Отродье. Охота на Смерть — страница 7 из 8

1

Константин Львович как всегда сидел в первом ряду. Сегодня он был жутко раздражён. День не заладился с утра: звонок из принадлежащего ему "Кафе Пушкинъ", о локальном пожаре стал первой весточкой. Супруга Лариса отвлекла кухарку, и кофе вышел подгоревшим — этот вкус гари до сих пор стоял во рту. Но худшее ждало впереди. Захолустная газетенка "Московский комсомолец", чей звёздный час давно прошёл, чьи рейтинги вызывали даже не усмешку, а откровенную жалость, вдруг разразилась разворотом с критической статьёй по поводу работы Первого. Бог с ним, если бы критиковали журналистов, сериалы, бездарей-ведущих, да хоть оформление эфира — пожалуйста, никто не против, но в статье чуть ли не в каждом абзаце фигурировало его имя. Константин Львович наклонился к столу и зарычал, чтобы выпустить гнев, а когда вновь посмотрел на сцену, тень злости видно ещё не улетучилась и молодой КВНщик, случайно посмотревший в его сторону, испугался, забыв текст. Эрнст улыбнулся, мальчик на сцене подумал, что улыбка предназначалась ему, и блестяще вышел из ситуации. Мда, как просто управлять людьми. На самом деле он улыбнулся самому себе. Журналист Масленников явно не знал, с кем связался. Наверняка приехал не далее чем месяц назад из какого-нибудь Иркутска и чем-то насолил редактору, ведь в этой стране давно не осталось журналистов пишущих плохо об Эрнсте. Такие были раньше, но где они сейчас? На захудалых радиостанциях, да в интернет-изданиях пишут про трусики Ксении Собчак. Он улыбнулся шире. Как же давно минули времена, когда Константин Львович имел врагов, называя их с чувством, почти как родственников "Кровники", вот и объявился новый "Кровник", жаль, что мелкая сошка, хотя… Ведь был выпускающий редактор, одобривший публикацию. В конце концов, Паша Гусев — главный в этой газетёнке, но этот, скорее всего не при делах — не досмотрел. Н Е Д О С М О Т Р Е Л — ошибка, да ещё какая! Эрнст снова скривился, как от зубной боли, представив, прокуренную редакцию со столами с извечными подтёками от кружек с растворимым кофе, людей в растянутых дешёвых свитерах за мониторами, то там, то тут раздаются язвительные смешки — журналисты переписываются, смакуя каждую строчку статьи-поклёпа — смеются над ним. Что ж, смейтесь — пока можете. Чтобы как-то поднять настроение Константин Львович склонил голову, вдохнул божественный парфюм от рубашки — какое блаженство! Иметь врагов — это прекрасно. Конец медленной размеренной жизни, в крови снова бурлит адреналин, начинается война.

Заиграла весёлая музыка, зал театра российской армии взорвался овациями.

— Генеральный директор "Первого канала", "наше всё для КВНа", Константин Львович Эрнст! — объявил стареющий ведущий, которого давно надо было заменить.

"Пожалуй, за этой стойкой неплохо смотрелся бы Ургант или Яна Чурикова… А что? Молодые, красивые, но главное послушные. Вот, кстати, и Верник давно просится, чтобы его пристроили" — подумал он, красиво улыбнулся, поприветствовал зал и пошёл на сцену. От трёх ступенек, ведущих на сцену, его отделяло семь шагов, Эрнст сделал уже четыре, но никак не мог вспомнить, а что собственно сегодня он судит? Финал, полуфинал? Впрочем, не имеет значения — такой профессионал как он найдёт нужные слова для любого события. "Интересно, что за режиссёр ведёт съёмки? Надо бы его оштрафовать или рассчитать… "Раскидали проводов под ногами, не пройти! Как бы ещё ни поскользнуться и не опозориться" — думал он, когда заметил, что чёрный крепкий шнур, будто специально, сам собой набросился на нос его дорогого ботинка. Что-либо предпринять Эрнст не успел. В нужное время, запутавшейся ноги не оказалось в нужном месте. Картинно взмахнув руками, он не смог удержать равновесия. Уже падая, Константин Львович успел подумать: "Какой позор!".

Удар.

Тело на полу, а голова на ступеньке, ведущей на сцену.

Хруст шейных позвонков.

Темнота.

2

— Я не могу больше читать этот шизофренический бред! — в сотый раз пожаловалась Гита, — ну, как можно такое писать: "Анна Семенович снова увеличила грудь"…

— Куда больше? — улыбнулась Арина.

— Или вот: "Слесарь из Рязани сделал из упавшего метеорита гайки, которые не ржавеют", "собака Путина родила грабли", "Правнук Льва Толстого сдаёт сперму за евро", "Гигантская тыква из Бирюлёво попала в книгу Гинесса. Вырастившая её пенсионерка дала ей имя", "Результаты допинг-теста: Мыскина — трансвестит. Фото из душевой", "Подмосковные бездомные приманивают собак телепатически". "Останки Невского Экспресса переплавят на…" — тут вообще какая-то непотребщина!

— Самое страшное в том, что кто-то это читает и, похоже, верит в это!

Прошло четверо суток с тех пор, как команда Капитана Прада чудесным образом воскресла. Первые три дня друзья отдыхали друг от друга. Во всяком случае, об этом они договорились, но судя по тому, что уже на следующий день после возвращения из больницы Арина столкнулась лоб в лоб с Прадом, на пороге квартиры Вадима, думать не о работе они разучились. На её молчаливый вопрос, Прад отрицательно покачал головой — Вадика дома не было, пропала не только его душа, но и тело.

Брат перестал ходить по земле, теперь он летал на крыльях счастья. Доктора до невозможности его напугали, пообещав, что она никогда не придёт в себя, и он почти поверил в это, после того как её тело подключили к аппарату ИВЛ. Арине до безумия хотелось рассказать ему правду, но она прекрасно знала реакцию Арсена. Сначала он ей не поверит, потом сделает вид, что поверил, а сам позвонит в психушку, после того, как она ему всё же докажет правду, устроит истерику, замучает упрёками вроде: "не женское это дело — опасно!", а когда слегка успокоится, каждый день будет провожать на работу печальным взглядом огромных чёрных глаз, как в последний путь. Нет. Нет. Нет. Пусть её совесть поморщит носик, но знать брату правду вовсе не обязательно.

Проблемы честности быстро отпали, сменившись другими — более насущными. Арина не могла спать. Нервотрёпка в больнице с выпиской, общее истощение, слабость, голод и долгожданное возвращение домой, еда, заказанная из ресторана, ванна с ароматными солями — всё говорило о том, что спать сегодня она будет как младенец. Но нет. Как только она прикоснулась головой к подушке, всплыли воспоминания. Ночь, эта комната, красный глаза над ней, свист косы. Арина не была столь наивна, чтобы предположить, что Ганталиант в которого превратился один из демонов Смерти, оставит их в покое. Сну пришёл конец. Всю ночь девушка продежурила, сидя в кресле, сжимая в руке золотой слиток, готовая в любой момент превратить его в оружие. На следующий день, Арсен взял выходной и таскал её по тем местам, куда они давно собирались сходить, но всё откладывали. Арина клевала носом в кафе, слегка взбодрилась в парке аттракционов, чуть не уснула за столиком в зоопарке, после двойной порции шашлыка и всё же отключилась на полчаса в кино. Полностью разбитая, не чувствуя ног вечером она завалилась спать.

Не тут-то было. В полночь её разбудил треск — окна комнаты на глазах покрывались морозным узором. И это в конце июня! Изо рта шёл пар. Вряд ли тому виной было глобальное потепление. Неспокойная ночная тишина многоквартирного дома, позволяла расслышать каждую мелочь. Кто-то невидимый и тяжёлый медленно ходил по комнате. Страшно. Вроде бы всё как всегда — ничего не изменилось, но половые доски поскрипывают под ногами неведомого гостя. Несмотря на холод, Арина вспотела. Призрак, а это был именно он, издевался, царапая ногтями шкаф, постукивая по стене, иногда замирая почти на час, чтобы она изводила себя сомнениями, вроде — а не показалось ли? И снова возвращался, дребезжанием полок в старой тумбочке. Одеяло — ненадёжное укрытие, но именно оно стало сегодня её бастионом. Этой ночью призрак не напал, но и уснуть она снова не смогла.

Арина не как не могла взять в толк, почему она его не видит? Ведь после возвращения из потустороннего мира, её "особое" зрение осталось при ней. Не так чётко, как прежде, но вполне сносно были видны и ультрамариновое небо и столбы, держащие его, и невидимые простыми людьми существа. Загадка.

На третий день ей настолько хотелось спать, что начало казаться наяву. То зазвонит телефон, но взяв трубку, выяснялось, что никакого звонка нет, то запахнет жаренным из кухни, хотя она ничего не готовила. К вечеру Арина напоминала зомби: нездоровый цвет лица, потрескавшиеся капиллярами, воспалённые глаза, дрожащие руки. При этом не было сомнений — призрак-невидимка вернётся. Плюнув, на домашний уют, Арина сгребла одеяло, любимую подушку и, соврав брату, что у подруги девичник с ночёвкой, уехала спать на базу.

Ни в десять, ни в одиннадцать, ни даже в час ночи лечь ей не дали. Истосковавшийся Домовой сыпал наполовину выдуманными историями из собственного прошлого, а призрачная девочка Камю, хохотала слишком звонко, аж резало в ушах. Эти двое явно сдружились. В половине двенадцатого заявился Прад, долго смаковал тему её вынужденной ночёвки, под конец явно перегибая палку с вульгаризмами, но она смолчала. Наконец, в половине второго Арина наорала на всех и ушла спать в одну из подземных комнат. Да — сыро, да — грязно, но зато безопасно. Так сладко ей не спалось никогда.

— Я собрал вас здесь для того, чтобы выработать стратегию наших дальнейших действий, — начал Капитан, ровно в девять утра, как только на базу вернулась Гита. — Мы так и не знаем, в какую личность перевоплотился Ганталиант и, что не очевидно, но является ещё большей проблемой, пока не имеем, ни малейшего представления о том, кто его создал. Судя по всему, этот кто-то столь могущественный колдун, что способен померяться силами с богами. Вообще-то такие люди все внесены в определённую базу, я её внимательно изучил — ни одного подходящего персонажа. Вывод: это кто-то новенький или… Старенький. Следствие: либо нам предстоит встреча с новичком-самоучкой, либо с какой-то древней силой, ни одну сотню лет державшейся в тени. Прогноз: пока без прогнозов.

— Капитан, а как же Вадик? — спросила Арина.

— Дорогая, я, естественно, понимаю — ты молодая, плоть требует, хочется ночью не спать, а кувыркаться в кровати, но ты вообще слышала, что я только что сказал?

Гита вопросительно повела бровью.

— Да, слышала, — проигнорировала Арина колкость. — Мы тут подумали с Гитой… Возможно Вадика поработил какой-то волшебник!

— Чёрт! Мой внутренний Шерлок Холмс аж пукнул от удивления! Само собой его поработили, иначе он был бы здесь! А верёвки на его руках и ногах, которые вы видели — указывают на способ. Вадима сделали марионеткой. — Заметив недоумение в их лицах, он пояснил, — что же вы такие тупые? Ну, марионетки — куклы, которых дёргают за веревочки, привязанные к рукам и ногам — тут то же самое, почти… Единственное, что непонятно: как он смог выйти из-под контроля и передать тебе лунный камень.

— Лунный камень?

— Тот золотой слиток, что ты научилась превращать в оружие — это лунный камень. Причём, не какой-то кумушек добытый рудокопами, а действительно Лунный, каким-то образом доставленный с поверхности нашего спутника.

— Не может быть, — полезла Арина в сумку, чтобы взглянуть на слиток, но его там не оказалось, — не поняла… Капитан, камень исчез!!!

— Ара, пора привыкнуть к моим методам, — он вынул слиток из своего кармана. — Я изучал его признаки. Любопытно. Что ж, настало время, вам, кое-что рассказать о происхождении особенно могущественных магических приёмов. Вы неплохо знакомы со схемами нашей работы, а кое-кто даже научился по-настоящему колдовать, но всё это чепуха. В смысле, магию, безусловно, нужно уважать, но настоящего могущества с её помощью добились единицы, большинство — так, любители. Дело в том, что магия в нашем мире настолько же естественна, как воздух или вода, но из-за своей эфемерности менее распространена. Я расскажу вам кое-что. Как вам известно, наша скромная конторка, часть крупнейшего планетарного сообщества, чьей целью является поддержание баланса сил. Мы никогда раньше об этом говорили — не было причин. Но сегодня настало время. История Сообщества началась свыше трёх тысяч лет назад, когда планету раздирали магические междоусобные войны. В то время население Земли делилось на две касты: колдуны и все остальные. Людей имеющих предрасположенность к магии ежедневно уничтожали тысячами. Ведь, у руля стояли колдуны, которым конкуренция были ни к чему. Тысячелетия колдовской диктатуры. Повсеместная бедность. Образование, путешествия, наука — привилегия магов. Все остальные люди — скот, выращивающий на плантациях себе подобных животных и растения. Но были и страны, где к магии относились как к средству. Там уважали людей лишённых магических способностей, но одарённых другими талантами ничуть не меньше колдунов. Там царила гармония — почти что, рай на земле. Три тысячи лет назад осталось только одно такое государство — Атлантида. Быт этого острова, само его существование противоречило мировым порядком. Атлантида была пощёчиной всему миру, а мир этого не любит… Ох, не любит. Крупные страны и разрозненные кочевники объединила магическая ненависть. Впервые в истории непреодолимая вражда не помешала народам, говорящим на разных языках, встать под один стяг. Началась континентальная война. Государства, во главе которых стояли волшебники рассчитывали на быструю победу, но Атлантида была надёжно защищена. Война быстро перешла в затяжную стадию и продлилась в общей сложности около ста лет. Терпение колдунов лопнуло. Четыре архимага востока, запада, юга и севера явились к берегам чудесного острова. Никто не знает, что за магический секрет они открыли (всех свидетелей уничтожили), но это было бесспорно высочайшее достижение человеческой магии. Три дня и три ночи в четырёх точках на берегу материка перед заливом острова творилось заклятие. В первую ночь в небо поднялись четыре столпа света; сутки спустя закипела вода в окиане; а перед последним закатом, увиденным атлантами, камни потеряли вес, поднявшись в воздух. Невероятное заклинание сплетённое архимагами уничтожило Атлантиду. Сама твердь ответила на их призыв, разинув пасть земли и поглотив остров. С тех пор никто и никогда больше не смог повторить ничего подобного.

Но эгоизм, самолюбование и безапелляционная вера в свою мощь и прозорливость сыграли с архимагами злую шутку. Они не учли, что эти сто лет атланты не сидели, сложа руки. В недрах острова зрело новое учение. Именно в Атлантиде зародились догмы нашего сообщества. Жители острова пришли к выводу, что магия должна быть усмирена, иначе будущего у человечества не нет. Само собой, предки понимали, что изменить мироустройство и тем самым уничтожить магию им не под силу, так же как перебить всех колдунов, а вот изменить мировоззрение землян… Звучит до невозможности глупо, но разве были другие варианты? Десятки добровольцев ежедневно покидали остров, отправляясь в разные страны, смешиваясь с коренными обитателями, постепенно внедряя в сознания людей новое учение. Прошла не одна сотня лет, прежде чем люди перестали трепетать и падать ниц, при одном лишь упоминании имени какого-нибудь местного колдуна. Последователи учения пытались переключить внимание землян на что-нибудь другое — так поклонение магам, постепенно сменилось поклонением богам, которые возвышались над смертными и тоже, осознавая опасность колдунов, подключались к войне с ними. Несколько позже члены сообщества осознают, что допустили ошибку и боги им не союзники, но это уже другая история. — Прад помолчала, было видно, что он далеко отсюда, думает о чём-то своём, — Мда… Совершенно другая история, — медленно повторил он и неожиданно сменил тему, — В тоже время, главный архимаг Атлантиды совершил величайшее открытие: он доказал, что наш мир далеко не единственный во вселенной. Существуют сотни других миров, каждый с собственной природой, своими правилами жизни и смерти. Что стало с этим великим человеком, история умалчивает. Доподлинно лишь известно, что ему удалось побывать в одном из иных миров, и вернуться… Вернуться с грандиозной тайной, которая и сегодня трепетно хранится членами сообщества. Имя этой тайны — печать.

Печати — это магические символы других миров. Тут, наверное, лучше на примере, — Капитан немного отошёл, что-то шепнул в ладонь и начертил буквально в воздухе сияющий холодным неоновым светом круг, внутри него ещё один и ещё. — Круг — это символ нашего мира, но вы это и так знаете. Перед вами простейший знак усиления магических способностей. В прошлом, колдуны делали себе такие татуировки, чтобы колдовать было проще. А это, — он изобразил в воздухе правильный равносторонний треугольник, вспыхнувший зелёным, — совершенно чуждый нашей планете символ, он не отсюда. В его собственном мире — это тоже знак магии, но посмотрите, что произойдёт, если их соединить… — Прад лёгким прикосновением передвинул треугольник так, что три круга оказались внутри его правильных сторон.

В тот же миг символ засиял ярким светом, вспыхнул, как вспышка фотоаппарата и исчез — пыхнуло жаром. Арина с облегчением вздохнула — ей не понравилось произошедшее, но вдруг перед глазами потемнело, как если бы ей не хватало кислорода. Вдох, ещё вдох — воздух тёплый — обычный комнатный воздух, но что-то не так… Неожиданная паника, выброс адреналина — она подскочила:

— Прад, что вы сделали?

Глаза бегали по привычному интерьеру, но не узнавали его. Почему так странно смотрит Гита? Из-под стола вынырнул Домовой — заметался по полу, подскочил к её ноге, прижался и жалобно заверещал. Её бросило в жар, но по спине побежали мурашки. Приступ закончился так же внезапно, как начался. Сама не понимая, что с ней произошло, Арина вернулась на место.

— Только что мы видели пантомиму под названием "Маги без магии". Поясню. Мы живём на планете, где всё происходит по принципу круга. Всё возвращается на круги своя. Жизнь, смерть, снова жизнь, снова смерть. Восход, закат, снова восход и так далее. Символ мира — круг. Это сильный символ. Например, если на дереве вырезать вертикальный круг — оно будет лучше расти вверх — по вертикали, а если вырезать круг по горизонтали — дерево умрёт. Круг, символы основанные на нём, любые круговые пиктограммы могут усилить или ослабить те или иные свойства, но они из нашего мира… Понимаете, они играют по правилам. Изрежьте хоть всё дерево кругами — оно от этого не загорится, потому что — это символ нашего мира, который не может противоречить его правилам, законам. Треугольник — другое дело. Хоть в треугольном мире — эта равносторонняя фигура является символом гармонии, здесь у нас — это печать. Ара вместе с Домовым почувствовали себя скверно, потому что я на пару секунд запечатал поблизости всю магию — она выплеснулась за стены базы, и наша маленькая колдунья испугалась, потому что никогда раньше ей не доводилось не чувствовать магию, ведь всё вокруг пронизано ей. Жаль, Архимаг из Атлантиды побывал лишь в одном ином мире, а кроме него это никому больше не удавалось, поэтому нам известно не так много печатей, чтобы легко противостоять всей возможной нечисти.

И, наконец, мы подобрались к самому главному. Поняв, как могущественны символы других миров, члены планетарного сообщества логично предположили, что подобными свойствами могут обладать и физические вещи, рождённые не на Земле. Они оказались правы. Доказательство тому — этот лунный камень. Возможно, на Луне он просто камень, а здесь, в руках знающего человека… Ну, дальше вы сами всё знаете.

Все некоторое время молчали.

Арина думала о Вадиме. Значит, он всё это знал… Но если знал, то как позволил кому-то, превратить себя в марионетку? Ведь это оружие, она посмотрела на ничем не примечательный слиток, могло бы его спасти. Ей вспомнился его светлый образ: уходя, Вадим пожал опустившимися плечами, обернулся — на бледном лице как звёзды горели серые глаза, помахал рукой. Ах, как же мало ей известно, чтобы его спасти, но она обязательно спасёт!

Гиту, видно не терзали подобные мысли:

— Капитан, получается, мы имеем оружие, способное убить Ганталианта?

— Сомневаюсь. Скорее всего, мощи одного камня будет недостаточно. Я думаю, нам придётся запечатать тело носителя.

— Что вы имеете ввиду?

