– Перешлешь в Верхнеярск завтра, – сказал он референту и повернулся к Кате:
– Все?
– Да! – Катя обрадованно рванулась к выходу, но остановилась. – То есть нет. Там дядя Миша.
– Кто?
– Дядя Миша. Евдокимов.
Референт склонился к нему и что-то прошептал.
– А… Что ж ты сразу не сказала? Неудобно-то как. Пригласи его.
Катя радостно поглядела на француза, сказала ему: «пардон», взяла со столика бокал, выпила его и только тогда поняла, что это не вода, а шампанское.
Вечером Катя была в гостях у Юры. На этот раз его родители оказались дома. Все сидели за столом, пили чай. Катя поглядывала на висевшую на стене картину «Чаепитие в Мытищах». Юра нервничал.
– Мам, варенье дай, – сказал он, когда пауза стала заметной.
– Предложи Кате, – сказала мама. – Это райские яблоки, сама варила.
– Спасибо, – кивнула Катя, – я как раз очень люблю райские яблоки.
– Ласло, а вы что все молчите? – удивилась мама.
– Я говорю там, – Ласло показал на свою голову, улыбнулся и снова замолк.
Молча пили чай.
– Катюша, – наконец не выдержала мама, – а у вас там, откуда вы, райские яблоки растут?
– Конечно, – обрадованно сказала Катя. – Мы с бабушкой всегда их навариваем столько – потом всю зиму съесть не можем.
– А как вы их варите? – мама старалась не упустить нить разговора.
– Мама, ну что ты, ей-богу, – недовольно сказал Юра. – Кате это неинтересно.
– Что ты, Юра, напротив, очень интересно. Понимаете, – стала она объяснять, – мы варим отдельно сироп из антоновки. А потом уже все вместе.
– Ах, из антоновки… – удивилась мама. – Как интересно. Петя, ты слышишь? – обратилась она к папе. – Сироп из антоновки.
Папа нехотя оторвался от газеты.
– В Ольстере опять…
– Петя, кому интересен твой Ольстер, – укоризненно сказала мама. – У нас гости.
– Да нет, что вы, – сказала Катя, – это как раз очень интересно. Мне кажется, если бы сепаратисты нашли общий язык с ирландской революционной армией…
– Ну, ты даешь, Катерина… – изумился Юра.
– Как вы говорите? – заинтересовался папа. – Это что-то новое. Тут этого нет. – Он отложил газету.
– Если посмотреть в корень событий… – начала Катя. – Помните, в прошлом году заявление…
– А сироп вы сколько варите? – перебила мама.
– Часа четыре, – обернулась к ней Катя.
– Чье заявление? – Папа был недоволен, что Катю отвлекают на пустяки.
– Английского правительства, – сказала Катя.
– А с яблоками – сколько раз? – не унималась мама.
– Три, – сказала Катя.
– О чем? – настаивал папа.
– О компромиссе, – сказала Катя.
– С хвостиками? – уточнила мама.
– Обязательно, – сказала Катя. – Бабушка говорит, в хвостиках все дело.
– А у меня они почему-то обламываются. Может, я их перевариваю? – огорчилась мама.
Тут не выдержал Юра:
– Мама, кому интересны твои хвостики?! Там кровь льется, – он кивнул на газету.
– Это просто ужасно, что религия приносит не успокоение, а кровь, – вздохнула Катя.
Юра не выдержал и встал.
– Ласло, ты забыл, вы же опоздаете, – толкнул он товарища. – Мамуля, извини, у Ласло и Кати билеты в кино. Они опоздают.
– Да? А что вы идете смотреть? – поинтересовалась мама.
– Это… – Юра пощелкал пальцами. – Две серии.
– А… – сказал папа, – тогда можно не торопиться. Хорошее в двух сериях не бывает.
– Да, – согласилась Катя. – Как сказал Чехов, сестра таланта – краткость.
– Это разве Чехов сказал? – удивилась мама. – А не Пушкин?
– Чехов, – убежденно сказала Катя. – В шестом томе.
Когда Ласло и Катя вышли на лестницу, мама задержала Юру.
– Господи, почему, как хорошая девушка, – зашептала она, – так обязательно твоего приятеля? Почему ты выискиваешь каких-то?…
– Мама…
– Если бы ты читал больше классиков, ты бы знал, что лучшие русские женщины всегда жили в провинции. И не гонялся бы…
– Мам, тише ты…
Мама помахала рукой Кате, махнула рукой на Юру и закрыла дверь.
На остановке автобуса Юра сказал Кате:
– Сильна ты по части охмуряжа.
– Почему? – удивилась она.
– Заливала здорово – Ольстер, антоновка…
– Почему заливала, я правду говорила.
– Ты что – действительно варишь варенье?
– Конечно.
– С этими… как их… с хвостиками?
– В них-то все и дело.
– И про этих… сепаратистов – действительно знаешь?
– А кто же про них не знает, – удивилась Катя. – Каждый культурный человек.
– Эй, – обернулся Юра к Ласло, – ты тоже знаешь про них?
Ласло молча улыбнулся.
Юра поглядел на небо.
– Хорошо бы дождя не было, – сказал он. – Не люблю в дождь уезжать.
– А вы когда решили? – спросила Катя.
– Послезавтра на рассвете. Вернее, – Юра посмотрел на часы, – уже завтра. Жалко, что ты не едешь все-таки, – добавил он, помолчав. – Встретились бы где-нибудь. Правда, Ласло?
Ласло печально улыбнулся.
– Жалко? – переспросила Катя.
