собаке. И теперь не понимает, отчего всерьёз прислушивается к, по сути, незнакомой ему девчонке.
Марк буравит его возмущённым взглядом, который переводит на Алексу.
— Ты не говорила, что мы будем втроём, я на это не подписывался. Издеваешься? Что он здесь делает⁈
Виктор вздыхает. О чём тут же жалеет, закашлявшись.
Кот начинает беспокойно вести себя в его руках, и приходится пригладить его вздыбленную тёплую спинку.
— Ему семнадцать или меньше? Что он психованный такой у тебя? — интересуется у Алексы.
Отчего Марк вскипает ещё сильнее и угрожающе надвигается на него.
Ведьмочка встаёт между ними, подняв руки.
— Ему просто позвонить надо, — и сама же закашливается. — А тебе это… ну, восемнадцать есть же?
А то как-то не хочется в тёмный ритуал несовершеннолетнего вовлекать.
Марк вдруг теряется. И выглядит таким бестолковым, что становится его жаль.
— А тебе? — вместо ответа, спрашивает он.
— Телефон, — напоминает Виктор, через раз дыша себе в локоть, что не особо-то помогает.
— Да, — выкрикивает полуобнажённому кавалеру, а затем оборачивается на Виктора и подаёт ему смартфон, — а зарядка в спальне на тумбочке.
Он кивает и спешит на поиски спальни. Из-за запаха кажется, будто вся её квартира затянута зеленоватым туманом.
— Даже я ещё в твоей спальне не был! — взвивается Марк. — Блин, вот ведь повезло мне так повезло! Пусть убирается отсюда, сейчас же… — добавляет он угрожающе.
— Мальчик, сколько тебе лет? — Алекса упирает руки в бока.
И он начинает бегать глазами по комнате, вновь теряясь, но зато прекращая злиться.
— А какая разница-то? Шестнадцать мне.
— Что⁈ — она кричит и снова закашливается. — Ты выглядишь старше!
Рука сама тянется к книге на столе. Увесистый томик благополучно летит в парня.
— Не буду я спать с ребёнком, боже!
Он отскакивает в сторону, книга задевает его лишь немного и шмякается на пол.
— Чего сразу ребёнок-то? Я не похож на ребёнка, вот именно! Я выгляжу старше тебя. Но я ведь не спрашиваю, сколько тебе лет. Так какая тебе разница⁈
— Ну да, чего тебе спрашивать? Тебя же в любом случае не привлекут к ответственности… Пошёл! Вон! С тобой зелья не сваришь, Марк…
— Чего со мной? — сужает он глаза и подходит ближе. — Что не так-то? Я не понял, я ведь тебе нравился, вроде…
— Я говорю, что я тебя на два года старше, дурень, — отступает она на шаг, — и это критически важно!
— Так… Эм, комплексуешь, что ли? Но мне наоборот нравится. Так что расслабься, — улыбается он, и ладонью утирает слезу со щеки.
Вонь, похоже, становится ещё резче…
— Окно открыто? — озирается Марк, и направляется к шторе, чтобы заглянуть за неё и проверить. — Ужасно… В спальне я открыл, к слову.
— Я вроде везде открывала… А ты? Ты разве не говорил, что не был ещё даже в спальне моей⁈ — бросает Алекса. — И вообще, отстань от меня и моей вони! Я всё сказала.
— Ну и ладно! — хлопнув окном, которое, видимо, закрылось из-за сквозняка, выкрикивает Марк и принимается собирать по комнате свои разбросанные вещи. — От тебя всё равно одни проблемы, вон, куртка вся в пыли и порванная.
И в тот момент, когда он, отбросив полотенце, в спешке начинает одеваться, из спальни выходит Виктор с котом на плече.
— Мда… — только и бросает он, направляясь к выходу.
— Что, позвонил? — останавливает его Алекса, у которой в глазах плещется что-то странное. Что-то между злостью, досадой и недоумением. — Ты, смотри, я хотя бы во время остановилась, а ты его ударил. Ребёнка!
— А? — моргает он, то ли пытаясь унять резь в глазах, то ли от недопонимания.
А затем принимается тихо смеяться.
— Ребёнка, да? Я прав, он малолетка?
— Ему шестнадцать. Смешно тебе? А если его папашка придёт к тебе разбираться за порванные вещи и поцарапанную спину?
Кот в руках Виктора утробно мяукает.
— Персик подтверждает!
— Никакой это не Персик, — вдруг возражает он совершенно серьёзным тоном, — это Белобок, — и, перевернув кота, запускает пальцы в его белый животик. — Нет, Белопуз. Персик должен быть рыжим или бежевым.
— Он мягкий и сочный, и не трогай животик, это… тайна.
На скулах Алексы появляется румянец от стыда. Вонь в квартире её не смущает, а вот неправильность каноничной черноты на своём «фамильяре» — порядком да.
— О, — тянет Виктор, — тайна? Понял. Но он не перестаёт быть чёрным котом из-за белого пузика, — продолжает чесать, из-за чего у кота подрагивает задняя лапа и усы.
Марк, собравшись, пулей вылетает из квартиры и громко хлопает напоследок дверью.
Виктор лениво и флегматично провожает его взглядом.
— Дети, — вздыхает он и закашливается. — Ладно, я пойду, а то и правда кота отравим. Хочешь, давай со мной? Я чая заварю.
Ведьма передёргивает плечом.
— Ладно!
И… достаёт из шкафа нижнее бельё, халат и полотенце.
Виктор смотрит на это, замерев на месте. А затем, молча, спешит выйти, отчего-то не решаясь задавать вопросы.
Глава 3
Чай, полотенце и печеньки
Дверь приехали открывать из специальной службы, и справились с задачей быстро. Даже не пришлось ничего ломать и портить. Что навело Виктора на мысль о смене замка, ведь получается, взломать его могли бы так же легко…
Расплатившись, Виктор приглашает соседку пройти в квартиру.
— На беспорядок не обращай внимания, — предупреждает он, высокий и какой-то угрюмый, с котом на плечах. — Я не успел все вещи разобрать.
— Да, было бы странно возмущаться после моей квартиры… — фыркает Алекса, с любопытством всё оглядывая. — Ты пока ставь чайник, а я в душ хочу сходить.
Наглость — второе счастье. Она немного вспотела, пока ждала Марка на улице, а до и после торчала в вонючей квартире — немного освежиться не помешало бы.