— Убить Смерть — практически невозможная задача, а убить Ганталианта — невыполнимая. Дело в том, что демон Смерти, вселяясь в тело человека, автоматически обретает бессмертие. Но если сыграть с ним по его же правилам, у нас появится шанс. Мы найдём Ганталианта и похороним его! Могилу нужно расположить в центре мощной пиктограммы, которая не позволит ему восстать. Таким образом, мы изолируем монстра! Будем надеяться, что надолго.

Арина не верила своим ушам:

— То есть вы предлагаете заживо закопать человека?

Прад сделал вид, что серьёзно размышляет над её словами, а потом просиял:

— ДА!

— Кошмар…

— А как мы найдём его? — спросила Гита, которую нисколько не впечатлило известие.

— Хороший вопрос! Поиски — вот, что самое проблематичное. И тут ещё малость теории. Сами по себе демоны, как животные. У них есть рефлексы, подсказывающие, что нужно делать. Они способны мыслить лишь в контексте своих обязанностей. То есть, Смерть думает лишь о том, как лучше, проще, быстрее убить. Им неведомо сочувствие, страсть, горечь. Они не способны даже желать чего-то кроме смерти. Но. Становясь Ганталиантом, они открывают для себя живой мир. Представьте, что испытал бы Робинзон Крузо, попав со своего острова в современный стриптиз-клуб… Здесь тоже самое. Демон, становясь человеком, обычно кидается во все тяжкие! Развлечения, вкусная еда, женщины, алкоголь и пошло-поехало! Но Демон же не соображает, что для людей норма, что хорошо или плохо, поэтому зачастую влипает в неприятности, иногда курьёзные. Поэтому, мы будем искать необычные происшествия двухмесячной давности! Что-то наверняка произошло экстраординарное!

— Прад, но это невозможно! — возразила Арина, — Москва — гигантский город! Здесь ежедневно происходят миллионы курьёзов! Как нам найти подходящий?

— Интернет! В интернете теперь есть всё! Блоги, личные странички, дневники — кто-нибудь, голову даю на отсечение, что-нибудь, да приметил! И, кстати, у нас в этом деле будет замечательная помощница…

Не дожидаясь представления, сквозь стену в комнату влетела Камю!

— Тадам!!! — картинно взмахнула она руками, — я знала, что смогу вам пригодиться! Не случайно я стала привидением!

Арина и Гита переглянулись. Камю заметила их скепсис:

— Девочки, у меня чёрный пояс по интернет-сёрфингу, так что вместе мы справимся в два счёта!

Девочка-призрак неожиданно разбежалась, и нырнула в открытый ноутбук Гиты. Как ни странно, она не прошла сквозь него. Дисплей ожил, отобразил интернет-страничку поисковика, сам собой открылся блокнот, в котором кто-то быстро напечатала: "Ура! Я первое в мире интернет-привидение! Как же это здорово! Всё. Ушла бродить по сайтам, до вечера не ждите;) ЧмОКи! чМоКи!".

— Дурдом, — выразила общие эмоции Гита.

Так или иначе, но они почти на двое суток зависли перед мониторами в тщетных поисках неожиданных проявлений врага.

3

Часы на базе пикнули, сообщив, что наступила полночь. Гита за соседним столом, раскрыв рот, спала на клавиатуре, когда осоловевшую от усталости Арину насторожил сервисный звук компьютера. Рядом ожил ноутбук, в который тридцать шесть часов назад юркнула Камю, да так и не вернулась. Картинка дёргалась, то исчезая, то появляясь, пока изображение не сменил белый шум. Арина моргнула. Из дисплея высунулась призрачная рука. Она цепко схватилась за пластиковый край экрана. С другой стороны — вторая. Всплыло какое-то воспоминание — где-то ей уже доводилось это видеть. Из динамиков усилилось обрывистое шипение. Пальцы с чёрными ногтями, будто прищемленными дверью, не двигались. Сквозь неровный шум слышалось чьё-то дыхание, шум то ли леса, то ли шоссе. В центре экрана показалась чёрная точка. Точка быстро увеличивалась. Словно из грязной воды из белого шума вплывала в комнату чья-то макушка. Чёрные сальные волосы на мёртвенно-белой коже. Длинные мокрые волосы выпали на клавиатуру. Арина смотрела как заворожённая, почти забыла, что нужно дышать. Наконец призрачная голова высунулась полностью. Лица не было видно и вдруг, нечто откинуло волосы, глянуло на неё водянистыми глазами с жуткими подтёками туши под веками. Брызги слюны и хриплый шёпот:

— Сееемь днеееей!

О, Арину пробрало до самых пяток.

Чудовище лезло по столу к ней. У Арины от страха пропал голос, она уже видела это привидение раньше, в каком-то страшном фильме, но подумать не могла, что оно реально. Отстраняясь всё дальше, она слишком сильно наклонила стул, который перевернулся. Удар головой об пол и смерть. Во всяком случае, она была уверена, что дальше её ждёт смерть, но вместо этого услышала весёлый девичий смех. Кое-как поднявшись, Арина снова упала, нос к носу столкнувшись с хохотавшей Камю.

— Здорово, я тебя напугала? А знаешь, я так боялась, что ты не смотрела "Звонок" — эффект был бы послабее…

— Камю, ты — овечка! Разве можно так пугать людей?!! Никогда больше так не делай!!! — часто дыша из-за пережитого, смогла выговорить Арина.

Ей хотелось сказать это уверенно, чтобы Камю поняла, кто здесь главный или хотя бы старший, но голос дрожал… В итоге вышло истерично, как у насмерть перепуганного ребёнка и совсем не убедительно.

— Да, будет тебе, я же пошутила! — наивно улыбнулась девочка, помогая ей подняться. — Я, между прочим, гонец с хорошими новостями, меня нужно встречать с почестями и желательно с оркестром!

— Неужели ты смогла, что-то нарыть? Мы с Гитой чуть умом не тронулись, разбирая тот бред, что выкладывают в сети. Я и подумать не могла, что там столько ненужной информации!

— Ничего, освоишься — научишься фильтровать! Так вот, в интернете сейчас разговоры только о Первом. Первый то, Первый сё, короче, я думаю, что Супер-смерть или как вы её там называете?..

— Ганталиант!

— Точно! Так вот, всё говорит о том, что это Г… связано с Первым. Всё совпадает. Все курьёзы начались ровно два месяца назад. Я сначала сомневалась, но потом прочитала про последнюю корку, оу, никогда бы не поверила, если бы не посмотрела видео…

Арина ничего не понимала:

— Камю, объясни: кто такой этот Первый?

— Арина, это не кто, а…

— Девочки, что-то случилось!!! — не дал ей закончить Домовой.

Он ворвался как маленький ураган, вернее как маленькая лохматая болонка, мечущаяся под ногами хозяина, вернувшегося после работы.

Мирон был явно напуган:

— Зло, старое, пыльное как брошенный чердак! Очень-очень опасное! Срочно, зовите Отродье, только он сможет! Быстрее, зови его!!!

Арина набрала полную грудь воздуха, чтобы крикнуть Капитана, но не крикнула. Камю схватилось за свою призрачную тонкую шею и, выкатив глаза, беззвучно кашляла. Девочка жестикулировала, чтобы привлечь их внимание, но что с ней происходило? Непонятно. Вдруг повисла нежданная тишина. Камю, прекратила кашлять, как умалишённая, уставившись на что-то за спиной Арины. Домовой больше не суетился — замер, глядя на что-то позади неё.

— Ребята, ну прекратите надо мной издеваться! — догадалась она, что это очередной розыгрыш, — знаю, знаю: сейчас я обернусь, а там Капитан в маске Шрека!

Арина обернулась и проснулась.

Часы на базе пикнули, сообщив, что уже час ночи. Гита за соседним столом, раскрыв рот, спала на клавиатуре. Ноутбук, в который тридцать семь часов назад юркнула Камю, тоже перешёл в режим сна. "Все нормальные люди в это время спят, только я одна как дура… Даже Капитан наверняка храпит, развалившись в своём кожаном кресле" — подумала она, заваривая растворимый кофе холодной водой. Чтобы окончательно убедиться, что больше не спит, Арина растопырила пальцы правой руки, сконцентрировалась и без труда создала крошечную энергетическую сферу в центре ладони. Все эти дни она упорно тренировалась, в основном, когда её никто не видел, но как-то к ней подошёл Домовой и спросил: "Сестрёнка, зачем скрываться? Почему ты прячешь свой дар, как постыдное проклятие, или бородавку? Вот раньше люди им гордились, а теперь…". И она подумала, что Мирон, как всегда прав, колдовство — это искусство. И как-то сразу всё начало получаться. Именно тогда, подумав и приняв себя как ведьму, она на кончиках пальцев впервые вырвала из ткани мироздания свою первую сферу. Арина улыбнулась, вспомнив, как перепугалась, смотрела на яркий белый шарик, а сама в панике соображала, что же теперь с ним делать, ведь это не шарик от пинг-понга — в карман его не засунешь.

Сегодня Арина точно знала чего хочет, она поднесла к сфере кружку с кофе и мысленно представила, как коричневая жидкость закипает, превращаясь в благородный капучино.

— Поздравляю! Дорогая, тебя теперь можно использовать как кофейный автомат и выставлять в офисах за деньги. Предложу своему знакомому олигарху, он должен заинтересоваться! — Прад, как обычно подкрался незаметно.

Она потеряла концентрацию или просто всё пошло не так, но кофе превратился в холодный зелёный чай. Арина состроила недовольную мину, отвернулась от Капитана, чтобы вернуться на место, но нога запнулась обо что-то мягкое, кружка выпала из рук и (к счастью холодный) чай пролился на тело Мирона, валявшегося на полу.

— Капитан, посмотрите… Что это с Мироном?!! — она потыкала Домового пальцем, но то не подавал признаков жизни, — Не понимаю… Вроде бы только, что всё было нормально…

— Ты не помнишь, когда видела его в последний раз?

— Да, вот только что, — сказала она и осеклась, — хотя… Не знаю, он мне только что приснился…

Прад поднял Домового на руки. Руки и ноги несчастного существа безвольно повисли.

— Странно, такое впечатление, что он умер…

— ЧТО? — ужаснулась она, — не верю!!! И вообще, что вы такое говорите, разве Домовой может умереть?

— Хм, ты права, когда они умирают, то просто испаряются, а этого будто выключили, какбудто вытащили из него батарейки…

— Мирон, по-вашему, игрушка какая-то? Как из него можно вытащить батарейки? — Арина подумала, что нужно ему рассказать. — Капитан, мне несколько минут назад приснился странный сон…

— Слушай, не начинай, а? — оборвал её Прад, — сейчас опять начнёшь распускать нюни по поводу Вадика? Тебе не кажется, что у нас есть дела поважнее?

— Что-то случилось? Уже утро? — проснулась Гита, — а что с Домовым?

— Об этом я и говорю! — перехватила инициативу Арина. — Мне только что приснился жутко реалистичный сон, будто из компьютера вернулась Камю (она вроде откопала, что-то интересное про Ганталианта), а потом они с Домовым кого-то увидели в дверях базы, испугались, а я им не поверила, а потом проснулась, но на часах уже был час ночи… И теперь вот, что приключилось с Мироном, может это всё как-то связано?

— Я вообще не понял, что ты сказала, — покачал головой Прад.

— Она сказала, что увидела сон, который, скорее всего, был не сном, а явью. Кто-то проник на нашу базу, вырубил Камю, раскопавшую новости про Ганталианта, вырубил Мирона, подвернувшегося под руку, а её саму почему-то просто усыпил, — пояснила Гита.

Арина в тайне завидовала подруге за умение так кратко и ёмко выражать свои мысли, у неё это всегда плохо получалось.

— Ясно, — Капитан положил бездыханное тело Мирона на чайный столик, — в высшей степени странно, но кому как ни нам иметь дело со странностями? Значит, ты говоришь, Камю нарыла, что-то интересное?

— Угу, она бормотала, о ком-то, кого называла Первый. Типа, о Первом сейчас все только и говорят! Но я не поняла, кого она имеет ввиду.

— Мне надо подумать, — закончил разговор Прад, направляясь в свой кабинет, — а вы поищите девчонку, если сон был явью, она должна быть где-то здесь.

Но, ни подумать, ни поискать им не дали.

Громкий удар в дверь базы, раскатом прокатился по помещению, им даже показалось, что дрогнул пол.

— Что это было? — выразила общий немой вопрос Гита.

— Пойдите и разберитесь, должен же быть от вас хоть какой-то прок! — раздражённо рявкнул Капитан.

Гита схватила фонарик, Арина взяла лунный камень, сильный удар в дверь повторился.

За время работы в их секретной организации, в сознании Арины произошли необратимые изменения. Познакомившись с изнанкой реального мира, она перестала бояться темноты, стала относиться к необъяснимым явлениям с уважением, но узнав как избежать опасности, воспринимала их больше как житейские неприятности, вроде неожиданно сломавшегося холодильника. Призраки существовали, так зачем их бояться? Нужно научиться с ними сосуществовать. Гораздо больше Арину пугали люди. Ведь от них никогда не знаешь чего ожидать. Именно о людях думала она, когда поднималась по тёмным ступенькам к главной входной двери. Что если снаружи их поджидает толпа пьяных подростков, решивших померяться силой, кидая тяжёлые камни? Очередной удар. Здесь его мощь ощущалась особенно сильно. С потолка посыпалась штукатурка, а девушек на мгновение оглушило.

— Наверняка алкаши развлекаются! — повторила её мысли Гита.

— Вот уроды, ну мы им покажем!

Во дворе царила кромешная тьма. Пожилые люди давно спали, выключив свет в окнах, а единственный фонарь у подъезда перегорел ещё неделю назад. Луч фонарика не высветил ни одной фигуры. Шум листвы. Шуршание ветра по пыльному асфальту. Они постояли на поверхности всего секунд двадцать, но Арине показалось, что она простояла на боевом посту целую ночь:

— Наверное, испугались и убежали… Давай, вернёмся?

— Ариша, не трусь, нужно немного осмотреться!

Она уже придумала, как возразить Гите и поскорее вернуться в тёплую, хорошо освещённую базу, как что-то сильно ударило в грудь, аж из лёгких со свистом вышел весь воздух. Её отшвырнуло от освещённого прямоугольника двери метров на двести. В ушах ещё стоял свист ветра, а из глаз сыпались звёзды, когда невидимые руки схватились за грудки и поволокли её по кирпичной стене дома вверх. Зрение вернулось. Руки отпустили и Арина, ахнув, поняла, что падает вниз с высоты второго этажа. Как получилось, что ноги выдержали удар — не имело значения. Больно в коленях. Она подскочила и, пошатнувшись, побежала прочь от преследователя. А он без сомнения преследовал — тяжёлое дыхание невидимки, било по ушам. Где-то слева вдалеке метался туда-сюда луч фонарика — на Гиту тоже напали.

Потная ладонь сжимала потеплевший слиток. Какое оружие лучше, для боя в темноте с невидимым врагом? Светящийся меч! Пальцы дрогнули и вот, рука сжимает рукоять длинного, но лёгкого меча, по его лезвию течёт волна холодного фиолетового пламени. Арина остановилась, пригнулась, расставила ноги пошире — пусть нападает! Быстро взмахнула мечом перед собой — подразнила противника. И он напал, но не в лоб, а сбоку. Сильный, чрезвычайно сильный удар в предплечье, ей показалось, что было слышно хруст треснувшей кости. Меч летел медленно, фиолетовое сияние прочертило яркую дугу от неё до кустов, в которых и погасло. Чёрт!

Бежать!

"Что это было? Выбоина незаметная в темноте или подсечка?" — думала Арина, упав, скользя по асфальту, сдирая кожу с ладоней. Ладони саднили, но некогда было концентрироваться на них. Перед лицом из пустоты материализовалась серая полупрозрачная рожа беззубого старика. Безумные косые глаза вращаются каждый в своём направлении. Костлявая, но невероятно сильная рука, схватила её как тряпичную куклу, швырнула в соседний дом. Арину пригвоздило к старым кирпичам, ей почудилось, что на миг она стала частью этой древней обветренной стены. Давление на грудь и на всё тело росло, прямо пропорционально приближению злобного призрака. Она догадалась — этот призрак безумен. Капитан рассказывал о них. Такими становятся убийцы, преступники, маньяки, проклятые при жизни, отравившие душу ядом ненависти. Они тысячелетиями терроризируют близких людей, или дом, в котором жили, но если обычные привидения со временем теряют старые связи и однажды возносятся на небо, эти забывают причины своей ненависти, забывают, кем были, становясь воплощением ярости. Беззубый старик приближался. Лохмотья, оставшиеся от одежды, развивались на потустороннем ветру, остатки волос на плешивом черепе стояли дыбом. Призрак протянул руку в направлении её левой груди — сердца. Арина почувствовала, под кожей, под рёбрами прикосновение ледяных пальцев. Испуганное сердце забилось быстрее, но пальцы сомкнулись, останавливая его. Затошнило. Перед глазами поплыло. Последний шанс. Последний шанс! Мир потерял реальность, обернувшись кошмарным сном. Пригвожденные пальцы правой руки, преодолев титаническое сопротивление, царапнули ткань магической материи — этой энергии хватило, чтобы освободить руку. Яркая сфера в ладони. Где-то на краю сознания она успела отметить, что никогда прежде не создавала таких крупных сфер. Толчок и энергия обернулась испепеляющим орудием самозащиты. Призрак удивился. Неужели в нём остались ещё какие-то эмоции, кроме ненависти и желания убить? Энергия обволокла его, как яркая светящаяся сеть. Сдавила. Раздавила.

Арина тяжело дышала.

"Ааааа!!!" — закричала очень далеко Гита.

Бедняга, ведь ей-то вообще нечего противопоставить врагам. Арина побежала, сначала прихрамывая, а потом ровнее и быстрее.

Если её саму бой увёл в самый дальний угол их двора, то Гита по-прежнему оставалась почти у входа на базу. Видно, она всячески пыталась сбежать под землю, где охранные печати Капитана отпугнут призраков, но призраков было слишком много. На неё напало сразу четверо. Подбегая, Арина успела удивиться их странной природе, они словно балансировали на краю существования, то материализуясь туманным образом, то исчезая. Стоило принять во внимание и их невероятную силу, сопоставимую с мощью полтергейста и неожиданная догадка осенила девушку, а что если эти призраки и есть переходный вид от одной аномалии к другой? Что если злое привидение со временем превращается в полтергейста? Яркая сфера уже лучилась в её руках, когда Арина выскочила на поле боя. Гита поднялась после серии атак, рванулась к спасительно двери, но один из напавших с жутким, воющим хохотом остановил её, дёрнув за длинные косички. Подруга упала на спину, застонала. Арина с разбегу нанесла удар. Всё как минутой ранее. Сфера обернулась сетью. Удивление в безумном взгляде. Хлопок. Тьма. Где-то рядом ещё враги.

— Гита как ты?

Хрип вместо ответа.

Странный звук позади. Арина обернулась. Огромный комок слежавшейся земли летит прямо в неё, ей даже почудилось, что она успела рассмотреть причудливый рисунок почвы: рыжие полоски глины с серыми вкраплениями жирного торфа, а вокруг пушок тонких корней давно мёртвых растений. Непроизвольно глубоко вдохнув, готовность к удару. Но к такому невозможно быть готовым. Боль и хруст носа, боль во лбу, а затем в затылке. Перед глазами всё кружилось. Что происходит, где она? Крик справа. Невидимка волочет Гиту по стене старого дома, обрывки одежды летят вниз. Один из призраков заметил, что она пришла в себя (наверное, какое-то время была в отключке). Руки засыпаны землёй. Из-под земли видны ноги, но она не может управлять своим телом. Призрак схватил за грудки, поднял над собой, захохотал. Вниз посыпалась земля. Вот бы влепить ему прям в лоб яркую магическую сферу! Но руки висят как чужие. Призрак резко перевернул её в воздухе и вбил в землю. Всё исчезло, а вернулось уже нечёткой, размытой картинкой. Арина неожиданно поняла, что умирает. Нет — это не драматичное осознание: "О боже, сейчас я умру!". Нет, она просто почувствовала, что что-то в ней серьёзно сломано. Сил, просто, не осталось даже, чтобы сфокусироваться на происходящем. Странно, ни страха, ни ужаса — оказывается это совсем не страшно, вдруг понять — я умираю. Арина закрыла стотонные веки и поплыла в черноту. Звуки отошли на второй план. Тишина и покой — вот, что ей нужно.

