Дикинсон Мэтт
"ОТЧАЯННЫЕ"(сокращенный перевод из сборника "Ридерз Дайджест-2002")
Глава 1
Хэл выбросил из «могилы» последнюю лопату снега и выкарабкался на поверхность. С минуту он постоял молча, переводя дыхание; от его щек поднималось легкое облачко пара. В этом диком горном краю, среди зазубренных пиков Чугача, Хэл чувствовал себя как дома.
— А сейчас, — с улыбкой заговорил он, — один из вас будет погребен заживо. — Он прошелся перед выстроившимися в ряд пятью членами своей группы, заглядывая каждому в глаза. — Итак, есть добровольцы?
Никто не вызвался. Хэл остановил взгляд на Рейчел:
— Ты, кажется, мечтала о сенсационных снимках?
Рейчел нервно вцепилась в свой «Никон»:
— Может, в другой раз?
— Это последний зимний курс. Не сделаешь сейчас…
Рейчел глянула в яму и подавила в себе дрожь.
— Боюсь, снимок не получится…
— А как же выражение лиц спасателей, откапывающих жертву лавины, глазами, пострадавшего? По-моему, уникальный кадр.
Она с мольбой посмотрела на него:
— А вдруг в фотоаппарат набьется снег?
— Если хочешь сделать такой снимок, полезай в яму. О боже… — Рейчел спустилась на дно снежной могилы и легла на спину, ладонями прикрывая фотоаппарат.
— Голову и плечи спрячь вон в то углубление в стенке, — скомандовал Хэл. — Там будет кислород, его тебе хватит на некоторое время.
Рейчел вжалась в нишу. Хэл прицепил к ее лыжному костюму передатчик:
— Надеюсь, отыщем тебя до того, как сядет аккумулятор.
— Очень смешно. Может, просто засыпете меня и дело с концом? — Рейчел посмотрела на Хэла. Он ободряюще подмигнул ей, и она улыбнулась.
— Все будет хорошо. Расслабься и дыши медленно.
Кожу Рейчел обожгла сброшенная Хэлом первая лопата снега. Остальные тоже взялись за лопаты. Она ощутила невероятную тяжесть, и от этой тяжести становилось страшно. Вскоре уже слышался только глухой стук лопат где-то высоко над ней. Потом наступила тишина.
Рейчел старалась не поддаться панике. Хэл повел группу по заснеженной пустоши:
— Представьте, что здесь только что случился обвал и один из членов вашей команды погребен под снегом. Где именно, вы не знаете.
Он начал водить людей широкими кругами, чтобы дезориентировать их.
— А сейчас постарайтесь как можно скорее отыскать ее. Валил снег, быстро заметая следы. Теперь никто не знал даже, в какой стороне осталась Рейчел.
Памятуя о полученных уроках, члены группы с включенными приемопередатчиками выстроились в линию и принялись методично прочесывать зону поиска.
Рейчел гнала мысли о том, что она лежит под метровым слоем снега, и старалась думать о приятном. У нее была для Хэла неожиданная новость, однако она пока не улучила момента, чтобы поделиться ею. Все искала подходящего случая. Но сегодня вечером она приготовит ужин, купит бутылочку вина…
А вдруг ее не найдут? Что, если сигнал слабый? На мгновение ее охватил ужас. Снег слишком тяжелый, сама она ни за что не выберется.
«Не теряй веры, — шепнула себе Рейчел. — Хэл знает, что делает».
Внезапно до нее донесся отдаленный шум, чей-то крик, едва уловимый. Потом застучали лопаты, прямо над ней. Ее осторожно откапывали.
Рейчел дождалась, когда освободят от снега верхнюю часть ее туловища, затем поднесла к лицу фотоаппарат и нажала кнопку скоростной съемки. Она отщелкала семнадцать кадров, запечатлев склонившихся над ней спасателей. Наконец она протянула им руки, и ее вытащили из ямы.
— Ну вот, видишь, — Хэл поцеловал Рейчел в замерзшие губы, — мы вызволили тебя меньше чем за пятнадцать минут.
— Надеюсь, я мучилась не зря. Будет жаль, если фотографии не получатся.
Хэл объявил перерыв на кофе и из своего термоса наполнил всем пластиковые кружки:
— Погрейтесь немного, а потом отправимся вон к тому склону и поучимся прогнозировать обвалы.
— Надеюсь, вы не собираетесь подвести нас всех под снежную лавину? — выдавила смешок одна из участниц занятий.
Хэл вытянул руку, внимательно наблюдая за огромными кристаллами, оседавшими ему на ладонь.
— Нет, если я что-нибудь понимаю в лавинах, — ответил он.
— Он понимает, — заверила своих спутников Рейчел.
* * *
В четыре часа утра Джози совершала пробежку по лондонским улицам через Кенсингтон на север, к Гайд-парку. Она всегда устраивала себе пробежку до рассвета, когда вела утренний выпуск программы. Обычно она с трудом поднималась с постели, но сегодня был особенный день.
Какой уж тут сон, когда любимый человек карабкается на вершину высочайшей горы в мире. Джози не спала всю ночь.