– Конечно, жалко. Дунай, Балатон…
– Ласло, он не врет, как вы думаете?
Ласло пожал плечами.
– Смотри, Юрочка, а то поверю и возьму да приеду.
Юра усмехнулся:
– Конечно, что для тебя полторы тысячи километров.
– Вот именно, к тому же две тысячи я уже проехала. Так что поглядывай на небо – вдруг.
Юра улыбнулся – как улыбаются люди хорошей шутке.
На другой день Катя приехала к Аде Петровне прямо с утра.
– Здравствуйте, – сказала она ей, как хорошей знакомой.
– Вот и я…
– Ну и что? – непонимающе взглянула на нее Ада Петровна.
– Как – ну и что? Все в порядке – дали, – Катя счастливо улыбнулась.
– Что дали?
– Отпуск. За свой счет. Так что теперь могу ехать.
– Далеко ли?
– Ну как, вы что, не помните? В Венгрию.
– Да нет, я помню наш разговор и помню, что я вам ничего не обещала.
– Нет, но вы сказали, что если Юрий Николаевич разрешит… А он как раз разрешил.
– Мне он ничего не говорил. Обращайтесь к нему, если он вам действительно обещал.
– Что же, я вам неправду говорю?
– Я не знаю, девушка. Это ваши с ним дела.
– Но его сейчас нет, я была.
– Завтра зайдете.
– Но ведь он уже завтра уезжает, Юра… Он через три дня уже там будет.
– Я вам все сказала, девушка.
– Но что же мне делать? – с отчаянием спросила Катя. – Я с таким трудом… Если бы вы знали… Он ведь…
Ада Петровна посмотрела на Катю не то со страданием, не то со снисхождением.
– Ну что – он? Что?
Катя пожала плечами.
– Вот именно. Вы поглядите на себя. – Она подошла к Кате и посмотрела на нее в висевшее на стене зеркало.
Катя внимательно – сверху вниз – осмотрела себя, но ничего плохого не обнаружила.
Смотрела на нее и Ада Петровна, но ее беспощадный взгляд замечал все недостатки Катиной внешности, которые Катя даже не пыталась скрыть косметикой, специально для этого и созданной; все изъяны Катиного представления о моде, которые она почерпнула из популярных журналов, приходивших к ним с большим опозданием. Ада Петровна разглядывала Катю, а автор в это время говорил:
– Есть три области, в которых каждая женщина считает себя специалистом: педагогика, финансы и женская красота. Каждая точно знает, как воспитывать детей, как тратить деньги и как быть красивой. На самом же деле, если кто и понимает в женской красоте, так это мужчины. Как, впрочем, и в педагогике. Не говоря уже о финансах. Поэтому Ада Петровна, естественно, не могла увидеть в Кате то, что мог бы увидеть в ней проницательный мужчина. Если бы такой нашелся. Впрочем, об этом речь еще впереди…
Ада Петровна, закончив осмотр, заключила:
– Вот так вот, милая моя… – И чтобы смягчить скрытую суровость приговора, добавила: – Впрочем, если хотите, ждите своего Юрия Николаевича. Что он вам там обещал, я не знаю. К тому же мест нет, и он вам вряд ли что… Вот такие вот дела. Ясно?
– Но как же?… Он же сказал…
– Меньше верьте мужчинам, милая. Большего добьетесь.
К Юрию Николаевичу Катя ввалилась прямо с чемоданом.
– Э, э, что это вы, – испуганно сказал он.
Катя поставила чемодан около стола и встала перед Юрием Николаевичем – неумолимая, как возмездие.
– Ну? – тихо сказала она.
– Что – ну? – почему-то тоже тихо переспросил Юрий Николаевич.
– Я получила отпуск, – внятно, почти по слогам, сказала Катя металлическим голосом.
Он изумленно посмотрел на Катю, на спасительную дверь, путь к которой преграждал чемодан, и сказал: – Ну и ну… Ну и что же теперь делать с вами?
Зазвонил телефон. Юрий Николаевич обрадованно схватил трубку, но Катя положила руку на рычаг.
– Значит, вы пошутили тогда?
Юрий Николаевич затравленно посмотрел по сторонам.
– Нет… Но… В общем как-то… Если честно…
Снова зазвонил телефон, Юрий Николаевич дернулся было, но Катя подняла и снова опустила на рычаг трубку.
– Отделаться думали?
– Ну… – поежился Юрий Николаевич. – Я в первый раз вижу, чтоб такая скорость. А может, вы разыгрываете? – попытался пошутить он.
Катя не отвечала.
– Нда… В положеньице же вы нас поставили. Просто в угол загнали. – Он полистал бумаги на столе. – Да и группы ни одной подходящей.
Катя смотрела на него в упор.
– Э, слушайте, вы можете не смотреть так? Вон проспекты поглядите.
Катя не шевелилась. Он повертел телефонную трубку, положил ее, нехотя встал.
– Посидите тут, – и осторожно обошел Катю.
Юрий Николаевич спустился к Аде Петровне.
– Не надо было обещать, – язвительно заметила она.
– Да кто же знал, что она?… – Юрий Николаевич развел руками. – Сказать – не поверят. А говорят, любви не бывает. Бывает, оказывается…
– Вам виднее.
– Надо же, повезло парню. Между прочим, мой тезка.
– Завидуете?
– Даже не знаю. Такая ведь и спалить может.
– А вам всем главное, чтобы целенькими и невредименькими…
– А вам – чтоб вдребезги… Ладно, чего с ней делать-то? Чья группа ближайшая?