Скорее всего, это снова был сон. Бабушка в мантии из ослепительного света. Они в белой комнате, где всё пронизано белым — нет ни углов, ни стен. Прям из белой пустоты Бабушка тянет к ней руки и вдруг волна нереального тепла разлилась по телу.

— Бабушка, я умерла? Теперь я могу быть свободно? — наивно спросила Арина.

Самая добрая на свете улыбка в ответ:

— Нет, моя маленькая, ещё надо пожить, надо… Ты ведь у меня всё понимаешь?

— Хорошо, я ещё немного поживу, а потом можно к тебе, сюда?

— Конечно, но ты ещё поживи!

Арина открыла глаза. Небо без звёзд смотрело на неё сверху. В отдалении были слышны тупые удары. Кто-то избивал человека потерявшего сознание. Слова пришли сами:

— Три коня-богатыря, что бредут по свет, услышьте мой зов, прискочите на зов, подсобите зовущему. Три коня-богатыря: Рассвет, Закат и Сумрак, явитесь-отзовитесь. Явитесь-отзовитесь, встаньте рядом, не поленитесь. Как небо непоколебимо, как змея ядовита, как земля плодовита, так и вы стойки, да бойки! Сослужите службу добрую, и да истлеет третье клеймо. Ударю в Алатырь-камень, и вернётся вольготная воля вашему брату. Явитесь!!! — крикнула она и тут же услышала цокот копыт, и недовольное ржание. — Закат, найди врагов моих, Сумрак, лиши врагов моих сил, Рассвет, испепели врагов лучами новорождённого солнышка!

Ржание. Цокот копыт. Вспышки яркого света. Предсмертный вопль. Она повернула голову. Из-за кустов, обзор был не очень, но недостающие детали дорисовало воображение. Злобные призраки метались на небольшом дворовом пятачке, преследуемые звёздным шлейфом. Быстрый аллюр, искры из-под копыт. Вызванные спасители двигались молниеносно. На доли секунды они замирали, поднявшись на дыбы и обрушивались бешенным водоворотом на павших врагов.

Откуда пришло к ней это заклинание? Кто эти кони, ведь явно перед ней магические создания, а не обычные лошади с ипподрома. Откуда она их вызвала?

Арина поднялась. Всё кончилось. Три фантастически прекрасных животных встали рядом. Высоченные, переполненные силой, со звёздами вместо глаз. Ей были известны их имена. Вороной в белых яблоках — Закат повёл гривой, Серый, как пепел — Сумрак стоял, не шелохнувшись, а Гнедой, почти рыжий — Рассвет фыркнул. Арина поклонилась коням по старорусскому обычаю — прикоснувшись рукой к земле. Кони довольно заржали и ускакали в темноту — растаяли. Вместе с ними пропало стрекотание магической силы, которое она заметила лишь теперь, когда оно ушло.

— Опять салюты пускаете?!! Дом спалите!!! — закричала с балкона проснувшаяся старушка. — Ох, молодёжь, всыпать бы вам ремня! А ну, марш домой, а то сейчас милицию вызову!!!

Арина улыбнулась. Вот так всегда бывает — человек видит чудо, но не верит в него.

4

— У вас, что-то стряслось? — как ни в чём не бывало, удивился Прад, потягиваясь, давая понять, что успел неплохо подремать в своём кабинете.

— Да, случилось! — разозлилась Арина, лечившая Гиту.

Она с великим трудом затащила подругу назад — на базу и два часа не отходила от неё, пока на теле Гиты не зарубцевались крупные рваные раны, пока её грудь не начала двигаться более менее ровно, а на щеках не возник лёгкий румянец. Магическое лечение полностью истощило Арину, и хоть на ней самой, как ни странно, не было ни царапины, страшно заболела голова — видно сотрясение.

— Капитан, вы — бесчувственное животное! Будь я мужчиной, мне было бы стыдно, что мы с вами одного пола! Мы с Гитой чуть не погибли! На улице нас поджидали жутко злобные существа — нечто среднее между привидениями и полтергейстом, они устроили засаду. А вы даже не потрудились проверить, всё ли у нас в порядке и дрыхли в кабинете! Вам должно быть стыдно! Я вообще иногда сомневаюсь, если в вас что-то человеческое!

— Армянский гнев — бессмысленный и беспощадный, — картинно закатил глаза Прад. — Слушай, может, я чего-то не понимаю, или упускаю, но это кажется ты у нас жутко одарённая ведьма, да ещё с Лунным камнем — чего тебе бояться? В конце концов, я ведь не всегда бываю рядом, надо бы вам учиться самозащите. Вдруг, например, к тебе в дом проникнет какая-нибудь нечисть, не будет давать спать по ночам, ты что, тут же кинешься искать меня? Надеюсь, что нет, а возьмёшь дело в свои руки и накажешь негодяя!

— Откуда вы знаете про мой дом?

— Ара, — это логика в чистом виде! Ты заявилась сюда с красными, как у рака глазами, со всем скарбом, можно сказать, переехала на ПМЖ, ничего не говоришь о причинах… Плюс ко всему, я знал, что Предводитель не оставит нас в покое… Что ещё я должен был подумать? Конечно, можно предположить, что тебя выгнал любовник, но ты у нас как тринадцатилетняя несформировавшаяся школьница живёшь с братом, а твой любовник ошивается чёрт знает где, так что это не вариант…

Она не знала, что ответить, но злость ещё кипела, поэтому не придумала ничего лучше, чем огрызнуться: "Всё равно могли бы выйти и помочь!", — и вновь отвернулась к Гите.

Капитан фыркнул:

— Дай ей отдохнуть, лечения больше не требуется, пойдём лучше со мной, кое-что покажу.

Арина не ответила, но магия, даже призванная извне, требовала колоссальных затрат — лечить подругу она физически больше не могла, поэтому подчинилась. Прад завёл её в свой кабинет, прошёл за красивый резной стол, справа от которого стоял старинный шкаф, жестом пригласил её и показал на потолок:

— Смотри…

— О, боже!!! Это же Камю!!!

На потолке распласталась призрачная фигура юной девочки, она лежала так словно это не потолок, а пол. Рот раскрыт, глаза наполнены ужасом. Арина вспомнила, как однажды каталась на Американских горках и на самом страшном спуске их перекошенные лица фотографировали — вот, именно как на том снимке сейчас выглядела Камю.

— И давно она здесь лежит?

Прад пожал плечами:

— Не знаю, я проснулся и заметил, но может она и раньше тут была…

— Но, что с ней случилось?

— Думаю, то же самое, что с Домовым — на первый взгляд всё в порядке, но никаких признаков жизни, точно её отключили. Я испробовал несколько методов воздействия — ничего, никаких реакций.

Ей почему-то не хотелось знать, что это были за "методы воздействия"

— Капитан, я думаю, мне стоит попробовать полечить их с Мироном, вдруг получится?

— Бессмысленно — не поможет. Я ни секунды не сомневаюсь, что корень всех наших бед в Предводителе. И эти несчастные полутрупы и осада базы — всё его проделки.

— Осада?

— А ты разве не чувствуешь кольцо зла, нависшее над нами? Те аномалии, с которыми вы встретились ночью — были вестниками. Теперь на поверхности дежурят десятки призраков всех мастей. Они не могут проникнуть внутрь, но и уйти не способны. Они — наши сторожа. Ими движет Предводитель. Неизвестно, отдаёт ли он себе в этом отчёт, или подсознательно подчиняет волю всех окружающих, в первую очередь потусторонних тварей. Но его воинство уже начало стекаться в Москву. Сначала призраки — их подчинить проще простого, потом низшие демоны, потом демоны, а за ними все имеющие физическую оболочку: кикиморы, лешие, Яги и твой дружок — Домовой… Когда в Москву из всех близлежащих городов прибудет вся нечисть, услышавшая зов Предводителя, начнётся восстание. Точнее резня, потому что кроме нас и ещё двух сотен колдунов и ведьм в этом городе нет никого, кто бы мог противостоять проклятому войску. Но самое страшное в том, что предводителем стал Демон Смерти. Пройдёт какое-то время и его собратья не смогут ему сопротивляться, пойдут против правил, перестанут провожать души мёртвых на небеса и тогда явится воинство Зомби. Переполненные ненавистью к своим разлагающемся телам, они сойдут с ума и город падёт.

Впечатлённая откровением Капитана Арина, пожалуй, впервые осознала масштаб трагедии, на берегу которой она стояли. Живо представив картину апокалипсиса, она ужаснулась тому, что внутренне согласилась с тем, что один заживо погребённый — не слишком большая плата за мир. Ей как наяву виделись разрушенные улицы, пожары, трупы солдат свисающих с танков на Красной площади, столбы дыма, уходящие в небо, плачущие дети, над останками матерей — ужас войны. А ещё она поняла, чем вызвана головная боль — нет, это не сотрясение — это то самое кольцо зла, сужающееся над ними. Словно они в волчьей яме, чьи неприступные края постоянно отдаляются.

— Что же нам делать?

Прад развёл руками:

— Для начала разбудим Гиту.

Гите полегчало. Об этом говорило хотя бы то, что она перевернулась набок и храпела. Арина заварила кофе, и они сели поодаль, решив не беспокоить спящую.

— Капитан, я тут подумала, — робко начала она, — вы говорили, что наша организация создавалась для борьбы с магией и колдунами… — Помолчала, собираясь с силами, — получается, что я в своём роде тоже наш враг? Ведь я же ведьма…

Прад от души посмеялся:

— Скажу тебе больше, дорогая моя ведьма, если бы мы жили, скажем, в 830 году до нашей эры, встретив тебя на улице, я бы не задумываясь, воткнул в твоё сердце отравленное копьё, а в 1470 я бы ночью подпёр двери дома вилами и сжёг тебя заживо, но сегодня… Сегодня, хорошую ведьму днём с огнём не сыщешь. В большей, мере в этом магическом кризисе, естественно, виновны мы — члены сообщества. Когда магов становится слишком много и они превращаются в угрозу, на них объявляются гонения. Когда их слишком мало — это тоже не есть хорошо, мы ведь за баланс! Сегодня их в самый раз — так что не волнуйся.

— То есть, если бы в Москве жило ещё несколько ведьм, и был перебор, вы бы меня…

— Ммм… Да! — он повёл бровью, — но сначала я бы тебя совратил!

Пока Прад хохотал, Арину терзали дурные мысли, она вдруг полностью его поняла. Капитан никогда не врал. Он говорил нелицеприятные вещи таким образом, чтобы собеседник посчитал их шуткой, пусть грубой, но шуткой, но на самом деле это всегда была чистой воды правда. Будь сегодня другой год — Капитан бы выполнил приказ. Убил. Ей стало не по себе, захотелось куда-нибудь выйти, чтобы не быть с этим человеком в одной комнате. На выручку пришла Гита — она очнулась.

Было девять утра, когда коллеги ещё раз обговорив случившееся ночью (Арина умолчала о заклинании, всплывшем в сознании и волшебный конях), замолчали.

— Что ж, пока вы воевали, я времени зря не терял, — сменил тему Прад. — Есть одна идейка по поводу личности нашего врага, что ты там говорила по поводу последних слов Камю?

Арина помнила всё дословно:

— Она сказала, что в сети уже два месяца все говорят только о Первом, но кто он?

— Не кто, а что! — поправил Капитан, — вот в чём ваша ошибка, вы искали человека, а нужно было брать круче и искать событие, какие-то глобальные перемены и я кое-что накопал! — В его руке возник пульт от плазменного телевизора, висящего на стене, которым никто никогда не пользовался — коллег объединяло мнение, что по TV ничего хорошего не показывают. — Смотрите.

Экран ожил. Шла традиционная утренняя программа для пожилых россиян "Малахов +". Арина всегда считала, что в ней рассказывают о пользе луковых ингаляций или о клюквенном настое, лечащем недержание — Арина страшно заблуждалась. Боевой старичок-ведущий Геннадий Малахов, сидящий на корточках за спиной какого-то мужчины, сказал:

— Что же вы батенька, не стесняйтесь — приспустит штаны!

Мужчина покраснел, но штаны снял, а сам нагнулся. Геннадий Малахов надел перчатку и…

— Ариша, что это такое?!! — взвизгнула Гита, брезгливо прикрыв лицо.

Арина поражённо следила за действиями ведущего:

— Я могу ошибаться, но кажется, это… Не может быть… Но это прямой массаж простаты!!!

Геннадий Малахов, словно услышав её слова, посмотрел в камеру, улыбнулся и сказал: "Вы смотрите Первый и… Выздоравливаете!".

Девушки переглянулись — началась реклама. После серии традиционно-тупых роликов про майонез, жвачку, шоколадные батончики и прокладки, начались анонсы собственных передач телеканала.

"Жди меня". Мария Шукшина стояла рядом с немолодым мужчиной кавказской национальности:

— Расскажите, кого вы ищите?

— Эээ, — замялся мужчина, но нашёлся, начав сильно жестикулировать, — жэна далеко, а я мущщина! Ищу жэнщину, чтобы — вах! Или ничэго сэбэ!

Ведущая просияла, заиграла торжественная музыка:

— Вы не поверите, но мы нашли девушку, которая всю жизнь искала именно Вас! Сейчас в прямом эфире встретятся два одиночества! Сонечка, выходите на сцену!

Под дружные аплодисменты камера показала немолодую девушку, которых тьма пруди у придорожных кафе для дальнобойщиков, характер её профессии сквозил в стиле одежды и особенностях макияжа. Девушка надула большой пузырь из жевательной резинки.

Мария Шукшина подошла к героине:

— Здравствуйте, Соня! Расскажите о себе…

— А чё? Я Софочка, беру 300 рэ в час.

Зрительный зал, взорвался аплодисментами. Смахивая наворачивающиеся слёзы-счастья, ведущая улыбнулась в камеру: "Вы смотрите Первый… И находите новую любовь!".

— Я не понимаю, сегодня, что первое апреля? — не отрываясь от экрана, поражённо спросила Гита.

— Тихо. Сейчас будет самое интересное!!! — толкнул её в плечо Прад.

"Закрытый показ" — гласила заставка следующего программы.

Арина впитала уважение к Александру Гордону с юных лет и меньше всего ожидала подвоха, но вдруг вместо Гордона на экране возник Глеб Пьяных — ведущий "Программы Максимум на НТВ" и затараторил:

— Сегодня жаркий день, но действительно жарко будет вечером. Не пропустите нашу премьеру, эротический блокбастер "Почтальон всегда кончает дважды!".

Началась трансляция видеоряда. Накаченные силиконом тела сплелись в бурной оргии. Прачечную наполнили поддельные стоны. В кульминационный момент пара молодых людей вдруг остановилась и посмотрела в объектив. Мужчина сказал: "Вы смотрите Первый", а девушка томно добавила: " и… Совокупляетесь!".

Рекламная пауза закончилась. Снова показали Геннадия Малахова, который, судя по всему, собирался рассказать технологию массажа.

— Фу, Прад, выключите это немедленно! — воскликнула Гита, — а то меня сейчас вырвет! Фу, меня как в грязи вываляли…

— Тебя действительно вываляли в грязи, но не телевизионщики, а наши надзиратели, — ухмыльнулся Капитан, выключил телевизор, спросил, — и что вы обо всём этом думаете?

— Я понятия не имею, что происходит, но хоть убейте — это не Первый канал!

— Ара, вдумайся, что ты сейчас сказала… Первый…

Арина как прозрела:

— Так вот о каком Первом шла речь!!! Камю имела ввиду не человека, а телевизионный канал!!! Как же я раньше не догадалась! Ведь мне попадались на глаза какие-то статьи о ребрендинге или, что-то типа того…

— Именно! — согласился Прад, — эх жаль сейчас не вечер пятницы, говорят, что для повышения рейтинка в итоговом выпуске программы "Время" Катя Андреева раздевается! После каждого сюжета на ней всё меньше и меньше одежды, а в самом конце выпуска…

— Приберегите это для своих эротических фантазий, нам с Гитой не интересно! Давайте лучше подумаем, что значит, наше открытие и как оно поможет в борьбе с Ганталиантом.

Капитан изобразил крайнюю растерянность, развёл руками, мол — слушаю ваши предложения!

Начал Гита:

— Я думаю, что Ганталиант зомбировал всех сотрудников канала и заставляет их делать эти гадости в прямом эфире!

— Но там ведь столько народу, — возразила Арина, — инженеры, журналисты, операторы, в конце концов руководство и зрители… Разве можно зомбировать столько людей одновременно? У меня другая идея, а что если весь эфир — это плод безумного воображения Ганталианта? Ведь это не ОРТ, а какой-то шизофренический бред! Что если он как-то подключился к спутнику и вещает на всю страну в обход самого телеканала?

— В таком случае, откуда…

Капитан откашлялся, привлекая их внимание:

— Девочки, вы обе по-своему правы — это действительно не Первый канал, каким мы его знаем и кое-кто там совершенно точно подвергся зомбированию…

— Да, все там под чьим-то влиянием! — подхватила Гита, — иначе как они согласились делать этот шлак!

— Гита, дорогая моя, ты не представляешь, на что способны деньги и страх потерять известность. Все люди, которых мы видели — вполне отдают себе отчёт в том, что делают и работают по собственной воле. Не факт, что им нравится конечный результат, но кого интересует, их мнение? — Прад приосанился, — итак, Ганталиант — высший руководитель телеканала. Тут без вариантов. Во-первых, он имеет власть, чтобы в одночасье поставить всё с ног на голову, во-вторых обладает достаточным авторитетом, чтобы их за эти месяцы не прикрыли, а в третьих… Впрочем хватит и первых двух.

Коллеги вновь задумались.

Арина решила пошутить:

— Оправдывая свой статус дуры, задам очевидный вопрос: "и что нам теперь делать?".

Все усмехнулись.

— А что тут можно сделать? — почесал небритую щёку Капитан, — поедем в Останкино и надерём ему задницу!

5

Их комфортабельный микроавтобус полз по московским пробкам, со скоростью земляного червя. Гита, севшая за руль, поздно спохватилась и не закрыла окно, когда рядом газанул облепленный грязью Камаз, так что теперь у всех слезились глаза от сизого выхлопного дыма. Они раз сто выезжали точно так же на задания, до середины пути молчали, думая каждый о своём, или наоборот дружно смеялись, вспоминая забавные эпизоды с прошлых миссий. Вадим писал на крошечных бумажках шутки или просто весёлые реплики и скромно улыбался. Сегодня всё было иначе. Несколько дней назад (хотя ей казалось, что миновало несколько месяцев) она впервые услышала его голос — тогда в парке и поняла, что готова его слушать всю жизнь. Говорить с ним, обниматься, следить за трепетом его длинных ресниц, всей грудью вдыхать его запах. Строить длительные планы — неблагодарное занятие, если ты встал на путь борьбы с демонами, но что делать, если это так приятно? Арина ненавидела себя сентиментальную, потому что превращалась в героиню наиглупейшей песни "Женское счастье — был бы милый рядом". Нет. Она не такая. Она сильная женщина, собственноручно вершащая свою судьбу! Но перед глазами снова всплывали длинные ресницы, сильные плечи, чарующий голос и тоска переполняла сердце. Кресло Вадима пустовало. Вместо живого человека на нём лежала трость Капитана. Символично. А не является ли сам Вадим всего лишь атрибутом их руководителя? Дорогой, изредка полезной безделушкой, которую, если потеряется, будет жаль, но не больше. Ведь Капитан всем видом давал понять, что не хочет говорить о своём помощнике, предпочитая ему войну с Ганталиантом. Впрочем, а чему она удивляется? По большому счёту — все они игрушки на шахматной доске, где ферзь и король — Прад.

"Соберись, а то недолго и совсем расклеиться!" — сказала она самой себе и спросила вслух:

— Капитан, как вы считаете, когда наши надсмотрщики снимут свой дозор? Постоянно лазить, через подвалы — это не выход! Вон новое платье испортила, — Арина показала на рукав, с которого никак не хотела стираться коричневая полоска грязи. — А крысы? Гита, меня поддержит — больше я туда не полезу!

Капитан ухмыльнулся:

— Я бы на твоём месте не был таким безапелляционным!

Прад был полностью прав, когда предположил, что к их базе приставили охрану. Он даже не стал пытаться выйти на улицу через основную дверь. Арина и Гита попробовали, но спешно вернулись, встретив на пути целое призрачное войско. Разномастные привидения, все как на подбор древние, обезумевшие — как замерзшие пассажиры зимой на остановке, практически не шевелились. Туманные образы бесцельно таращились по сторонам. Их было так много, что двор казался укрытым плотным туманным одеялом. Из-за высокой концентрации призраков заметно похолодало. Окна первых этажей покрылись инеем, листва на деревьях и кустах отцветшей сирени увяли. Изо рта шёл пар.

