Что-то движется там, по заметённой снегом улице. Женщина затаила дыхание, словно это смогло бы скрыть весь дом от внимания тех, кто снаружи.
Стук копыт.
И воспоминания… если это воспоминания. Запах гари, непередаваемый страх, опасность, окружившая со всех сторон. И она. Одна, как и сейчас. Всё это же было, подумала она.
В ворота постучали. Громко, нетерпеливо.
— Открывайте! — послышалось снаружи. И лязг металла о металл. — Открывайте, да поживее.
— Сейчас! — сумела она отозваться голосом — не своим, каким-то треснувшим и больным. Набросила на себя видавшую виды шаль, которую посчастливилось найти среди окружающего разорения и поспешила к дверям.
Лишь у самых ворот, рассудок прояснился до такой степени, что ей стало ясно, до чего она перепугалась.
Она потянула засов и подумала, что, вероятно, это последний день её жизни.
Когда по коридору, бесшумно ступая, прошёл вперевалочку Дракон, разговоры в помещениях Хранилища на миг приумолкли. Оно и неудивительно: слишком странным был тщедушный вид существа, ничем не указывающий на подлинные его возможности. И привычки. Всех брала оторопь от привычек Дракона. Например, входить и выходить из здания Хранилища, оставаясь невидимым для всех.
Ни охрана (вся, естественно, увешанная всевозможными амулетами), ни магический «глаз»… никто не мог заметить Дракона. Однако Теммокан — да и другие — время от времени замечали из окон своих комнат, как фигурка Дракона удаляется (или приближается), и тихонько смеялись про себя, представляя, какой нагоняй (и совершенно незаслуженный) получит начальник охраны в самое ближайшее время.
Убеждать Дракона в чём-то было совершенно бесполезно.
…Теммокан, частично остывший за прошедшие полчаса, искренне жалел, что при нём, пока он находился у Даллатера, не было никакого оружия. Или, наоборот, надо радоваться?…
— Неприятности? — услышал он голос за своим плечом и едва не подпрыгнул от неожиданности.
Это был Дракон. Невысокий, более всего похожий на плюшевого медвежонка, он стоял на задних лапах рядом с креслом Теммокана, глядя (если можно было правильно понимать его эмоции) на человека с сочувствием.
Теммокан отъехал немного назад вместе с креслом (едва не сбросив на пол по крайней мере десяток драгоценных кристаллов) и, ощущая себя немного испуганным, указал на соседнее кресло.
Дракон послушно вскарабкался, продолжая ожидать ответа. — Могло бы быть и лучше, — сумел, наконец, выдавить из себя островитянин.
— Faitah, — немедленно ответил Дракон. Очередная странность, одна из многих. Непонятно, где он изучил это наречие Среднего языка, но пользоваться малопонятными терминами это существо просто обожало. «Faitah» означало некую смесь вежливой благодарности и сочувствия. Каких только слов нет в Тален! На все случаи жизни. Об изучении Среднего языка Теммокан вспоминал с содроганием. Хорошо всем этим телепатам… или магам… или служителям культов, наконец… два-три слова, щелчок пальцами — и ты всё знаешь.
Они сидели и некоторое время молча смотрели друг на друга.
Дракон, понятное дело, к подлинным Драконам никакого отношения не имел. Тем более, что эти загадочные и могущественные существа, по слухам, давно уже покинули Ралион. Никому не ведомо, что побудило их отправиться в добровольное изгнание… так что теперь можно было встретить лишь их "меньших родственников", Драко… если не страшно. Потому что, по словам Светлейшего, по крайней мере, Драко отчасти были даже хуже: самомнения и мощи в них не меньше, а размерами не вышли… Дракона прежде назвали бы «mahtiayim», дословно — "демоном подземного мира", поскольку именно за последних их долгое время и принимали. Однако теперь увидеть их не означало неминуемой гибели в самом непосредственном будущем… а многие из них даже оставались жить среди людей, вдалеке от своих подземных поселений. Куда остальным расам вход был по-прежнему заказан.
Теперь же ему подобных называли «маймами». Или «маймрод» — "сообщество маймов". Коллективный разум. Что-то выходящее за рамки понимания нормального человека. Светлейший сказал, что, если не можешь понять, просто поверь. Или заучи. И понапрасну не зли его. Тоже мне, совет! Во-первых, после тех слухов, которые широко распространялись повсюду, и говорить-то с ним побоишься. Один майм был настолько же могущественен, сколь и все маги Академии, вместе взятые. Точнее, конечно, не один он, а всё их сообщество, чем бы оно ни было. Снести город для них — пустяк, лёгкое напряжение мысли. Истребить всё живое на тысячи километров вокруг — тоже. Но своей чудовищной силой они отчего-то не пользуются. Или мы этого просто не замечаем?… Короче говоря, подлинное многосложное имя Дракона человеческая гортань произнести была не в состоянии и Светлейший попросил «медвежонка» придумать себе прозвище. Псевдоним, если угодно. «Медвежонок» тут же согласился. Так у них появился Дракон, Парящий Под Луной. Выяснилось, правда, что на просто «Дракона» он тоже отзывается. «Медвежонок» смотрел на груду кристаллов и на анализатор — этакую авангардную скульптуру из цветного стекла — которым Теммокан пользовался каждый день. Вставляешь в него килиан — и свечение «головы» "скульптуры" тут же показывает, жив кристалл или нет… и сколько ещё протянет, прежде чем станет просто куском хрусталя. Нудная работа. Что поделать, он — навигатор, а не специалист по "зрячим камням". Жизнь иногда поворачивается неожиданной стороной… А ведь анализатор может куда больше, подумал навигатор ни с того ни с сего. Наверное, это тоже была одна из особенностей Дракона — в его присутствии в голову приходили в высшей степени необычные мысли.