Круговая пробежка занимала сорок минут, если она не хотела напрягаться, и тридцать пять, если ей требовалось как следует встряхнуться. Сегодня Джози планировала уложиться в тридцать пять минут: ей нужно было вернуться домой к пяти, чтобы поговорить по спутниковой связи с Себастьяном. Она прибавила ходу, еще сильнее напрягая мышцы, и наконец выбежала на тенистую площадь Кенсингтон-сквер. В дом Джози вошла с заднего крыльца, чтобы избежать назойливых объективов журналистов, ожидавших у парадного. Она приняла душ, быстро оделась и прошла на кухню, чтобы сварить кофе. В ожидании звонка она стояла перед холодильником и смотрела на фотографию с изображением Эвереста, которую Себастьян повесил на дверцу накануне отъезда в Непал.
Джози поцеловала палец и приложила его к фотографии — на то место склона, где, как она полагала, находился сейчас ее муж.
— Только возвращайся домой, — прошептала она. — Больше мне ничего не нужно.
Глянув в окно, она увидела, что журналисты все еще ждут. Себастьян был прав, предсказывая, что его экспедиция вызовет большой интерес в средствах массовой информации.
Зазвонил телефон. Эхо на линии говорило о том, что вызов идет по спутниковой связи. Звонили с Эвереста.
— Джози, это базовый лагерь. Я держу с Себастьяном связь по рации. Он на Южном седле. Сейчас я вас соединю. Не вешай трубку.
Джози соединили с мужем.
— Привет, Джози. Хорошо меня слышишь?
— Отлично. Я так рада слышать твой голос. Ты где? Как продвигается экспедиция?
— Пару часов назад мы достигли Южного седла, и скажу тебе, так еще я сроду не уставал. Последние дни самочувствие препротивнейшее, но силы пока есть.
— Ты хоть спишь?
В трубке раздался звук, похожий на фырканье.
— Уж и не помню, когда последний раз спал больше двух часов кряду. Но тут забываешь об усталости. И о боли забываешь. Это нечто, Джози, наше восхождение! Исполняется величайшая мечта всей моей жизни. Уже вижу, как покоряю десятки других прекраснейших вершин мира, прямо отсюда, вот с этого места, где сижу. Ради такого стоит помучиться.
— Как погода?
— Идеальная. Небо чистое, ветра почти нет.
— Значит, ты точно пойдешь до самой вершины?
— Конечно! Если погода не испортится, примерно в полночь по вашему времени я буду на вершине.
— Мне страшно за тебя, Себастьян.
— Да будет тебе. Я в хороших руках. У нас полно кислорода, куча крепких выносливых шерпов, работаем только со страховкой. Как реагирует пресса?
— Великолепно. Как только перешлешь снимки, они будут помещены на всех первых полосах. Я глаз не сомкну, пока не узнаю, что ты вернулся в базовый лагерь.
— Мне пора. Тут к телефону целая очередь.
— Ладно. Мне тоже пора бежать. Дорогой, береги себя! Возвращайся целым и невредимым. Ради меня.
— Я люблю тебя.
— Я тебя тоже люблю.
Засигналил домофон: водитель сообщал, что машина у крыльца. Часы показывали четверть шестого. Пора было ехать в студию.
Джози вышла на улицу. Воздух полнился предрассветной прохладой. На тротуаре толпились репортеры.
— Доброе утро, господа.
— Есть новости с Эвереста?
— Есть. Себастьян принял решение продолжать восхождение до самой вершины.
— Как настроение?
— Он спокоен и уверен в себе. Что называется, готов к тяжелым испытаниям.
— Вы волнуетесь за него, Джози?
Она рассмеялась и, сев в лимузин, откинулась на кожаную спинку заднего сиденья.
— Прошу прощения. Мне больше нечего добавить. Подождем до вечера. Тогда все и прояснится.
* * *
Хэл потер ладони, разогревая окоченевшие пальцы.
— Так. Теперь попробуем создать небольшую лавиноопасную зону, миниатюрный испытательный полигон, — чтобы проверить устойчивость снежного покрова.
Он раздал членам группы алюминиевые лопаты и показал, где копать. Минут через пятнадцать в склоне горы был готов вертикальный шурф.
— Итак, перед вами разрез снежного покрова, сложившегося за зиму. Уэнди, — обратился он к женщине из группы. — Вот вам пластмассовая линейка, зондируйте снег. Начните с верхней части и постепенно перемещайтесь вниз. Как только почувствуете какие-то изменения, сразу скажите.
Женщина приступила к работе и вскоре остановилась:
— Здесь снег тверже, как будто лед.
— Отлично. По мере выпадения снега образуются слои: одни тверже, другие мягче, третьи — зернистые. Сильный ночной мороз превращает выпавший накануне снег в гладкий твердый пласт — именно такой пласт вы только что обнаружили. Такие пласты сохраняются в толще снежного покрова всю зиму. Продолжайте.
Уэнди сдвинула линейку вниз:
— А здесь мягко.
Хэл нагнулся, показывая группе ее очередную находку:
— Видите? Это — потенциально опасный участок. Всего в двадцати сантиметрах от породы — тонкий слой весеннего крупнозернистого снега, большие, неплотно лежащие круглые кристаллы. Такой снег изначально неустойчив. А прямо под ним прочный, отшлифованный ветрами наст — скользкий, как стекло. Это значит, что вся масса выпавшего за зиму снега покоится на своего рода подшипниках из кристаллов.
Он поднялся чуть выше по склону.
— А теперь испытаем устойчивость снежного покрова на практике. — Хэл высоко подпрыгнул и всей своей тяжестью грузно плюхнулся на склон.