Стоило двери, ведущей на базу приоткрыться, как туманное войско пришло в движение. Потухшие глаза наполнились желанием убить. Охранники не издавали звуков, но этого и не требовалось, чтобы в полной мере понять их настрой. Потерянное выражение лиц, давно умерших людей, изменилось — наполнилось чем-то осмысленным. Внезапно Арина поняла, почему старые привидения столь злы — просто злость, ярость и ненависть — вот и всё, что у них осталось. За сотни лет неприкаянных блужданий по земле, выветрились воспоминания о жизни, помутнели, а потом истёрлись лица друзей, забылись дом, и даже место погребения. Забылись слова, а потом и собственное имя. Но зло — чувство особого рода — оно не подвластно времени. Зло зрело, наливалось силой, вытесняя из иссохших резервуаров памяти ненужные воспоминания и мысли. Зло росло как раковая опухоль. И сегодня осталось только оно. Оно для них — последняя эмоция, напоминающая о жизни, последняя возможность почувствовать, что они не туман на ветру, а нечто большее.

Волной во время шторма войско призраков поднялось и рухнуло на оторопевших девушек. Слава богам, Гита успела среагировать и оттолкнуть обомлевшую Арину внутрь, вовремя закрыв дверь, о которую как о волнорез разбилось войско нападавших.

Охранные пиктограммы работали отлично!

Потом были издевательства Капитана над их тугодумием, страшное признание Арины о том, что оружие подаренное Вадимом — лунный камень, утерян и теперь надёжно защищён призраками во дворе. Молчаливое порицание со стороны коллег. Запасной выход из подземелья в подвальную сеть соседних домов. Грязь, ржавчина, крысиный хвост в мелькании кругляшка света. Свежесть летнего утра, будто им всё привиделось. Дорога к Останкино. Этот разговор.

— Если бы ты про… не потеряла лунный камень, — продолжал Прад, — мы бы, естественно смогли как-нибудь снять осаду, но теперь — увы. Я никогда не планировал заниматься массовыми зачистками, так что подходящего оружия предложить не смогу. Придётся тебе запрятать свою брезгливость и как все мы лазить по подвалам.

— Я же не специально!!! — в очередной раз попыталась она оправдаться, — Гиту избивали, я не могла мешкать!

Он не слушал:

— Кстати, только что вспомнил! — пошарил в объёмной кожаной сумке, которую всегда брал с собой на задания, достал несколько запечатанных пробирок с желтоватой жидкостью, — вот — это пригодится!

— Что это?

— Не важно! Главное оно работает! Если во время встречи с предводителем, возникнут какие-то накладки — воспользуйтесь! Нужно плеснуть это ему в лицо, для него оно как концентрированная кислота.

Арина с сомнением посмотрела на содержимое пробирок, прислушалась к внутренним чувствам — ничего. Жёлтая вода — не больше.

— Капитан, я не могу промолчать… Это же самоубийство — соваться в логово Ганталианта! Ведь это Ганталиант!!! За его плечами всё потустороннее войско, а вы нам предлагаете несколько пробирок с водой, в качестве оружия! Мы даже никакого плана не выработали! Перед нами не привидение, не обычный полтергейст, а колоссальная аномалия! Вы ведь сами говорили, что такие встречаются раз в тысячу лет!

Прад закатил глаза, поднял брови — скорчил совершенно идиотскую гримасу:

— Ара, ты не первый день на меня работаешь, должна понимать — у меня всё схвачено!

— Что значит "схвачено"?!! Вы опять нам предлагаете слепо довериться вам? Без объяснения, без стратегии — взять и рискнуть своими жизнями? Я сейчас не шучу! — Увидев очередную мину Капитана, разозлилась она, — надоело! Сколько можно? Я уже смирилась с тем, что мы для вас — тьфу — пустое место, но сейчас речь идёт не о наших чувствах, а о жизни, может быть, вы хоть теперь отнесётесь к нам серьёзно? Я вам не баран на закланье!!!

Капитан захохотал:

— О, дорогая! Сейчас в тебе говорят твои национальные корни… Ты же не завтракала, наверняка не отказалась бы от сочного шашлычка из барашка? Ох, подсознание — это наше всё!

Арина зарычала в ответ.

— Прад не обратил внимания:

— Я не понимаю, что за шум, а драки нет? Разрулим ситуацию! Бери пример с подружки. Эй, Гита, ты ведь не против моих методов?

Гита обернулась, странно посмотрела на Капитана, пожала плечами, отвернулась к дороге.

— Вот видишь! — просиял Капитан, — она не против! Ну, да хватит рассусоливать — мы почти приехали!

Сегодня на небе было не облачка.

Величественное здание телецентра возвышалось на холме, на фоне бесконечной синевы, вызывая в душе неясный трепет. Прохладный ветерок с расположенного поблизости пруда, принёс водную свежесть. Мимо, что-то громко обсуждая, проходили малочисленные компании зевак. К рядом припаркованной красной спортивной машине подошла красивая блондинка, садясь внутрь, она сняла большие тёмные очки, и Арина узнала Светку Букину из сериала.

— О боже, Гита — это же она! Посмотри, это действительно она!!!

Гита не поняла её восторга, равнодушно ответив:

— Ну и что?

Как это что? Арина встречалась со звёздами всего пять раз. Правда, первые три раза с бывшими участниками "Дома-2" в метро… Зато оставшиеся два с невероятной Патрисией Каас, которая сидела в отдалении в vip-зале одного из кафе на Арбате, где она была с подружкой, и с Ниной Гребешковой — женой главного героя из "Бриллиантовой руки" — с этой Арина стояла в очереди за колбасой в Гипермаркете. К слову, Нину Гребешкову, кроме неё никто в очереди не узнал. В любом случае, встреча со звездой надолго западала в память и вызывала целую бурю восторга, будто ты прикасаешься к невероятной драгоценности, на которую другие могут лишь смотреть.

— Закрой рот — ворона залетит, — вывел её из замешательства Прад. — Слушай, Гита, боюсь, нам придётся оставить Ару караулить машину, а то она глядишь — лишится чувств, если встретит Гену Букина или даже самого… — он выдержал паузу, добавил в голос торжественности и погрозил всевышнему пальцем — самого Валдиса Пельша!!!

Гита прыснула.

Арина покраснела:

— Отстаньте от меня, я не ожидала — вот и растерялась… Идёмте!

Коллеги договорились, не бросаться с берега в карьер и для начала разведать обстановку. Лучше всего для сбора слухов подходило "Кофе-Макса", находящееся на первом этаже телецентра. Чтобы не вызвать лишних подозрений у охранников, они изобразили каменные лица, мол — мы здесь каждый день, нас ни чем не удивишь. В кафе было откровенно неуютно, но Арина тут же поняла почему. Дело в том, что первую скрипку здесь играл не интерьер, не меню, не цены, а люди. Звёзды и звёздочки, источая самоуверенный свет популярности, тихо беседовали с неизвестными персонажами. Были заняты всего четыре столика, но каждый со своей знаменитостью. Вездесущий Ираклий, ведущий какой-то программы на НТВ и соведущая нового шоу, название которого крутилось в голове, на телеканале "Россия". Арина почувствовала себя в параллельном мире. Вместе с ними в кафе зашли несколько юных, ярко накрашенных и разодетых девушек. Девушки таращились на Ираклия, хихикали и краснели.

Спустя буквально полчаса, свободных столиков в кафе не осталось — видимо они пришли во время. Стайки студентов толпились на первом этаже телецентра, ожидая неизвестно чего. Они шумно обсуждали одним им ведомые вещи, но шум всегда стихал, стило стеклянным дверям впустить внутрь очередное известное лицо. Арина никак не могла поверить в реальность происходящего. Люди, которых она давно воспринимала, как неотъемлемую часть телевизора, оказывается, существовали на самом деле, а не жили в голубых экранах. У них были ноги и руки, свой стиль одежды, какие-то свои мысли в морщинках на лбу.

Коллеги хранили молчание — они слушали. Благо, напрягаться не пришлось. За соседним столиком сели студенты, во главе которых был громкий парень, проходивший студенческую практику в информационной редакции НТВ. Он красочно расписывал, как брал интервью у Таисии Повалий, какой козёл их редактор и как трудно пробиться, если ты гетеросексуал.

Наконец, устав бахвалиться, парень соскользнул в нужную им тему:

— Первый? Да, всё — на нём уже все поставили крест, — ответил он на вопрос одного из своих товарищей. — Никаких перспектив! Вы видели их новый хедлайнер? В пятницу вечером программа "Фри-Секс с Жанной Фриске"? Это же кошмар! Телевиденье окончательно отупело. Говорят, у них сейчас закрывают все старые проекты и перекупают раскрученные с других каналов. Вот "Дом-2" купили за три миллиона евро, и вообще… Я слышал, что коллектив пытался свергнуть Эрнста — это ведь он всё начал. Они во главе с Андреевой собирались сдать его в психушку, вроде у него эмоциональный срыв… Но, Андреева — сука каких поискать! Как только поняла, что ничего у них не выйдет — соскочила, сдала заговорщиков, а сама получила должность… Конечно, всех остальных уволили…

— А мне нравятся новые программы на Первом… — робко вставил какой-то паренёк.

— Лошара ты, Саня! Ничего не понимаешь в телевиденье, а ещё на журфак пошёл!

— Я, в общем, так и думал, — первым заговорил Прад.

— Что вы думали? — не поняла Арина.

— Константин Эрнст — Ганталиант, — подсказала Гита.

— Не может быть! Не может такого быть!!! — не могла поверить Арина, — мне он всегда так нравился… В КВНе хорошие оценки ставит, "Дневной дозор" продюсировал. И с чего вы взяли? А если это новый вектор развития телеканала? Подумаешь, несколько откровенных программ, раньше и похуже показывали!

— "Почтальон всегда кончает дважды"? — напомнила Гита.

Крыть было нечем:

— Да, это перебор… Блин, не могу поверить! Константин Эрнст!

— А кто ещё? Кому ещё под силу превратить некогда государственный канал в "Треш-тв"? Кто может начхать не мнение общественности и при этом не получить по шапке от правительства?

— Капитан, но я не понимаю — зачем ему это? Если он всесильный монстр, зачем ему нужен какой-то телеканал?

— Ара, не спрашивай меня, откуда я знаю, но я знаю — это скука. Целую вечность, Предводитель существовал в ограниченном круге своих неизменных обязанностей, а теперь свобода. Но свобода быстро утомляет. А тут. Телевиденье — самая мощная сила из всех ныне существующих. Только представь перспективы: изменить мировоззрения целой страны, не выходя из этого здания. Заявить о себе, потешить самолюбие, показать власть — трудно сказать, что именно из этого ему ближе, но способ реализации выбран превосходно!

Пока Арина задумчиво макала чайную ложку в остывший кофе, за стенами кафе ежеминутно нарастающий шум стих, сменился навязчивым шелестом. Зашелестело и за соседними столиками. "Это она! Точно! Какая страшная без грима! Она такая классная! Не могу поверить, она идёт к нам!!!" — перешёптывались посетители. В толпе зевак рассмотреть сразу, о ком шла речь не удалось. От того сильнее был восторг, когда в кафе вошла… Ведущая итоговой программы "Время" Екатерина Андреева.

Вся страна поклонялась её строгому стилю. Благодаря ей в моду вернулись волосы убранные в тугой узел на затылке и женские пиджаки. Ведущие с других телеканалов копировали её манеру говорить. Холодная, как айсберг — это именно она прослезилась в прямом эфире, рассказывая о захвате террористами школы в Беслане. Любимая телеведущая Путина, любимица всей страны — шла прямо к их столику. Катерина Андреева была одета в классический бежевый плащ с толстым поясом на талии, кокетливую мини-шляпку и красные туфли на высокой шпильке. Слишком бледная без искусственного румянца, от того более серьёзная. Арине не верилось, она даже пару раз оглянулась по сторонам, но — да, знаменитая телеведущая неторопливо шла именно к ним.

За секунду до того как Катерина Андреева заговорила, неожиданно поднялся Прад:

— Значит так, дамы! Действуем следующим образом: вы остаётесь на диспозиции, а я отлучусь — разведаю территорию. — Он повернулся спиной к посетителям кафе — боком к Андреевой, провёл рукой перед её глазами и тихо, но убедительно шепнул ей, — их за столиком было только двое, больше ты никого не видела! — подмигнул опешившим девушкам и спешно скрылся в толпе.

Знаменитая телеведущая замерла в оцепенении. Точно сказать, что с ней случилось, было нельзя, так как глаза скрывали крупные очки. Неловкая пауза затянулась. Наконец она сняла очки, часто заморгала, будто в глаз попала соринка и ослепительно улыбнулась идеальными отбеленными зубами:

— Здравствуйте, меня зовут Катя…

— Мы знаем! — хором ответили растерянные подруги.

— Признаюсь, я вас ждала. Согласитесь, рано или поздно вы должны были сюда прийти… Но, — телеведущая отстранённо обвела помещение взглядом — все без исключения посетители кафе смотрели в их сторону, молчали, чтобы уловить каждое слово, — но здесь не самое подходящее место для беседы, не правда ли? Предлагаю подняться в мой кабинет.

Хоть формально это прозвучало как предложение, Арина поняла, что выбора у них нет.

Они рассчитались с побледневшим мальчишкой-официантом, прошли сквозь расступившуюся молчаливую толпу зевак к лифту. Вместе с ними в кабину вошло ещё несколько неизвестных.

— Прошу прощения, — обратилась к посторонним Андреева, — не могли бы вы немного подождать, у нас с этими дамами приватная беседа.

Люди переглянулись, но вознаграждённые очаровательной улыбкой, покорно вышли.

— Так-то лучше, — сказала, не поворачиваясь, Андреева и нажала кнопку пятого этажа.

Арина, что называется, попала впросак. Всё перепуталось и пошло не так как они договорились. Почему их бросил Прад? И, что гораздо более важно, почему Катерина Андреева их ждала, как узнала среди сотни зевак?

Словно прочитав её мысли, телеведущая, так и не повернувшись, сказала спиной:

— Арина, у вас чрезвычайно сильная магическая аура, не заметить вас я просто не могла, вы бы как-то её скрывали, а то это даже неприлично… Кстати, я приятно удивлена — вы так быстро вернули свои физические тела! Мда, Великая мать стала слишком мягкотелой, что поделать — возраст… — Андреева хрюкнула.

Арина всё поняла. Капитан ошибся. Вовсе не Эрнст, был Ганталиантом, возможно он стал первой жертвой, но истинный Ганталиант стоял сейчас перед ними. Вот кто всё начал. Вот кто их настоящий враг. В поисках поддержки, она, не дыша, обернулась к Гите. Гита одними глазами дала понять, что тоже догадалась об истиной сущности их попутчицы. Значит, скоро наступит время действовать.

"Пятый этаж. Редакция информационных программ" — сообщил приятный голос, и двери лифта открылись. Пока они шли по длинному серому коридору, Арина внутренне собралась: открылась навстречу магической энергии и одновременно сконцентрировалась — впереди ждал бой. Кабинет Андреевой напоминал любой другой кабинет офисного служащего. За псевдодеревянной дверью холодные светлые стены, строгий шкаф, насыщенный ледяной свет галогеновых ламп, неуютная кожаная мебель, стеклянный стол, окна от потолка до пола, слишком прохладный сухой воздух.

Пропустив их внутрь, телеведущая заперла за собой дверь.

Началось.

Гита бросилась на Ганталианта, повалила её на пол, крикнула:

— Давай!!!

Арина молниеносно откупорила пробирку с жёлтой жидкостью, которую незаметно достала из сумки ещё в лифте, брызнула в лицо врагу. Но что-то пошло не так. Катерина Андреева резко махнула рукой, как для пощёчины, и тут же невидимая сила отшвырнула их с Гитой к стене, припечатала к стене. Сила давила на всё тело сразу. Дышать и то трудно, а уж пошевелить хотя бы пальцем, просто, невозможно. Боль от удара прокатилась по конечностям. Гита прикусила губу, чтобы подавить стон. Арина зажмурилась, так как перед глазами всё плыло.

Катерина Андреева поднялась на ноги, протёрла лицо рукой, брезгливо понюхала пальцы:

— Детская моча? Я вас умоляю — это же прошлый век!

Арина не поверила — неужели они действительно пытались причинить Ганталианту вред детской мочой??? Гита ответила на её немой вопрос еле заметно пожав плечами.

— Ах, так ты ещё и не знала, чем меня поливаешь??? — Андреева захохотала (какой же у неё неприятный каркающий смех). — Я с вас умираю! Так самоотверженно и так глупо! Что ж, идея неплохая. Проведу вам маленькую лекцию. Тысячу лет назад существовало поверие, что моча новорождённого — отличное оружие, особенно против демонов смерти, ну вы же чувствуете противопоставление: смерть — рождение, демон смерти — моча новорождённого. Короче говоря, со мной это не работает.

Пока Ганталиант говорила, Арина почувствовала, что смогла привлечь в правую ладонь достаточно магической силы, чтобы чуть-чуть ослабить невидимую хватку, ещё мгновение и на кончиках пальцев родится сияющая сфера силы — уж против этого оружия не попрёшь. Она неестественно повела головой, чтобы привлечь внимание подруги, молясь, чтобы Гита её поняла и была готова.

— Что же мне с вами теперь делать? — полностью уверенная в своей победе, сказала Андреева.

— У тебя будет много времени, чтобы об этом подумать, — прошипела Арина и запустила в монстра сферу.

Сила, удерживающая их у стены, тут же спала. Но, как ни странно, её атака не достигла большего результата. По-идее сфера должна была сковать телеведущую магической сетью, но этого не произошло — она попросту растаяла у её тела. Арина повторила попытку, добавив энергии. Пальцы зачерпнули огромное количество магии, сфера бурлила наичистейшей белизной — ни один призрак не смог бы пережить подобной атаки, но Ганталиант всего лишь отмахнулась от этой атаки и сфера вновь растворилась. Не беда.

— Я приказываю тебе, окаменей! — крикнула Арина.

Она вложила в этот приказ столько мощи, что шарахнуло и её саму, а во рту надолго осталось такое ощущение, будто она лизнула батарейку "Крона".

Телеведущая чихнула:

— Щекотно… И это всё на что ты способна? Я разочарована… Позволь преподать тебе урок, вот, что такое настоящий приказ!

Её глаза блеснули, губы что-то произнесли, но Арина ничего не услышала, она моргнула и оказалась сидящей на полу, уперевшись лбом в колени.

Ганталиант заливалась мерзким смехом, действующим на уши, как звук стеклореза:

— Ха-ха-ха!!! О, я никогда ещё так не смеялась!!! Видела бы ты себя!!! Я приказала тебе съесть собственное платье…

Арина хотела возразить, что приказ не сработал, но смогла произнести лишь: "Бу-бу-бу!". Рот был забит подолом многострадального платья.

В комнате запахло горелым. Андреева перестала ржать. Вместе они посмотрели в дальний угол комнаты. Гита — молодец, воспользовалась отвлекающим манёвром подруги и уже заканчивала какой-то обряд. Перед ней на полу горело маленькое пламя, губы шептали заклинание, пламя вспыхнуло, когда Гита бросила в него локон белокурых волос.

— Нет, пожалуйста, не продолжай!!! — закричала Ганталиант, её аристократические черты лица исказил ужас, — не делай этого! Давай договоримся! Остановись! Я прошу, я умоляю!

Её просьбы становились всё тише, ноги Андреевой подкосились, она упала на колени, на живот, а затем поползла по ковровому покрытию, продолжая шептать просьбы. Вскоре всё кончилось. Расширенные зрачки остекленели, ногти продолжали цепляться за ковёр, волосы растрепались.

Затишье.

— Локон новорождённого, плюс небольшое заклинание и вуалая! — устало сказала Гита.

— Господи, я так испугалась — на неё вообще ничего не действовало! Но я не понимаю, ведь Прад говорил, что они бессмертны, что же с ней произошло?

Гита не успела ответить.

Подруг снова оглушило. Невероятно сильный удар вновь вжал их в стену.