— Много сегодня? — нарушил молчание Дракон. Голос был низким, сочным. Вполне возможно, что подлинный Дракон, воплотись он в человека, говорил бы именно таким голосом. Закроешь глаза — и видишь внушительную фигуру, двух метров ростом. Откроешь — и видишь куклу, игрушку, ожившую стараниями какого-нибудь легкомысленного мага.
— Четыре, — признался островитянин. — Целых четыре. Информация разрушается быстрее, чем ожидалось.
Он вынул шарик наугад, один из тех, что успешно прошли проверку, и, подумав, положил его на место.
— Можно мне? — плюшевый палец указал именно на этот шарик.
— П-пожалуйста, — Теммокан исполнил просьбу с некоторым опасением. Инструкции были ясны — Дракону не перечить. Он знает, что делает, повторял Даллатер неоднократно. Даже если тебе кажется, что он валяет дурака…
— Интересно, — произнёс Дракон минуту спустя. Голос стал менее звучным. Голоса он тоже менял с лёгкостью. Хотя их было не так много — четыре-пять, не более. — Интересно.
— Что там может быть интересного? — спросил Теммокан, не сумев на сей раз полностью скрыть не погасшего ещё раздражения. — Запись и запись. Все они одинаковы.
— Не все, — Дракон спрыгнул на пол. — Если хотите, могу показать, почему. У меня в кабинете. Возьмите ещё один «живой» кристалл, для сравнения.
От подобного предложения у островитянина глаза полезли на лоб. Чтобы Дракон сам предложил какому-то там Человеку ознакомиться со своей работой… нет, день сегодня явно необычный.
Он был настолько поражён, что едва не забыл запереть за собой дверь. Медленно шагая бок о бок с комично марширующим по коридору «медвежонком», островитянин впервые заметил на груди у того светлый «галстук» — треугольник более светлого меха.
Сам по себе Дракон был бурым.
Словно «галстук» появился именно сегодня!
Когда створки ворот приоткрылись, в грудь ей оказались направлены два копья (острия их переливались зеленоватым светом) и причудливо сложенная — в некое подобие щепоти — правая рука крайнего справа всадника.
Именно он заговорил с ней, дав своим сопровождающим (их было шестеро, но это она осознала уже много позже) знак оставаться на местах.
— Что вы здесь делаете, почтенная? Вы здесь живёте?
Она со страху не сразу смогла вымолвить слово и вначале лишь поспешно кивнула. Пошевелила губами, но ни одного звука не смогло вырваться из них.
— Вы умеете говорить? — спросил всадник, извлекая из-за пазухи девятилучевую звезду, выточенную из красного камня.
— Да что с ней церемониться, Майтен, — нетерпеливо возразил ближайший к нему всадник. У этого в руке была тяжёлая булава. Также слабо отливающая зеленью. — Взять с собой, на месте и разберёмся.
— Оставь старуху в покое, Хеванг, — возразил ему его товарищ, который, впрочем, продолжал направлять на тщедушную фигурку наконечник копья. — Наше дело маленькое.
— Нам нужно осмотреть дом, — объявил названный Майтеном. Он спешился; то же проделали и двое его сопровождающих. Остальные находились поодаль и вид их свидетельствовал, что каждый миг надо ожидать неприятностей.
— Прошу, — смогла, наконец, выговорить она, повинуясь жесту человека с каменной звездой на цепочке. Зачем ему эта звезда?
— Я войду первым, — объявил Майтен и сдержал обещание. Двое остальных не сводили глаз с женщины, держа оружие наготове. Да они боятся меня, подумала обитательница дома. Смертельно боятся. Она хотела было спросить что-то у них… но увидела, как те напряглись и передумала.
Майтен появился минут десять спустя.
— Что у вас в погребе? — спросил он и ей сразу стало понятно, как устал этот человек. Судя по его лицу, он не спал как минимум двое суток. Что же творится в нашем безумном мире?
— Крысы, — ответила она, ни секунды не колеблясь.
— Ясно, — Майтен спрятал свою звезду и сделал знак своим спутникам. Те, с явным облегчением, направились к своим лошадям. — Не знаю, отчего вы решили здесь остаться, — Майтен продолжал сверлить её взглядом. — Мы можем переправить вас в безопасное место. Здесь всё ещё попадаются… hilien moare…
— Чудовища, — подсказала она и тут же пожалела о содеянном. Человек метнул в неё подозрительный взгляд.
— Вы встречались с кем-то из… заградительных отрядов?