С пола поднялась Андреева, отряхнулась, посмеиваясь:

— Я вам не сказала — обожаю такие небольшие театральные инсценировки… Всегда мечтала стать актрисой, думаю у меня получилось бы блестяще! Впрочем и так не плохо! Слушайте, вы что действительно настолько глупы? Я же сказала — всякая магическая чепуха со мной не пройдёт! Но спасибо за подсказку. Теперь всё ясно. Конечно, такие дуры как вы не могли в одиночку победить смерть и тем более найти нас. Значит, Прад… Любопытно. Старик ловко навёл на меня морок, не ожидала, что ж впредь буду готова…

Арина и Гита, ничего не понимая, смотрели друг на друга. На этот раз их полностью парализовало, не стоило и надеяться провернуть очередную провокацию.

Андреева, скрипя осколками от разбившейся пробирки и вазы с цветами, прошла к столу, нажала на телефоне кнопку:

— Господин, у меня для вас подарок, прошу, зайдите ко мне в кабинет.

"Вот это мы попали" — думала Арина, пользуясь возникшей паузой. В голове, как всегда вились тысячи мыслей, но ни одной дельной. Ведь она говорила, Капитану, что соваться в логово врага без продуманного плана — самоубийство! Почему не сработало заклинание Гиты и детская моча? Что теперь делать? Как с ними поступят? Убьют? В данном случае лучше, чтобы их убили, ведь кто знает, на какие издевательства способен Демон Смерти, ставший человеком. И где, чёрт возьми, Капитан?

Послышался сдержанный стук в дверь.

Их головы были повёрнуты таким образом, что рассмотреть, кто вошёл было невозможно.

— Приветствую вас, мой господин! — сказала Андреева, — вот они. Хотите с ними поговорить? Хорошо.

Андреева подошла вплотную, и провела рукой в воздухе напротив их лиц, давление на голову ослабло — подруги смогли осмотреться.

В кабинете стоял Константин Львович Эрнст.

Трудно было не залюбоваться этим импозантным мужчиной. Чёрный костюм из безумно дорогой ткани, явно был сшит на заказ, так как идеально сидел, подчёркивая достоинства фигуры. На первый взгляд обычная, но наверняка добытая из ограниченной коллекции Диора, рубашка источала аромат, от которого кружилась голова. Даже рваные на первый взгляд неряшливые джинсы, наверняка стоили как весь гардероб Арины. Все в его внешности говорило, нет — кричало о нетривиальности, особенности хозяина. Лицо наполовину скрытое длинными тёмными прядями волос, светилось отстранённой улыбкой.

Глаза заслезились. Арина моргнула и тут же ахнула, уже по своей воле вжавшись в стену.

В отличие от всех людей, что ей доводилось встречать, этот человек существовал одновременно в двух мирах. В физическом он был типичным городским метросексуалом, а в потустороннем… Длинная чёрная как уголь мантия с рваными краями развевалась на ветру. Массивные браслеты, тускло отсвечивали красным узором, в хитросплетении которого угадывалась магическая последовательность символов. Грозная двухметровая коса за плечами с атласными трепещущими полосками ткани. На шее цепь с толстыми звеньями, словно вырезанная из камня, оканчивалась монолитным медальоном с яркой пиктограммой. В довершении всего на голове возвышался венец из чернённого серебра с острыми зубцами. Из-под прядей волос на Арину глядели алые глаза Демона Смерти. Этот взгляд невозможно выдержать, этот взгляд любое живое существо должно видеть не больше одного раза в жизни.

Как они могли ошибиться? Принять кого-то другого за Ганталианта? Спутать.

Ганталиант заговорил. В человеческом мире мелодично зазвучал красивый поставленный голос, а в потустороннем изо рта монстра повалил плотный чёрный дым:

— Не могу сказать, что рад нашей встрече, ведь если вы здесь — значит, на меня началась охота.

Тихий голос грохотал в ушах. Арина знала каждое из произнесённых слов, но не понимала, что они значат. Слова как чёрные вороны разлетались в разные стороны, наполнялись ядом, выворачивались наизнанку — требовалось титаническое усилие, чтобы вникнуть в их смысл.

Монстр приблизился. Нельзя сказать, что он подошёл — он именно приблизился, возможно, не касаясь ногами пола. Холёная ладонь прикоснулась к её щеке — к щеке прикоснулась бесплотная, вечно-холодная костлявая длань.

— Я знаю всех кого ты потеряла, я помню их имена и слова, что они шептали на пороге в вечность. Я помогал им отпустить подгнившие связи. Я провожал их, заботился о них. Скажи, в чём я перед тобой провинился, что ты так жаждешь моего падения?

Из всего сказанного, Арина уловила только вопросительную интонацию. Распятая на стене, она висела немного выше головы Ганталианта, как раз напротив лезвия косы. Перед лицом застыла чёрная смертоносная полоска металла (на самом деле не чёрная, а покрытая толстым засохшим слоем чего-то тёмного). Кое-где виднелись как старинные — зарубцевавшиеся, так и совсем свежие серебрившиеся внутри царапины. В месте соединения грязной стали и древка были повязаны чёрные ленты атласной ткани — они трепетали на невидимом ветру, со звуком похожим на хлопанье крыльев большой птицы. Арина всё забыла, в ушах стоял только свист косы — звук с которым она однажды умерла.

— Ты несёшь в наш мир зло! — вместо подруги заговорила Гита. — Хочешь ты того или нет, полчища нечестии придёт за Предводителем. Наш мир погибнет, поэтому мы убьём тебя раньше, чего бы нам это не стоило! А если умрём — придут другие, которым повезёт больше чем нам!

Ганталиант задумался. Позади него Екатерина Андреева угрожающе провела большим пальцем по горлу.

"Сколько нам осталось жить?" — подумала Арина, — "судя по всему, не много". Подумала и вдруг почувствовала ледяное спокойствие, расставившее всё по своим места. Немного так немного. Что теперь поделаешь? Во всяком случае, она может гордиться прожитой жизнью. За плечами осталось немало хорошего. Пусть её никто не вспомнит, она останется жить в вылеченных детях, в том малыше из родильного дома, в нескольких домах, где за эти два месяца они действительно помогли людям.

— Я вас отпущу, — неожиданно прозвучал голос.

— ЧТО??? — одновременно удивились Гита, Арина и Екатерина Андреева.

— Я вас отпущу, — Ганталиант помолчал, — но сначала кое-что вам покажу, а дальше вы сами решите возвращаться за мной или нет.

Он небрежно отмахнулся от них рукой, как от надоедливых мух и удерживающая их сила спала. Но прийти в себя они не успели. Подскочила Андреева, она зыркнула на Арину, схватила Гиту за запястье и злобно зашипела:

— Только попробуйте сбежать, хотя бы просто подумайте о побеге и вы будете жалеть до последнего вдоха!

Обезумевшим взглядом, она пристально посмотрела на ладонь Гиты, подняла свою собственную, показательно согнула указательный палец. В ту же секунду Гита выгнулась как в судорогах, вскрикнула, застонала. Аринины глаза расширились от ужаса: указательный палец подруги выгибался в обратную сторону. Хрустнул хрупкий сустав. Телеведущая держала крепко. Гита упала на пол и продолжала извиваться, словно червяк на крючке.

Стон.

— Прекрати, — прогремел Ганталиант.

Он сказал это без напора, как говорят когда утомляются слушать несмешные шутки старого знакомого.

Андреева, всё тем же безумным взглядом просверлила Арину, прорычала:

— Только попробуйте бежать!!! — отпустила.

Гита плакала от боли — палец был вывихнут, наверное, он всё же болел не так сильно, как страшно выглядел — вывернутый наизнанку, посиневший.

— Смотри, — неожиданно вскрикнула Арина, показав куда-то в сторону, — настоящий золотой Будда!

Стоило Гите отвернуться, как она решительно со всей силы дёрнула за больной палец. Отвратительный хруст, от которого всё сжимается внутри, вскрик подруги, острая боль подруги и вправленный палец, который очень скоро заживёт.

— Кажется, это называется дружба… — сказал в никуда Ганталиант и повернулся к двери.

Ей почудилось то ли в его словах, то ли во взгляде задумчивая грусть, но разве может самый могущественный в мире монстр грустить?

Они шли по коридорам телецентра под конвоем: впереди Эрнст в развивающейся невидимой для всех мантии, позади знаменитая телеведущая, шепчущая проклятия. Ганталиант словно бы и не шёл, а парил над землёй. Арина удивлялась, как никто этого не замечает. От него исходила нереальная сила, хватило бы одного его жеста, чтобы смертный в мгновение ока отправился к праотцам, оставалось только гадать на что он способен, если как следует разозлится и припомнит какое-нибудь древнее проклятие. Вероятно, встреченные ими люди что-то да чувствовали или боялись потерять работу, так как раболепно прятали глаза, одними губами приветствовали генерального директора "Первого канала", торопливо скрываясь в закоулках огромного здания.

На первом этаже уплотнившаяся толпа зевак расступилась, пропуская их процессию. Люди ахали, как на картине "Явление Христа народу", две особенно впечатлительные особы лишились чувств. Слышалось шарканье ног, приглушённое бормотание. Арина оглянулась: некоторые собравшиеся протягивали им вслед руки.

За стеклянными дверями гудела обеденная Москва. Конопатое солнце хохотало над работающими горожанами, дразнило, заглядывая лучами в скучные офисы, звало на улицу — в отпуск. Звали и ясени, махая пушистыми ветвями, как провожатые на вокзале. Кто-то повязал на красиво подстриженный куст голубой платок, наверное, чтобы вернуться. Платок прям на глазах отвязался и, подхваченный порывом, взвился ввысь, затерявшись в таком же пронзительно голубом небе. Арина постаралась запомнить все детали, подозревая, что эта счастливая картинка может стать последней в её жизни. Всевышний будто услышал — слева на ступеньке сверкнула надпись фломастером: "Life is short — play hard!".

Стоило Эрнсту опустить ногу с последней ступеньки, как из-за угла выкатил чёрный лимузин, через мгновение он стоял перед ними. Андреева открыла заднюю дверь, пропуская в салон Ганталианта с неземной улыбкой на устах, Гиту и Арину. Внутри работал кондиционер, так что после летнего тепла по коже побежали мурашки. Сумрачно из-за глухой тонировки. В центре столик с шампанским. Эрнст как-то странно замер перед ним. Механический звук — приоткрывается стекло водителя.

— Ара, действуй!!! — заорал Капитан.

Она ничего не успела сообразить, но выработавшиеся инстинкты сработали и без вмешательства сознания. Арина вжалась в кожаное кресло и со всех сил пнула Катерину Андрееву, садящуюся в салон последней, в грудь. Завизжали покрышки, шлифуя рельеф протектора об раскалённый асфальт. Машину резко развернуло, дверь захлопнулась по инерции. Скорость вдавила в сидения. Арина приподнялась, успев заметить, как знаменитая телеведущая, несколько раз перекувыркнувшись, вскочила на ноги и побежала за ними — поздно — ей не догнать.

Навалилась непередаваемая усталость. Так всегда происходит, когда убегаешь от кого-то и вот наконец-то закрываешь надёжную дверь в свой дом, где уже нечего бояться. Рядом Капитан, каким бы мерзким человеком он ни был, он надёжный соратник, рядом с которым можно не бояться.

Минута слабости миновала.

— Капитан, ну и скотина же вы! — почти закричала Гита, чтобы докричаться — кабина водителя была слишком далеко. — Как вы могли нас бросить, не предупредив! Не рассказав про ваш план!!!

— Дорогие мои, я же не со зла, — крикнул в ответ Прад, — Ганталиант — хищная птица, он бы раскусил вас в два счёта, если бы почувствовал, что вы что-то скрываете или блефуете… Пришлось импровизировать… Поэтому, когда я увидел одержимую, я решил на время отступить…

— Одержимую? — не поняла Арина, — вы это про Андрееву?

— Да! Видите у него на груди медальон с пиктограммой? Если он прикоснётся им к человеку, человек потеряет себя — станет его рабом. Самое интересное, что рабы Ганталианта искренне мечтают ему служить, то есть они вроде и не рабы вовсе, а что-то вроде фанатиков. Я не знаю, как это работает, но факт есть факт.

— Так вот почему не сработали наши атаки… — пробормотала Гита. — Капитан, но Андреева обладала силой, если она просто фанатичка, то как это объяснить?

Вместо него ответил Эрнст, хранивший неподражаемое спокойствие. Он изогнул бровь:

— Всё просто: она всегда это умела. Возможно, не знала о способностях, или догадывалась, но не пользовалась ими. Я всего лишь помог ей раскрыться.

Арина с удивлением отметила, что Ганталиант ведёт себя странно: не дёргается, не угрожает, не пытается сплести какое-нибудь смертельное заклинание, даже сел на пол, а не на удобные кресла. Впрочем, ему и на полу было удобно — он сел в позе лотоса, прикрыл глаза и выглядел совершенно умиротворённо, словно на уроке медитации, а не среди врагов.

— Капитан, а почему он не сопротивляется? — спросила она.

— А он не может. Посмотри внимательно на пол.

Арина посмотрела: под ногами лежал дорогой ковёр цвета слоновой кости с высоким ворсом. Она никогда прежде не была внутри лимузина, поэтому сначала удивилась простому наличию ковра, но присмотревшись, заметила вокруг пленника бледный зеленоватый узор. Узор складывался в пиктограмму, в центре которой и сидел Ганталиант.

— Это фосфор, — пояснил Капитан, — пока вы выманивали его на улицу, я договорился с водителем и приготовил ловушку. Пока он внутри пиктограммы, он не может ни причинить нам вреда, ни сбежать.

Неожиданно раздался громкий удар. Арину дёрнуло в сторону, повалило на бок. Заднюю часть машины развернуло. Визг резины — Прад добавил газа. Лимузин выровнялся на дороге.

— В нас что — врезались?

Гита утвердительно покачала головой.

— Ваш лидер прав, — заговорил Эрнст, так и не открыв глаз, — я не могу причинить вам прямого вреда, но стоит мне захотеть, и все вокруг будут желать вашей смерти. Пожалуйста, не недооценивайте меня.

— Ах ты, гад!!! — разозлилась Гита и плеснула в него из последней пробирки с жёлтой жидкостью. — Сначала пальцы мне ломаешь, а теперь угрожаешь?

В салоне запахло кислыми огурцами и тухлыми яйцами. Ганталиант поморщился — от его лица повалил пар, а красивая ухоженная кожа в тех местах, где её коснулась моча новорождённого, покраснела, выглядела обожжённой.

Арина начала мысленно считать секунды до следующего столкновения с какой-нибудь машиной. Она не сомневалась — терпение монстра кончилось, сейчас начнётся настоящая заварушка. Кто знает, на что он способен на самом деле? В руке покалывало — в любой миг там могла возникнуть магическая сфера. Её удивлению не было предела, когда на вопрос Капитана: "У вас там всё в порядке?". Ответил Ганталиант:

— Да. Полный порядок. — И обратился к Гите, — не я ломал твои пальцы, но если ты жаждешь мести, будем считать, что мы квиты — это лицо я не смогу исправить, оно навсегда останется обожжено, как напоминание о нашей встрече.

— Вы поглядите, у чудовища есть честь! — усмехнулась подруга, — а где была твоя честь, когда ты изгнал из этого тела его владельца? Занял чужое место, проникнув в наш мир?!! Я скажу тебе — ты плевать хотел на нас всех, а сейчас откровенно пудришь нам мозги, пытаясь надавить на жалость!

— Я никого не изгонял, — совершенно спокойно произнёс Ганталиант, — Эрнст умер сам — сломал шею, без чьей-либо помощи. Я оказался поблизости, проводил его в другой мир, а сам занял пустой сосуд. Разве я нарушил чьи-то права?

— Ложь! — крикнула Гита.

Поняв, что разговор перетекает в базарную перепалку, вмешалась Арина:

— Демон, одним тем фактом, что мы с тобой сейчас разговаривает, просто из-за твоего присутствия в этом теле, уже нарушены правила мироздания. Разве не так?

Гита фыркнула:

— С кем ты разговариваешь? Он в жизни правды не скажет!!!

Ганталиант выглядел смущенным:

— Ведьма, ты права… Но не я выбрал себе эту судьбу, меня сделали таким. Бесспорно, мне нравится испытывать ваши человеческие эмоции: страх, радость, триумф — все эти чувства мне были раньше недоступны, и я хочу здесь остаться, но вредить — нет. По-видимому, именно в этом наш камень преткновения — в моём существовании. Судя по этому знаку, — он провёл рукой вокруг себя, — вы владеете мастерством печатей. Я бессмертен. Значит, чтобы избавиться от меня, вам придётся меня запечатать. Не знаю, как именно, но сообщаю, что не могу этого допустить. Считаю беседу завершённой.

Ганталиант снова сделался отрешённым, сосредоточенным.

— Капитан, осторожнее, он собирается сбежать!!! — Крикнула Арина, но её крик утонул в какофонии звуков.

Толчок слева и одновременно справа. Непереносимый скрежет мнущегося металла. Бах — разбилось боковое стекло. Тысячи осколков просыпались в салон. Их с Гитой мотыляло туда-сюда — в лимузине совершенно не за что уцепиться. Машину несколько раз подкинуло. Взрыв слева — лопнула покрышка, железный свист — колёсный диск царапает асфальт. Приглушённые крики с улицы. Арина выглянула в окно. Прад вырулил на обочину и ехал по пешеходному тротуару. Что это за улица? Не важно — как и все улицы в послеобеденное время она забита машинами. Пелена безумия, распространяемая Ганталиантом, вырывала из плотных рядов то одного, то другого водителя. Машины, расталкивая соседей, лезли за бордюр с единственной целью — остановить их. Подоспела зелёная шестёрка — боковой удар, но не столь сильный как прежде — лимузин всего лишь качнуло. Скрежет. Что-то лязгает внутри, что-то сломалось — далеко они не уедут.

— Капитан!!! Капитан!!! — пыталась докричаться Арина.

— Потерпите! Ещё немного, скоро приедем!!! — заорал Прад.

Удары, буханье, тупые стуки под салоном, свист, лязг — всё смешалось. Ей показалось, что она оглохла, когда после сильного толчка, слетев с кресла на пол, не сразу поняла, что всё прекратилось. Но приходить в себя было некогда. Снаружи кричали люди, люди, размахивая руками, бежали к ним. Никому не хотелось проверять, миролюбиво ли они настроены.

Капитан не открыл, а вырвал искореженную дверь в салон:

— Двигайтесь быстрее! Быстрее!!! Нам срочно нужно под землю, под землёй его силы ослабевают!

— Но где мы сейчас найдём подземелье? — истерично закричала Арина.

Даже в этот напряжённый момент, когда нельзя терять ни секунды, все замерли, странно на неё посмотрев.

— Что?!!

— Ариш, Прад имел ввиду метро, — подсказала Гита.

Она покраснела как редиска, ей показалось, что даже Ганталиант, которого выводили под руки, ухмыльнулся.

— Подумаешь, сглупила, с кем не бывает?

Непонятно как так получилось, но все преследователи остались далеко позади. Они гнались за ними, но до метро "Отрадное" оставались считанные метры. Удача была на их стороне ещё и потому, что у входа в подземку почти никого не оказалось. Несколько тёток с сумками кинулись было в их сторону, но одна поскользнулась на банановой кожуре, вторая споткнулась о собственный неподъёмный пакет, а прочие быстро отстали.

— Скорее, скорее вниз!!! — торопил Капитан.

Как ни странно, даже оказавшись вне ловушки, Ганталиант не сопротивлялся. Он послушно следовал за ними, отчасти благодаря крепкой хватке капитана. С каждым шагом вглубь земли, нечастые прохожие всё реже бросали в их сторону злобные взгляды, в конце концов, просто перестав замечать. Со стороны их странная компания, наверное, смотрелась не так уж странно — трое везут подвыпившего товарища домой. Судя по взглядам, никто не узнавал Генерального директора "Первого канала", что тоже было не мудрено. У дорогого костюма по швам разошёлся рукав, на рубашке недоставало пуговиц, а рваные джинсы, не предназначенные для бега, порвались, так что теперь одна штанина волочилась по полу. В общем, Эрнст больше смахивал на нетрезвого офис менеджера.

— Что дальше? — спросила запыхавшаяся Гита, когда они оказались на станции, под огромными потолочными выемками для ламп, напоминавшими иллюминаторы космического корабля.

— Будем ждать ночи, — ответил Капитан, — ночью будет безопаснее. Меньше народу — больше кислороду!

Арина недоверчиво посмотрела на врага:

— Но почему он не пытался сбежать? И как-то слишком спокоен, мы ведь всё же его взяли в плен!

— Пусть сам и скажет, — Прад сильно пихнул Эрнста в плечо, тот чуть не упал.

— Я не вижу смысла в побеге. Во-первых, вы догоните, во-вторых, поблизости отсутствуют оптимальные укрытия, в-третьих, за меня всё сделают соратники и самое последнее: вы слишком недальновидны — не замечаете собственных ошибок. — Ганталиант сложил руки на груди, опустил голову, дал понять, что больше разговаривать, не намерен.

6

Последующие шесть часов Команда капитана Прада провела в метро. Когда антураж одной станции настолько приедался, что становилось невыносимо, они садились в поезд и ехали на следующую.

Ганталиант в основном хранил молчание, но однажды по-настоящему всех удивил. Изрядно проголодавшись, они решили перекусить шаурмой на Курском вокзале. Арина приняла заказы и уже собиралась подняться на поверхность, как Эрнст, всё это время пребывающий в состоянии полусна, вдруг оживился и попросил купить что-нибудь и ему.

Капитан тогда сказал:

— Обжорство — первый признак ожившей нечисти. В потустороннем мире нет еды, так что, попадая к нам, попробовав вкусной настоящей пищи, они начинают ценить её дороже золота. Купи ему двойную порцию.

Позже, наблюдая за тем, как жадно есть Эрнст и как забавно это смотрится в контексте его невидимых атрибутов, Арина поймала себя на мысли, что не испытывает к этому существу ненависти. А что если он не лгал? Что если Ганталиант действительно никому не желает зла, а всего-то пытается выжить как умеет? Ведь нет его вины в том, что нечисть тянется к нему как к магниту. Она и сама не просила свой дар — ей его дали, кто-то неспросясь выбрал её — вот и всё. Не стоит, конечно, сбрасывать со счетов испорченный центральный телеканал и озлобившуюся на весь мир Катерину Андрееву, но с другой стороны — все мы совершаем ошибки. Опять же российский шоубиз никогда не отличался целомудрием. Что было бы с Ариной научись она магии до знакомства с Капитаном, ещё неизвестно каких она бы огородов нагородила. Ведь Ганталианта никто не учил жить среди людей, не рассказал, что плохо, а что нет. Может ли так быть, что ему требуется их помощь, а не запечатанная могила?

Эрнст, сидящий напротив неё на скамейке, вдруг открыл глаза:

— Какие интересные мысли в твоей голове!

Арина возмутилась:

— Ты читаешь мои мысли?!!

— Нет, мысли я пока не читаю. Я развиваюсь, раньше не умел, а сейчас могу воспринимать чужие чувства, правда, не всегда понимаю, что именно они значат. Например, твоя эмоция для меня непонятна, как она называется?

— Она называется "сострадание".

— Любопытно! И что она значит?

— Не важно. Гита, твоя очередь караулить…

Арина отошла подальше. Перед глазами стоял образ Эрнста. Красный свет в его глазах, коса за спиной и даже чёрный дым изо рта во время разговора больше не пугали. Он действительно оказался не тем Ганталиантом, которого она рассчитывала встретить. Но картинку сменила другая: труп солдата, свисающий с танка на Красной площади, крики людей, которых не видно из-за плотного дыма, вой голодных монстров, разрушенная Москва — апокалипсис. Нет. Она обязана быть хладнокровной. Заткнуть уши, чтобы не слышать совесть, не ради себя, ради всех.

Промучившись сомнениями ещё несколько часов, она всё же решила, что не простит себе, если не поговорит с Капитаном:

— Прад, можете считать меня полной идиоткой, но я сомневаюсь…

Капитан отложил журнал с откровенными фотографиями девушек:

— Ара, не сомневайся, ты не полная, ты в самом соку, как я и люблю! Вот, очень похожа на девушку июня на развороте…

— Вечно вы передёргиваете! Я серьёзно! Вам не кажется, что Ганталиант немного эээ… Не такой каким должен быть?

— Ах, ты про наше чудовище. Да, как ни странно весьма миролюбивый и любознательный экземпляр. Но и тигрята в юности весьма симпатичные, а потом вырастают и разрывают на куски несчастных антилоп. — Он задумчиво почесал подбородок, — не забывай, перед нами демон и никакой-то там второсортный, а возвысившийся, а значит, научившийся врать. Не исключено, что этот его трёп "я никому не желаю зла" — всего лишь мистификация.

— Вы уверены? — Арина искала последнюю зацепку.

— Уверен, — отрезал Прад.

— Что ж, будь по-вашему, — она тяжело вздохнула и присела рядом, — а вот эта девушка немного похожа на меня, только у неё грудь не одинаковая…

— Да?!! А я и не заметил…

— Угу, вот здесь особенно хорошо видно…

Они дружно посмеялись и тихо болтали о всякой ерунде, оставшийся час, лишь бы не думать об Эрнсте и о том, что его ждёт.

7

Бежевая "Волга" дребезжала так, будто они ехали не по ровной московской улице, а по просёлочной дороге, в колее от гусеничного трактора. Пластик внутри не скрипел, он визжал. "Зато надёжная" — изрёк Прад, когда угонял её с парковки у Метро. Подпрыгнув на ровном месте, машина отрыгнула чёрный масленичный дым, а пассажиры в салоне крепко ударились головами об потолок. Бензином не пахло, им воняло так, что у Арины от головной боли пульсировало в висках. Механические стеклоподъёмники когда то были, но когда-то давно, теперь вместо них в обшивке чернели дыры. Она невольно замечталась о своём прекрасном Audi TT, — бедняжечка, как должно быть ему одиноко на парковке во дворе. Не типично для этого времени года, на город опустился густой туман, из-за которого фонарные столбы в вечерней мгле отбрасывали на мостовую ровные конусы света. Это напоминало бесконечные фотоаппаратные вспышки: темнота, темнота, яркий свет в салоне и снова темнота, темнота, темнота.

На голову Ганталианту надели непрозрачный чёрный пакет, а руки связали за спиной, но видно для того, чтобы провоцировать других водителей и прохожих нападать на них, ему не требовались ни руки, ни глаза. Коллеги про себя возносили хвалу господу за то, что сегодня будний день, не отмеченный в календаре каким-нибудь глупым праздником: с наступлением темноты на улицах почти никого не осталось. Тем не менее, несколько встреченных бомбил, нарушая все существующие правила движения, неплохо помяли их и без того ненадёжное транспортное средство. Одно из колёс гуляло, угрожая вскоре отвалиться. Бампер раскололся и теперь его огрызки противно свистели, царапая асфальт.

Яркий свет с полосы встречного движения — ещё один желающий их остановить. Только что он ехал по своим делам, возможно, спешил к семье или на ночную работу, а теперь в его голове не осталось других мыслей, кроме одной — сбить бежевую "Волгу" на встречке. Водитель резко повернул, направив свой автомобиль прямо на них. Арина поняла, что удар придётся в заднюю дверь, как раз с её стороны. "Ну же, давай родная!" — умолял Прад, полностью вдавив педаль газа в пол. Старая "Волга", как вечно недовольная мамаша, неровным рокотом мотора посетовала на нелёгкую жизнь, но громко хлопнув чем-то в выхлопной трубе, лениво ускорилась. Вовремя. Визг тормозов и удар, но не в дверь, а гораздо дальше — сзади. Машину резко повело налево, но Капитан вовремя выкрутил руль, и они, оставляя за собой хвост едкого дыма, поехали дальше. В относительной тишине было слышно как какие-то мелкие запчасти сыпятся на дорогу.

— А я, чёрт возьми, первоклассный водитель, уже от второго уазика ушёл! — похвастался Прад, — легковушки я не считаю, им нашу Ласточку во век не достать!

Гита проворчала себе под нос порцию нецензурных проклятий.

— Повторяю, — ровным голосом, лишённым эмоций, заговорил Ганталиант, — вам незачем меня изолировать. Я не опасен. Я не желаю никому зла.

— Ага, "не опасен", — передразнил Капитан, — а что это сейчас было? Шестой пьяный водитель, которого ослепил дальний свет? Не смеши мои седины! Ты опасен и точка. Дамы, хочу вас порадовать! Я пару часов назад сделал несколько звонков — к нашему приезду всё должно быть готово! Полуночные похороны без свидетелей, скажу я вам, стоят отнюдь не дёшево, но что поделаешь, пришлось раскошелиться! Эй, чудовище, пусть тебя это греет — твои похороны влетят нам в копеечку!

Ганталиант промолчал, а Арину в очередной раз кольнула совесть.

Они решили похоронить его на Введенском кладбище — напротив базы. Капитан пошутил, что удобнее места не найти, по пути на работу, можно зайти, проверить — всё ли в порядке, положить цветы на могилку, или не пошутил? Теперь получалось, что подходящую могилу для них подготовят, осталось дело за малым — закопать живого человека. Каждый раз при мысли об этом, у неё перехватывало горло. А, что если он будет кричать? Арина не сможет этого вынести, хотя сможет, но вот со спокойным сном придётся попрощаться навсегда — забыть такое не получится.

Капитан решил подъехать со стороны старых ворот. От дороги вход на кладбище отделяла плотная лесополоса. Ночью зелень лишилась цвета, поэтому тусклое небо проглядывало сквозь деревья, как сквозь частые столбы, хаотично воткнутые в землю. После того как машину заглушили, возникло ощущение, что вокруг шелестит не листва, а море или души тысяч мёртвых, обретших успокоение за древними воротами, пришли невидимой шепчущейся толпой, поприветствовать нового постояльца. Ворота и, правда, были древними. Их, скорее всего, возвели во времена Екатерины (тогда в моду вошла английская готическая архитектура). Арку центральных ворот и два входа поменьше, украшала характерная для того периода лепнина, словно снятая с какого-то католического храма. Два узких игольчатых шпиля, смотрящие в небо, выглядели одинокими — им недоставало третьего собрата, обломившегося давным-давно. Ворота никогда не красили, а в советское время ещё и возвели рядом неуклюжее двухэтажное строение для персонала, которое убило весь первоначальный замысел архитектора. Острые, как воплощение боли, шпили потерялись на фоне уродства из рыжего кирпича.

— Идёмте, нам нужно поторапливаться! — приказал Прад, толкнул Ганталианта к входу и сам быстрым шагом направился внутрь.

Арина всего дважды была здесь — гуляла. Гулять на кладбище ей нравилось с детства. Вглядываясь в пожелтевшие фотографии мёртвых, на которых они улыбались или не улыбались, но выглядели превосходно, ей чудилось, что эти люди благодарны ей за то, что пришла, навестила, просили прийти ещё. Введенское кладбище не стыдилось своего возраста. Тут и там здесь попадались старинные мавзолеи, изысканные постаменты, изъеденные ветром и временем, скульптуры, покосившиеся памятники — на новых кладбищах так уже не хоронят. Больше всего ей нравилась гробница, выполненная из однотонного гранита, на ступенях которой, как ангел присела Плакальщица, вырезанная из белого мрамора. Архитектор вложил столько таланта в скульптуру, что она аж дышала жизнью. Арина могла поклясться, что видела, как хрупкое тело изредка подрагивает, роняя слезинки по безвременно ушедшим. Были здесь и другие памятники прошлого, но всю тонкость, хрупкость сакрального места, перемолола, испохабила советская эпоха. Вычурные осиновые беседки, забили фанерой, как какой-нибудь сарай. Рядом с памятником с лиричной эпитафией знатному человеку, вполне можно было встретить заржавевшее надгробие без фотографии, но с красной звездой на макушке. Мест не хватало, так что покойных хоронили чуть ли не валетом. Куда ни ступишь — везде захоронение. В последнее время за кладбищем не очень-то ухаживали: дорожки заросли травой, кое-где виднелась неубранная прошлогодняя листва.

— Вы привезли меня на Введенское кладбище? — безучастно поинтересовался Ганталиант, шедший рядом.

— С чего это ты взял? — Арина подозрительно проверила мешок на голове пленника — не порвался ли?

— Смешно, — всё так же равнодушно продолжил он, — кладбища сотни лет были моим домом. Если собрать слёзы со всех похорон, на которых мне довелось побывать, получилась бы полноводное озеро. Солёное — мёртвое озеро, как это место. Смешно ещё и потому, что кладбище выбрано моим вечным узилищем, словно я никогда и не жил, а как был Демоном смерти, так и не переставал им быть… Впрочем, я рад, что вы выбрали Введенское кладбище, мне здесь всегда было как-то спокойно. Скажи, ты видела местную Плакальщицу? Это моя любимая гробница… Такая красивая, почти живая…

Нет. Так не бывает! Перебор. Арина насторожилась — невозможно, чтобы Ганталиант думал о том же, что и она. Вывод — он всё же читает её мысли.

— Не видела, — огрызнулась она и толкнула его в спину, — пошевеливайся!

Но Ганталианта будто прорвало — он говорил не останавливаясь.

— Можешь ли ты, ведьма, представить, каково это — провести вечность, ничего не видя кроме смерти? Смерть на завтрак, на ужин и обед. Смерть по выходным и в праздники. Меня никто никогда не любил, даже не симпатизировал мне. Меня ненавидели во все времена. Никто по доброй воле не зовёт Смерть. А те, кто зовёт, всегда передумывают в последний момент и умоляют их пощадить — дать второй шанс…

Впереди забрезжил тёплый свет от факела — кладбищенские работники, подкупленные Капитаном, указали место могилы. Сверху с ветвей вспорхнула ночная птица, из травы доносилось стрекотание кузнечиков — природа не знала, какое зло они готовятся совершить.

Ганталиант говорил:

— Художники и поэты, политики, крестьяне, цари, новорождённые, подростки, обезумевшие старики… Я помню только их глаза — все до единого. Знаешь, почему я стал теперешним? Нет, я не стремился к этому, видно было предначертано. Я ещё будучи Демоном научился чувствовать. Поначалу, как неприятный зуд это распространялось, пока не захватило меня целиком. Меня всегда молили о пощаде, просили, требовали… Представляешь, иногда пытались обменять свою душу на чью-то жизнь. Но я не мог. Правила запрещают мне отступать. Я и не отступал. Взмах косы, краткий миг на знакомство и прощание.

А однажды умирал красивый мужчина. Он не боялся меня. Перед смертью человек может нас видеть. Он налил бокал шампанского, другой оставил для меня, сказал: "как же давно я не пил шампанского" — улыбнулся, выпил, лёг, позвал, а я… У меня почему-то дрогнула рука. По моей вине ему было нестерпимо больно, но когда всё кончилось, он не ругал, он… Ты знаешь, он первый меня пожалел! Это немыслимо! Смертный пожалел меня!!! И вот тогда меня захватили чувства. Я впервые не отозвался на зов — не такое уж страшное нарушение правил, ведь откликнулся кто-то другой из нас, а я начал наблюдать за вашей жизнью, которой совсем не знал. Ничего о вас не знал, только вашу смерть.

И родилась мечта, а вместе с ней зависть. Зависть из-за того, что вы совершенно не цените то, что имеете. Разбрасываетесь днями, как мелочью из кармана. Тратите жизнь на ссоры, шопинг, сплетни и прочую чепуху. Если бы я оказался на вашем месте, то ценил бы каждую минутку отведённую мне. Но самая главная несправедливость даже не в этом. Вам заранее всё прощено — вот главная несправедливость! Кем бы ни был человек, всё крутится вокруг него. Ткачи бережно провожают ваши души в мир живых, тщательно подбирая подходящее тело, чтобы вам было уютно и комфортно. Всю жизнь вас сопровождают разного рода потусторонние силы, где-то помогая, где-то подкидывая неприятностей, чтобы пройдя сквозь них, вы закалились, стали сильнее и жили дальше. А на смертном одре Демоны просят у вас прощения, за что? За что просить прошения, если обелившись, сбросив кожистые наросты прошлого, вы снова возвращаетесь, возможно, чтобы вновь и вновь повторять одни и те же ошибки! Разве это справедливо? Вам заранее всё прощено! Чтобы ни произошло, вы всё равно заново возродитесь! А мы? У нас даже нет души! Только цель, только правила, которых нельзя нарушить! Когда мы умираем, от нас ни остаётся ничего — чёрный дым и ни единого шанса на возрождение.

И тогда я стал искать. Я знал, что единственный способ измениться, превратившись в некое подобие человека, в то, чем я являюсь сейчас — это отыскать умирающего волшебника, которому хватит сил ответить "нет", Демону смерти, пришедшему за его душой. Сто лет. Мне повезло, по сравнению с вечностью сто лет — это меньше капли. Всего сто лет и старая колдунья ответила отказом. Я не поверил! Я вслушивался в собственные мысли и познал триумф — это была первая весточка. Я приходил к этой женщине вновь и вновь, а она мне отказывала, тем самым наделяя меня новыми невероятными качествами. Запахи, звуки, эмоции — какие же они бесценные! Самые желанные! Они наполняли меня как пустой сосуд. И однажды заполнили до краёв — я перестал слышать зов умирающих: я перешёл на другую сторону…

— Ара, поторапливайся!!! — крикнул из-за кустов Прад.

Арина пришла в себя. Зачарованная рассказом Ганталианта, она и не заметила, как сбавила шаг и сильно отстала от коллег. Споткнулась о полуразрушенное надгробие.

— Идём!

— Хорошо… Но, ведьма, скажи мне… Ведь, мои слова ничего для вас не значат? Я правильно понимаю? Чтобы я не сказал, сколько бы доводов ни привёл — вы всё равно меня закопаете?

Она ждала и боялась этого вопроса:

— Мы… Я… Тут такое дело, — тяжело вздохнула и сняла с него мешок, — понимаешь, проблема не в тебе. То есть в тебе, но… Короче говоря, ты же знаешь о побочных проявлениях того, что с тобой произошло? Нечисть вокруг словно взбесилась. Какими бы ни были люди, мы одни из них. Я не судья, я защитник, а ты хороший человек, но враг, поэтому…

Правильные черты лица Ганталианта ничуть не изменились, вероятно, он ещё не освоился с мимикой, но голос дрогнул:

— Ясно.

Прад шептал на мешочек с фосфором, тонкой струйкой высыпая правильные линии на земле, с которой сняли верхний слой вместе с травой. Всё, что находилось вне круга света, стало нереальным, поэтому ночные звуки, приходящие издалека, звучали как-то неестественно. Туман, пробравшийся сквозь шапки деревьев, расстелился по земле одеялом. Арина поёжилась от холода — одеяло не грело. Капитан закончил. Никогда прежде ей не доводилось видеть ничего подобного. Восьмиугольная пиктограмма была настолько переполнена разного рода символами, штрихами и другими деталями, что смахивала больше на снежинку. Но Арине не хотелось бы, чтобы такая снежинка однажды упала не неё — она не имела ничего общего с нежной прелестью хрупкого снега, она пришла из иного мира, противоречила миру нашему. В центре угловатой пиктограммы, беззубым ртом в небо смотрела могила. Прад обошёл вокруг, а затем зачем-то затушил факел. Темноту больше не отпугивал свет, и она метнулась к ним. Но странно. Глаза слегка привыкли, и поляна превратилась в нечто мистическое. Фосфор на земле сиял холодным зеленоватым неоном. Оказывается, пиктограммы поменьше располагались и вокруг — бледнели на деревьях и камнях. Целая россыпь фосфорицирующего песка стала окантовкой их импровизированного алтаря. В целом, было даже относительно светло, но жутко. Атмосферу чего-то противоестественного почувствовал даже Прад, сказавший шёпотом, словно их могли подслушать:

— Час пробил…

Гита подтолкнула Ганталианта, сохранявшего на лице маску равнодушия. Дыра в земле была глубокой. Он присел и спрыгнул вниз, встал на ноги — теперь его голова оказалась на полметра ниже краёв. Ганталиант, как ей показалось, с надеждой посмотрел на Арину. Арина отвела взгляд. Капитан показал, куда им нужно встать. Трое образовали над краями могилы ещё один треугольник, взялись за руки. Мужчина медленно начал читать тягучее, монотонное заклинание, то и дело, срываясь на гортанные звуки. Вокруг застрекотала магия.

— Что ж, деревья будут мне свидетелями, — заговорил стоящий в могиле, — я надеялся до последнего. Просил. Объяснял. Вы боитесь монстров, которые могут прийти вслед за мной? Я стал бы вашим союзником, мы могли бы вместе противостоять им, но вы выбрали смерть невиновного. Решили принести невиновного в жертву своему спокойствию. Впрочем, я не удивлён — люди не меняются. Вы такие же эгоистичные, чёрствые, ограниченные, как и все остальные. — Он перевёл дыхание и заговорил уже по-другому, — увы, я не могу допустить, того, что вы собрались сделать. Инстинкт самосохранения, знаете ли…

Арина слушала краем уха, стараясь сосредоточиться на заклинании, помочь ему обрести форму и реализоваться, для пущей концентрации закрыла глаза. Неожиданно правая рука опустела. Худая ладонь Гиты исчезла. Прад перестал читать. В вышине раздался хлопок — заклинание оборвалось, выветрилось. Гита была уже в десяти шагах от них, она зачем-то карабкалась по стальным прутьям высокой оградки чьей-то могилы.

— Я же предупреждал вас, — холодно заметил Ганталиант, — вы совсем не замечаете своих ошибок…

Она вспомнила то его предупреждение, но так и не поняла, что имелось ввиду.

— Чёрт! Чёрт, чёрт!!! — прорычал Капитан и топнул от злости, наблюдая за Гитой.

Подруга залезла по прутьям, встала на узкую перекладину и явно с трудом сохраняла равновесие. Арина ахнула — если Гита упадёт, то наверняка погибнет, ведь прутья оградки заканчиваются острыми наконечниками как у стрел. Да и на верхушке самого надгробия, красуется ржавая советская звезда, красная и без крови.

— Капитан?

— Что, Капитан? — рявкнул Прад, — она потеряла золотой амулет, что я вам выдал!!! Всё! Мы её потеряли, она во власти монстра! Можно забыть о Гите!

— Как это забыть?

Демонстрируя чудеса акробатики и неплохие физические данные, из могилы вылез Ганталиант:

— У меня не было выбора…

— Ах, ты мразь!!!

Прад бросился на врага, но свист, глухой удар и Прад в трёх метрах на земле в куче камней. Арина не сразу поняла откуда исходит угроза, но шестое чувство подсказало немного отодвинуться. Благодаря этому кусок каменистой земли ударил её вскользь в плечо, от чего, правда, было не менее больно. В здоровой руке заискрилась магическая сфера. Арина недавно заметила, что в зависимости от эмоций, которые она испытывала, сфера менялась. Сейчас она отбрасывала искры, как бенгальский огонь — Арина была зла.

— Не советую тебе бросать в меня эту штуку, — ровно сказал Ганталиант, — иначе твоя подруга умрёт…

В подтверждении его слов, Гита на оградке покачнулась, кое-как удержав равновесие. Сфера погасла. Неприятное ощущение растеклось по всему телу, как если бы она съела, что-то протухшее, — так происходило постоянно, когда сконцентрированная магия не находила выхода из тела.

— Я тебе этого никогда…

Сильный удар по голове не позволил ей закончить. Арина провалилась в черноту.

В висках стучало, затылок саднил — но всё отошло на второй план, когда рядом с оглушительным грохотом взорвалось что-то большое. За шиворот посыпались мелкие камушки. Фу, как неприятно! Она пришла в себя, чтобы увидеть, как с пальцев Капитана сорвались пять ярких точек, стремительно пронеслись мимо неё, взорвавшись где-то справа в кустах.

Прад был ранен: кровоподтёк на виске, разбитая губа и несколько сломанных рёбер, на которые намекало его свистящее дыхание и прижатая к животу рука.

— Ара, хватит разлёживаться! Нас атакуют, вставай!

Арина послушалась, проследила его взгляд… Из кустов выглядывала миниатюрная белёсая женщина, чьё лицо скрывал глубокий капюшон. Поначалу ей подумалось, что это привидение, но тут женщина вышла на поляну… Её левая рука отсутствовала — вместо неё на землю сыпался мелкий белый песок. Арина узнала знаменитую Плакальщицу. Ожившая статуя двигалась вполне резво. Скрипнув, покрывшимися мхом, складками плаща, она вырвала из земли огромный ком и швырнула в них. Взрыв. Ком разбился о ближайшее дерево, обдав их картечью камней. Песок проник в горло. Кашель.

— Я приказываю тебе…

— Ара, не будь дурой!!! — заорал Капитан, — она — голем, ей твои приказ, как мёртвому припарка! На… — Он сунул в руку тяжёлый мешочек, — это кровавый камень! Заряжай и кидай в неё, должно подействовать!

Арина никогда прежде не делала ничего подобного, но как-то сразу поняла, что к чему. Неровные рыжие камни, теплые, будто согретые солнцем — целая горсть на ладони. Она призвала магию, как при создании сферы, с той лишь разницей, что сфера не образовалась — всю магию без исключения впитали в себя кровавые камни. Они полыхнули огнём, раскраснелись, принялись потрескивать, будто свежие угли.

— Ну, держись! — пробурчала Арина себе под нос.

Заряд рассеялся во время полёта, но четыре камня угодили ровно в цель, оставив на мраморном теле чёрные отметины с паутинками трещин. Ещё раз и с ней будет покончено. Ариной овладел азарт. Она доставала камни по одному, заряжала между пальцев, прицельно направляя во врага. Плакальщица пыталась сопротивляться, закрывалась единственной уцелевшей рукой, но это смотрелось даже смешно. Уже через минуту она превратилась в полуразрешенную глыбу мрамора. Арина огляделась — ни следа Гиты или Эрнста.

— Капитан, а где…

— Ара, у нас проблемы поважнее, — Капитан указал куда-то в заросли, откуда доносились звуки ломающихся веток.

На поляну с пиктограммой и чёрной дырой опустевшей могилы, сломав три взрослых дерева, вышел огромный монстр. Она даже не сразу поняла, что это такое. Чудовище не имело ярковыраженных частей тела, а представляло собой набор из мусора, земли, глины и камня. Подошвы ног — серые графитовые надгробия, выше — фрагменты старой кирпичной кладки, какие-то бетонные сваи и наколенники из целых листов шифера. Вместо суставов — гигантские шматы жирной земли, с торчащими на поверхность корнями. Верхние лапы — гранитные плиты. Хрупкий серый камень раскрошился, но крошки не падали на землю, а висели над ней, будто рой отъевшихся навозных мух. Опять земля вперемешку с глиной. Ладонями кладбищенскому голему служили два бюста неизвестных деятелей культуры. Железные штыри арматуры, которыми они крепились к постаментам, превратились в ужасающие когти. Но худшее — его тело. Арина обомлела, так как узнала этот памятник.

Памятник Михаилу Пришвину.

Выполненный из цельного куска горной породы, он представлял собой крупное угловатое основание, стилизованное под прибрежный утёс, на котором сидела птица Сирин, поющая свою извечную песнь по умершим.

— Вот это мы попали… — присвистнул Прад, — такого камешками не завалить… Слушай, Ара…

Она почти его не слышала, из-за невообразимого грохота. Камни скрежетали, царапали друг о друга, земля содрогалась под шагами монстра.

— Что? Что вы сказали?

Прад почти закричал:

— Я говорю, что можно…

Вдруг его глаза округлились, и с некоторым опозданием прилетел звук: липкий, чавкающий, такой возникает, если в мясное филе резко (по самую рукоятку) вогнать нож. Арина опустила глаза, с ужасом обнаружив в животе Капитана, где только что ничего не было, толстый железный прут, некогда служивший частью ограды. Капитан захрипел, с его губ потекла струйка крови. Дело плохо — отметила внутри неё врач, — если кровь идёт ртом, значит, серьёзно повреждены внутренние органы, скорее всего желудок, значит, до заражения рукой подать. У неё есть минут пять, если не повреждена артерия.

Внутри закипала ярость — это с ней случалось не часто, но если случалось… Она побежала вокруг. Голем неповоротлив — основное преимущество — скорость. Заметив, что чудовище собирается добить Капитана целым деревом, вырванным из земли, Арина, чтобы привлечь его внимание, метнула несколько кровавых камней в его левую ногу. Старый шифер разлетелся на куски. Монстр, наконец, обратил на неё внимание, запустив древесным стволом. Слишком медленно. Дерево, переворачиваясь в воздухе, как спичка, отскакивая от земли, пролетело мимо. Камней в мешочке почти не осталось. Арина решила действовать по старинке. Магическая сфера давно ждала своего часа, когда она полностью сформировалась в ладони, девушка добавила ещё немного энергии сверху, отчего раскалённый добела шар, покрылся электрической оболочкой. Пли! Сфера летела очень медленно, или ей так казалось из-за выброса адреналина ускорившего кровоток? Двигаясь зигзагами, сосредоточение магии достигло Голема. Хлопок, яркая вспышка, заложенные уши, затишье. Когда глаза снова привыкли к темноте, Арина раскрыла от удивления рот. Голем если бы мог, непременно посмеялся бы над ней. С ним не произошло ровным счётом ничего. Магическая энергия рассеялась, а может впиталась в его землистое тело — не важно. На стыках частей из которых состояло чудовище, серебрились остатки заряда — вот и всё чего она добилась. Монстр, воспользовавшись возникшей паузой, заскрипел камнями, вдруг резво наклонился и с титанической силой ударил по земле. Арина чуть не упала — удар был сравним с четырёхбальным землетрясением. Почва под ногами захрустела — внутри рвался дёрн, раскалывались целые пласты столетиями утаптываемой земли. Ноги провалились аж до колен. Она поняла, что попала в ловушку. Но снова неповоротливость Голема сыграла на руку. Пока он отвернулся, чтобы вырвать ещё одно дерево и использовать его как дубинку, Арина вылезла и укрылась в ближайших кустах. Эта схватка напоминала противостояние мыши и человека, решившего её прибить валенком.

"Настало время мышке показать свои зубки!" — прошептала Арина. Она незаметно пробралась за спину Голема, потерявшего её из виду. Последние камни выпали из мешочка — нужно ударить максимально точно. Единственное уязвимое место — колени, находились выше её головы. Арина подпрыгнула, утопив камушки в сырых комьях земли. Она передала им часть магического заряда, так что они слегка тлели. Монстр почувствовал прикосновение, неуклюже начала разворачиваться, но она успел отскочить на приличное расстояние. Раньше ей никогда не доводилась заряжать предметы на расстоянии. Что ж, всегда что-нибудь бывает впервые. Сосредоточилась. Представила камни, лежащими у себя на ладони, как их окутывает магическая пелена, как внутри загорается красный огонь — камней больше нет, вместо них раскалённые угли — шипят. Трудно бежать и одновременно колдовать, но останавливаться нельзя — мимо со свистом пронёсся, разбрасывая комья глины, широкий корень дерева. Арина снова была на поляне с пиктограммой, между ней и Големом находилась лишь пустая могила. Она вздрогнула, направляя последний импульс в заложенные снаряды. Дыхание перехватило. Громкий хлопок, как от петарды, ещё и ещё. Монстр не мог издавать звуков, иначе бы заорал. Каменный Сирин, сидящий на скале, удивлённо уставился на то, что служило ногами Голему. Жирная земля взрывалась, разлетаясь в стороны. Чудовище взмахнуло лапами, конвульсивно дёрнулось. Ещё взрыв и от земляных коленей ничего не осталось. Бетонные сваи — бёдра, рухнули на остатки старой кирпичной стены. Раздался жуткий скрежет. Кирпичи рассыпались, бетон трескался. Монстр, загребая воздух, рухнул ровно посередине поляны. Края могилы не выдержали давления, и Голем по пояс провалился под землю. Хоть он и не мог больше передвигаться — оставался вполне серьёзным противником. Когти арматуры на его лапах угрожающе рассекали воздух. Но как его добить? Арина осталась без оружия. Или нет? Нога запнулась за железный штырь. А что если? Времени на раздумья не было. Арина схватила тяжёлую металлическую палку обеими руками и как можно быстрее призвала максимум магической силы, на который была способна. Грязная сталь покраснела в руках. От неё с шипением разлетались белые искры, оставляя на неприкрытых ногах болезненные ожоги. Необработанное железо явно не предназначалось для колдовства, но что делать… С опозданием Арина осознала, что ей не хватит сил швырнуть тяжёлый штырь в монстра — слишком вымоталась, да и пораненное плечо всё ещё саднило.

Выбора нет. Придётся идти напрямик.

Закричав, чтобы перекричать внутренний страх перед врагом, Арина понеслась на таран. То ли удача и правда действует на стороне смелых, то ли банальное совпадение, но каменные бицепсы сами собой расступились перед ней. Голем, наверное, замахнулся для удара, который размозжил бы её, но гигантской лапе было не суждено достичь цели. Огненный плюющийся штырь вонзился в каменную глыбу.

Шипение, треск, толстые трещины, расползающиеся во все стороны, и ещё оглушительные звуки падающих на землю кусков. Печальный Сирин как живой посмотрел в самую душу Арины. Но и это ещё был не финал. Она тяжело дышала, ждала, когда же чудовище рассыплется, как откуда-то сбоку прилетел чугунный бюст неизвестного деятеля культуры. Позже ею будут возноситься благодарности небу за то, что бюст развернулся в воздухе, ударив лысой черепушкой, а не пронзил её насквозь острыми шипами торчащей арматуры. Но сейчас из глаз посыпались искры, хрустнула ключица. Арина отлетела на пару метров, почти, потеряв сознание. Сквозь пелену боли смотрела, как продолжает шевелится недобитый Голем.

Зашевелился и Капитан, прислонившийся к дереву в полуметре от всё ещё светящейся пиктограммы. Преодолевая невыносимую боль, он завалился набок, помогая себе рукой, подполз к краю восьмиконечной звезды. Перед тем как окончательно лишиться чувств, Арине показалось, что пиктограмма, будто узнала создателя — засияла ярче, а потом окрасилась красным, как попавшая на неё кровь Капитана, а потом неведомая сила, поддерживающая Голема, исчезла — улетучилась. Вместо чудовища на поляне остались лежать кучи мусора и расколовшийся памятник Михаилу Пришвину. Печальный Сирин с обломанными крыльями, грустно взирал на первые лучи восходящего солнца.

8

Арина приходила в себя несколько раз: сначала на кладбище, когда кто-то взялся за больное плечо, потом в карете скорой помощи и вот теперь в прохладной больничной палате. Ей совершенно не хотелось здесь быть. Ей вообще ничего не хотелось, разве что забиться в какой-нибудь отдалённый уголок и отлежаться там хотя бы несколько дней. Чего-чего, а отдыхать в ближайшее время явно не придётся: Гита похищена, Ганталиант на свободе, знает о них всё, наверняка готовится к следующей встрече, а ведь есть ещё и тот, кто его создал…

— Здравствуйте, милочка! — расплылся в улыбке неприятный заплывший доктор. — Славно, славно, вы пришли в себя! А то мы уже начали волноваться, но ничего, вы отдыхайте, у вас и сломана-то всего одна ключица — до свадьбы заживёт!

— Спасибо, — даже не стараясь быть любезной, поставила она точку в его тираде. — Приказываю вам забыть о моём существовании. Принесите мои вещи, оформите выписку и забудьте о том, что когда-либо меня видели.

Лицо доктора вытянулось, слащавая улыбка бесследно сошла:

— Хорошо, — покорно сказал он.

— Вопрос, где человек, которого привезли вместе со мной?

— Он в интенсивной терапии. Состояние удовлетворительное. В его случае было принято решение не принимать экстраординарных мер, так как им интересуется милиция, судя по всему, он покушался на вас.

— Блин! — расстроилась Арина, — только милиции нам не хватало!

Ей неоднократно приходилось иметь дело с представителями правопорядка, решая те или иные проблемы, возникающие по поводу прямой деятельности их организации. Работать приходилось долго, приказы формулировать чётко, иначе милиционеры путались и вслед за одним следователем, приходил второй, третий и так далее.

— Ладно, разберёмся. Приказываю, немедленно окажите мужчине, всю возможную помощь и не допускайте к нему милицию!

— Хорошо, — согласно кивнул врач.

Пока медики латали Капитана, Арина сама себе наложила на плечо повязку Вайнштейна, долго беседовала с дежурившим в больнице оперативником, объясняя, что они не имеют никакого отношения к случаям вандализма на кладбище, в конечном итоге убедила его и поехала домой.

— Что же ты меня сама не вылечила? — спросил пять часов спустя осунувшийся Прад, седая щетина на впалых щеках которого, добавила к его возрасту лет двадцать.

Арина была жутко раздражена из-за сильной усталости, трёхчасового стояния в пробках и общей неопределённости их положения. Она слишком резко вывернула на дорогу с больничной стоянки, чтобы застонавший Капитан, чьи раны ещё не зарубцевались, отстал с расспросами. Её вывел из себя брат, который затянул старую песню про то, что ей пора замуж. Расстроила фраза "абонент не отвечает или временно недоступен", когда звонила Гите. Разозлило любимое платье, повисшее на фигуре мешком — Арина из-за нервов сильно похудела (другая бы порадовалась, а ей почему-то хотелось разреветься). Хотелось накричать на весь мир, без причины — сорвать зло. А ещё между пальцев щекотала магическая энергия, да и всё тело аж переполняла магия, жаль — использовать её было не на ком.

— А не вылечила я вас сразу, потому что внутриполостное проникновение — это не сломанное ребро. Инфекция могла остаться в теле, и вы бы умерли от заражения крови. Теперь всё должно быть хорошо, — взяв себя в руки, относительно спокойно сказала она.

— Что ж, пусть так. Слушай, а из тебя, похоже, выйдет толк! Я вчера следил за тем, как ты здорово разделалась с Големом — хотел даже похвалить, но это быстро прошло… Ты, кстати, сама догадалась его в центр пиктограммы загнать или как?

— Или как…

— Ну, я так и подумал… Эта пиктограмма лишает всех магических сил, только потому что мы её активировали, всё ещё живы…

— Капитан, честное слово, не интересно… Давайте, лучше решать, как будем действовать дальше! Я даже не представляю, как мы вернём Гиту…

Прад нахмурился и будто невзначай отвернулся к окну:

— Ара, мы не вернём Гиту…

— В смысле?!!

Он скривился, она вспомнила, что ему не нравится, когда она задаёт этот вопрос, но ничего — переживёт, — переспрашивать не стала.

— Смысл один: Гиту нам не вернуть. Видишь ли, Ганталиант — это не Домовой или прочая шелуха, он не создаёт иллюзий, чтобы одурачить человека, но и не способен управлять людьми как марионетками. Его способ сложнее. Он разделяет свою личность, помещая её часть в сознание нужного кандидата, после чего человек начинает думать, что действует по собственному разумению. То есть Гита уверена, что сделала выбор не по принуждению, она искренне верит в Ганталианта, хочет служить ему или, просто, находится рядом с ним. Если учесть, насколько хорошей ученицей она была, не сомневаюсь — ей вполне по силам разгадать любую нашу уловку. А ещё, я думаю, что ни ты, ни я, ни кто-либо другой до конца не знает Гиту, что-то мне подсказывает — в её шкафу немало скелетов, соответственно, было бы глупо не ждать от неё сюрпризов.

— Чепуха, — Арина отмахнулась от Капитана, как от брюзжащей старухи, — Гита — наш человек, она не поднимет на нас оружия. Она искренняя и добрая, а то, что её сейчас нет рядом с нами — всего лишь происки врага. Она сможет разобраться, кто — враг, а кто — друг.

— Ты права в одном: Гита, действительно, добрая и искренняя и, не задумываясь, пойдёт ради единомышленников на жертвы, но теперь представь, что не ты её лучшая подруга, а я не любимый капитан. Теперь самым близким человеком во всём мире для неё стал Костя Эрнст, именно ему с недавних пор она верна всем сердцем, а мы — враги, желающие его убить. Как думаешь, несколько дней назад, если бы мне или тебе угрожала смерть, что бы сделала Гита?

— Всё возможное для нашего спасения!

— Вот именно! Разница лишь в том, что приоритеты изменились, теперь так же как в прошлом к нам, она относится к Предводителю.

Арина потрясла головой, чтобы привести мысли в порядок:

— Ладно. Допустим. Допустим, всего на секунду, что вы правы и Гита — больше не Гита, что дальше? Как нам быть?

Прад опять отвернулся к окну:

— Мы должны забыть о ней, действовать так, будто нас только двое. Уничтожение монстра — вот первостепенная задача, всё остальное потом.

— А если нам на пути встретится Гита? — робко уточнила она, заранее зная ответ.

— Если это произойдёт… Гита… Гита умрёт, потому что она теперь враг…

Услышав этот бред, Арине показалось, что Капитан шутит — не может быть, чтобы он был всерьёз. Она рассмеялась:

— Да-да, конечно, убьём Гиту, а потом прикончим Ганталианта и будем жить долго и счастливо, словно ничего и не произошло?

— Нет. Спокойная жизнь не для нас. Всегда будут монстры, всегда будут гибнуть друзья, однажды и мы погибнем, но в бою, так как, зная тайну мироздания, жить спокойно нельзя.

Арина резко затормозила, из-за чего нарвалась на отборную матерную речь водителя, ехавшего сзади. Включив аварийку, она повернулась к Праду:

— Капитан, что за идиотизм? Нас было всего четверо, осталось трое, я думала, что нет ничего надёжнее этой команды, я шла на опасные миссии с чёткой уверенностью — за спиной друзья, которые прикроют, и сама в ответ готова была жертвовать всем ради них. Выходит, я ошибалась? Видимо, будь я на месте Гиты, вы бы то же самое сказали ей и порешили меня? — Арина закатила глаза, — зачем я спрашиваю? Ведь так оно и есть! Знаете, я невозможно устала за эти месяцы — никогда прежде так не уставала. Причём не физически, а морально. Совесть отказывается уже идти на сделки. Я не могу так жить, не в силах мириться с тем, с чем мириться не хочу. Имейте ввиду: плевать мне на ваши деньги, как только это закончится, я уйду. С меня хватит!

Они замолчали. В салоне Audi приглушённо играла песня "Wind of change". Мимо пролетали машины с мигалками, подчас настолько близко, что салон автомобиля покачивался, попадая в зону турбулентности.

— Ты же знаешь, — без издёвки, даже скорее печально заговорил Прад, — я никого не держу. Ты сильно изменилась с момента нашей первой встречи, теперь ты сможешь принять собственное правильное решение. Но…

Он не стал продолжать, да этого и не требовалось. Одно единственно "Но", говорило сразу о многом… "Но, прежде чем ты уйдёшь, нужно всё закончить. Но, придётся, решить вопрос с Гитой. Но, Ганталиант должен быть побеждён, а Вадим спасён" — имел в виду Прад.

Арина не знала, что делать. От безысходности стукнула кулаком по рулю, выругалась и вернулась в свой ряд.

Дальше ехали молча, отчего в голове шумело ничуть не меньше: мысли, перекрикивая одна другую, лезли на передний план. Уйти прямо сейчас? Но действуя в одиночку, Прад и впрямь может, плюнув на прошлое, взять, да и сделать что-нибудь с Гитой. Вадик? Эх, Вадик, снова Вадик… А какого чёрта она за него уцепилась? На нём сошёлся клином белый свет? Нет! Что-то тёплое поднималось в душе, стоило кому-нибудь произнести его имя, но что это? Начало любви? Допустим. Но в кого она тогда влюбилась? В парня, с которым однажды переспала, в парня, который будучи живым даже ни разу с ней не разговаривал (в привычном понимании)? В симпатичного, но по большому счёту обычного парня? Нет, конечно. Арина знала правильный ответ, но не хотела его слышать. Настало время быть честной, хотя бы с собой. Она влюбилась в придуманный образ. Представляла его в повседневной жизни, размышляя примерно так: Вадик бы в этой ситуации сделал то-то, а в этой поступил так, но никто не знает, как бы на самом деле поступил Вадик и испытывал ли он к ней хоть что-то, кроме влечения. Что если он и вовсе покинул их команду по собственному желанию? Хотя нет, тут она уже перегнула палку…

База встретила их холодом и гробовой тишиной. Времена меняются. В повседневной суете мы не замечаем этого: крутимся, вертимся, спешим, но однажды, подняв глаза вверх, вдруг видим свинцовые тучи, понимая, что окончательно наступила осень. Так и сегодня. Весёлый китайский колокольчик на двери не звенел, приглашая внутрь посетителя. Под ногами не вился Домовой, который вечно накидывался с утра пораньше с кучей требований и ворчанием, оправдывая это скверным характером, хотя все понимали — он просто соскучился. На столе лежал кем-то оставленный походный набор, из тех, что они обязательно брали с собой на задания (несколько свечей, бутылёк со святой водой, ветки вереска, чей запах отпугивает злых духов) — был бы здесь Вадим, он бы прибрал, потому что терпеть не мог халатности с оружием. На базе не пахло сдобой, так как Арина не купила её по пути на работу. Зато всюду валялась грязная посуда с высохшими следами чая, которую не помыла Гита.

Времена изменились.

— Уже девять вечера, — сообщил Прад, ополоснувший грязную кружку, наливший в неё холодный кофе.

— Это что-то значит? — не поняла Арина.

— Нет. Мы, кстати, не ели уже сутки…

— Посмотрите в холодильнике, там должен быть йогурт.

— Хм, тут ещё завалялись пончики! На тебя взять?

— Давайте, — равнодушно сказала они и присела на кушетку. — Капитан, может, вы покопаетесь в своих запасах и найдёте какое-нибудь позабытое оружие, которое поможет нам всё вернуть на круги своя? Вы ведь можете! Вы всегда находите, что-то подходящее!

Прад протянул ей пончик, сам долго жевал свой, разглядывая потолок:

— Нет. Сегодня меня почему-то не осеняет. Как смотришь на то, чтобы показать мне свою грудь, вдруг что-то стоящее придёт в голову?

Она привыкла к подобным шуточкам:

— Мою грудь вы не увидите, а вот мой кулак с удовольствием познакомится с вашим лицом, как думаете, стоит их познакомить?

Капитан скорчил одну из тех физиономий, которые считал наиболее забавными, сделал губки бантиком и осуждающе погрозил пальцем:

— Ты такая дерзкая сегодня!

— Пожалуйста, хватит на сегодня игр… Давайте поскорее покончим с этим. Скажите, что я должна делать, и я сделаю, но имейте в виду, об убийстве Гиты не может быть и речи! Гита — часть команды, я прикончу любого, кто решит сделать ей плохо! Вы сами всегда говорили — безвыходных ситуаций не существует, так придумайте что-нибудь! Ведь, как я понимаю, Катерина Андреева тоже во власти Ганталианта, но мы смогли увезти его от неё и с Гитой получится!

— Ара, я тоже думал об этом, но беда в том, что Гита — не изнеженная телеведущая, ей прекрасно известны наши методы, она будет готова… Я проработал с десяток вариантов, и все они упираются в твою подругу, есть и ещё одно но… — Он неоднозначно посмотрел на неё.

Арина не поняла этого взгляда:

— Что вы имеете в виду? — И начала догадываться, — стоп. Вы хотите сказать, что я тоже могу вам помешать? Помешать убить Гиту, если она встанет на вашем пути? Правильно думаете, повторяю, я не оставлю её в беде!!! — Очередная догадка, — но… Прад, но и эту мою реакцию вы предвидели и поэтому… — Она попробовала подняться, но ноги не держали — села обратно на кушетку, — чёрт!!! Пончик… Вы чем-то напитали его?!! А я-то гадала, откуда лёгкая горечь… Прад, что вы сделали со мной???

Пока она говорила, Капитан успел заскочить в свой кабинет, надеть длинное кожаное пальто, рассовать по карманам мешочки с магическими ингредиентами.

В глазах помутнело, будто за секунду сильно село зрение. Тошнота.

— Не переживай, это временно, ничего с тобой не случится. Я вынужден был так поступить, иначе… Ты права, ты могла помешать. Обещаю, сделаю всё, что в моих силах, дабы освободить Гиту, но если не выйдет… Выбора нет. Речь идёт не о наших жизнях, а о целом городе… Когда-нибудь ты поймёшь…

Он направился твёрдым шагом к лестнице в подземелье.

— Постойте, подождите!!! — закричала Арина, вскочила, но кровь отхлынула от лица и она упала на пол, почти ничего не видя — только размытые образы — ноги, уходящие в темноту.

Следом пришла темнота и забрала её в своё пустое царство без снов.

Она так и не поняла, что произошло раньше: открылись глаза, или пришло осознание большой беды, вероятно, уже произошедшей. Так и есть, Арина спала слишком долго — часы на столе сообщили, что уже половина второго ночи. За четыре с половиной часа Прад, непременно нашел Ганталианта, а значит и Гиту. Нет времени. Бежать! Скорее! Но куда? Где искать? Телевизор!!!

Канал с круглосуточными выпусками новостей транслировал виды Москвы. На город хлопьями падал снег. Наверное, перепутали заставку… Снега в начале июля не бывает.

— На улицы столицы падает пепел. — Сухо пояснил появившийся ведущий, — данное аномальное метеорологическое явление фиксируется в нашем городе впервые. Как правило, падающий пепел характерен для островных государств, и является предвестником извержения вулкана. Напомню, Москва расположена в тектонически-спокойном районе, ни о каких извержениях не может быть и речи.

"Не к добру всё это!" — подумала Арина. Что именно может значить падающий пепел, она не знала, но однозначно что-то происходило — что-то нехорошее.

— К другим темам, — сказал сам себе телеведущий, — в здании шоколадной фабрики наблюдатели продолжают фиксировать взрывы.

Экран показал изображение фабрики с высоты птичьего полёта — съёмка велась с вертолёта. Тёмные окна складских помещений изредка вспыхивали ярким светом. Свет менял оттенки.

— Милиция пока бездействует. Но невооружённым взглядом видно, что внутри явно что-то происходит, — сказал ведущий.

— Внутри Прад сражается с Ганталиантом, а возможно и с Гитой, — пояснила человеку с экрана Арина.

Срочно нужно ехать! Но, что она противопоставит Демону смерти, ставшему человеком и предводителем всех потусторонних сил? Магические сферы, которые не действуют даже на Голема? Заклинание, призывающее волшебных коней, которое надёжно отпечаталось в её памяти? Но коней осталось всего два — вряд ли они сильно помогут. Что ещё? Лунный камень?

Решение родилось само собой.

Возможно, если бы у неё было чуть больше времени на раздумья, Арина поступила бы иначе, но сейчас времени катастрофически не хватало. Ей казалось, что ноги почти не двигаются, медленное дыхание сбивает темп, неповоротливое тело существует в каком-то ином измерении со своим временем — неспешным, почти замершим.

Каблуки отсчитали ступеньки, но не вниз к подвальному выходу, через который пробираться слишком долго, а наверх — на поверхность. Надёжно запечатанная дверь ждала, когда её откроют. Свежий воздух в лицо. Нет ветра. Холодно из-за большого скопления призраков. На миг ей показалась, что она спала не четыре часа, а как минимум полгода. Единственный фонарь во дворе дал рассмотреть настоящий зимний пейзаж. Земля покрыта белым снегом, так же как тёмные ветви деревьев и козырьки над подъездами, снежные хлопья слишком медленно падают в пучке света. Как красиво… Одинокие туманные очертания белёсых призраков замерли то тут, то там, напоминая снежных баб, которых не успела за вечер доделать детвора. Сработал эффект неожиданности — призраки не заметили её, продолжая бесцельно таращиться в разных направлениях. Ошибка — одни таки заметил, поднял руки, чтобы схватить за горло, поплыл в её сторону. Но слишком медленно. Нет времени подумать об этом.

Арина заговорила в полный голос, чувствуя внутри тела не кровоток, а пульсирующую силу магии, спешащую вырваться наружу:

— Два коня-богатыря, что бредут по свет, услышьте мой зов, прискочите на зов, подсобите зовущему. Два коня-богатыря: Рассвет и Сумрак, явитесь-отзовитесь. Явитесь-отзовитесь, встаньте рядом, не поленитесь. Как небо непоколебимо, как змея ядовита, как земля плодовита, так и вы стойки, да бойки! Сослужите службу добрую, и да истлеет второе клеймо. Ударю в Алатырь-камень, и вернётся вольготная воля вашему брату. Явитесь!!! — под конец заклинания она почти кричала.

Тишина. Слишком долго ничего не происходит. Слишком близки руки призрака, уже можно рассмотреть неровные ногти и истлевшие лоскуты кожи. Где же спасительный цокот копыт? Ещё секунда и она бы ретировалась, но тут в дальнем конце двора раздалось неясное потрескивание. Странные звуки приближались. Даже призрак их услышал, обернулся. В темноте рассмотреть небесную радугу не составило большого труда. Как мазок яркой гуаши по чёрному холсту, оставляя за собой искрящийся хвост света, по двору скакали два прекрасных коня. Призраки отшатывались от них, а те, кто оказался на пути, разинув рты в беззвучном крике, таяли, становясь частью небесного шлейфа. Грациозно играя выпуклыми мускулами, под блестящей шкурой, кони заржали и остановились буквально в нескольких сантиметрах от неё. Они были настолько прекрасны, что Арина боялась дышать, дабы не спугнуть этих изящных созданий, которые по-идее могли существовать лишь в чудесном сне. Рассвет заржал, опустил морду и понюхал её. Она не смогла удержаться и прикоснулась к его щеке. Конь дрогнул, но повёл гривой, фыркнул и позволил себя погладить.

— Сумрак, лиши врагов моих сил, а ты, Рассвет, испепели их лучами новорождённого солнышка!

Сумрак встал на дыбы, выбил подковами искры, быстро, но пристально глянул на неё. Арина поняла — конь прощается. Он выполнит её просьбу, и оковы связующего их заклинания спаду: много веков спустя Сумрак вновь станет свободным. Отчего-то на ресницах заблестели слёзы: как здорово, что она способна подарить свободу этому сказочному существу и… Как здорово, что Рассвет пока останется с ней.

Кони унеслись прочь. Их движения были столь быстры, что на несколько мгновений двор озарил яркий свет, оставляемый ими — тёплый свет живого летнего солнца. Вдали слышалось пение лесных птах, шёпот ласкового ветерка. Эта сила была полной противоположностью того, что представляли собой призраки. Их могильный холод, беспричинная злобная ярость, таяли как сосульки весной. Группа призраков, поздно спохватившись, отстаивая своё существование, объединилась в белёсую волну, окатившую Сумрака. Злобные твари цеплялись за гриву, пытались оцарапать стройное тело, но конь лишь ускорил бег. Пепел поднялся с земли и закружился в танце.

"Что же я стою? Надо действовать!" — подумала Арина и кинулась вглубь двора. На неё никто не обращал внимания. Она без труда пробежала метров триста до кустов, где затерялся лунный камень. Ветки сирени, вероятно из-за большого скопления потусторонних сил, сбросили листву и теперь царапали незащищённую кожу, но ей было всё равно. Где же камень? Только бы он не исчез! Не исчез! Даже в кромешной тьме, Арина разглядела холодные золотой блеск — вот он! Ветка полоснула по лицу, оставив царапину на щеке. Рука схватила холодный слиток. Когда Арина вылезла из кустов, двор опустел: ни призраков, ни волшебных коней, только потревоженные хлопья пепла змеятся по асфальту. Стало грустно — ускакали и даже не попрощались. Вдруг откуда-то сверху, свысока до неё долетело тихое ржание — до свидания!

Что ж первая часть плана закончилась, так как она и планировала. Дело осталось за малым — успеть добраться до шоколадной фабрики, прежде чем свершится драматическая развязка, если всё уже не произошло. Арина смахнула со лба пот, рука испачкалась — наверное, она с ног до головы измазалась серым пеплом — ну и что? Вперёд! Она рванула из двора, намереваясь поскорее добраться до машины. Впереди маячила дорога, когда её ослепил дальний свет фар, раздался визг тормозов и прямо перед ней остановился её же красный Audi TT. Что это? Машина поняла, что нужна и сама приехала? Бред собачий! Шестое чувство подсказало — дело не чисто. Холод в руке сменился теплом. Арина почувствовала тяжесть — слиток превратился в уже знакомый автомат. Но как его использовать? Ведь услышав выстрелы, местные пенсионерки тут же вызовут милицию! Взмах ресниц и дуло автомата удлинилось, теперь оно заканчивалось глушителем. "Какое умное оружие!" — подумала она, направляя автомат на автомобиль.

Машина урчала на холостых оборотах. Вечность спустя, водительская дверь открылась, и из неё вышел… Целый и невредимый Капитан Прад!

— Ара, а вот и я! — как ни в чём не бывало, помахал он рукой, — ты слегка припозднилась, я решил наши проблемы с Предводителем! Кстати, у тебя зачётная машинка…

— Капитан? Но… А где Гита???

Он неопределённо развёл руками.

— Вы? Вы! Вы убили её?!! Прад, да как вы посмели!!!

Руки задрожали, колени подогнулись, к горлу подступил ком.

— Ариша! Ариша! Это я, со мной всё в порядке! — крикнула Гита, выскользнув из пассажирской двери. Она подбежала и обняла, — моя ты хорошая, спасибо тебе, что так переживала, но теперь всё кончилось! Я здесь и со мной всё хорошо! Всё кончилось! Всё…

Арина не верила своим глазам:

— Господи, Гита — это правда, ты? А я подумала, что Капитан… Ты же знаешь, он может!

— Знаю, но мы с Костей убедили его и теперь…

— ЧТО? — резко отстранилась Арина, — вы с кем???

Хлопнула дверь машины. На тёмную улицу вышел невредимый Константин Эрнст — Ганталиант. Он сложил руки на груди, прислонился к автомобилю и хитро улыбнулся.

— Ариш, понимаешь, он на самом деле хороший, он всего лишь хочет жить… — Тараторила Гита.

Арина всё поняла. Каким-то образом Ганталианту удалось завладеть не только сознанием подруги, но и Капитана. Какой хитрый план — сделать врагов своими друзьями! Она решительно отошла от Гиты, подняла автомат и выпустила целую очередь в красивое подтянутое тело монстра.

9

— А потом мы схватили эту коробку и ловко удрали, прям из-под носа охранников! — весело закончила рассказ Гита и звонко рассмеялась, к ней присоединился Эрнст, и даже Прад сдержанно улыбнулся.

— То есть, ты хочешь сказать, что перестал быть Ганталиантом, и превратился в обычного человека? — спросила Арина у Эрнста, автоматически достав из коробки очередную конфету — её любимый трюфель.

Они уже час сидели на базе — чаёвничали, но Арину не покидало ощущение нереальности происходящего, уж больно трудно было поверить в эту странную историю.

Тогда во дворе её автоматную очередь отразил Капитан, прикрыв собой Эрнста, а себя каким-то невидимым щитом. После на неё накинулись коллеги, вразнобой рассказывая каждый свою версию случившегося. Они продемонстрировали золотые амулеты с дыркой в центре убедив её тем самым, что не находятся под чьим-либо влиянием и пообещали рассказать всё в мельчайших подробностях.

Оказалось, что накануне ночью — на кладбище, Ганталиант, воспользовавшись отсутствием амулета у Гиты, вёл с ней мысленную беседу. Он вновь и вновь доказывал, что не намерен становиться предводителем нежити, что мечтает вести обычную человеческую жизнь, готов жертвовать и знает, как избавиться от своего дара или проклятия. Под конец он откровенно умолял и Гита сдалась. После их бегства, Эрнст в подробностях рассказал ей, что есть способ запечатать его силу, без погребения. На логичный вопрос: "Почему же Прад не нашёл этого способа?" — он ответил, что для него потребуется помощь сразу нескольких сильных волшебников. Вместе они отыскали подходящих людей, один из которых работал на шоколадной фабрике, где в итоге всё и случилось. Гита и Ганталиант специально не заметали следов, чтобы Капитан без проблем смог их найти. Правильно рассчитали время, чтобы Прад — мастер печатей, оказался там, где нужно, тогда когда нужно. Шесть волшебников, само собой не совсем по собственной воле, на время передали свою силу Капитану, чтобы он наложил нужную печать.

— Естественно я не стал полноценным человеком, — привстал Эрнст, расстёгивая рубашку. — Я остался тем, кем был, за одним исключением — данные мне силы запечатаны. Больше ко мне не тянутся потусторонние существа — они меня больше не слышат. Я не могу ни на кого повлиять или сотворить простейшее заклинание — моя связь с магической пеленой так же оборвана, но… Хоть это и не очень приятно, хоть я до невозможности слаб, я могу чувствовать… Как и вы испытываю голод, хочу спать… Хочу жить…

Рубашка упала на пол — бывший Ганталиант развернулся спиной к столу. Арина прикрыла рот рукой. Невозможно! Никогда ничего подобного видеть ей не доводилось. Человеческую спину почти полностью покрывал огромный багровый ожог. Чувствовалось, что округлая рана свежая — края не полностью зарубцевались, но при этом она была достаточно зажившей, чтобы появится всего несколько часов назад. Вглядевшись в выпуклые шрамы, она узнала узорчатую пиктограмму, которую накануне чертил капитан на кладбище. Тот же рисунок, те же отталкивающие символы, только меньше, чтобы уместиться на спине. Пиктограмма запечатывала любое проявление магии. Намётанный глаз врача указал на неправильность ожога: края, покрытые тонкой розовой кожей, имели странную шероховатую поверхность. И тут Арина догадалась — под кожей запеклись кристаллы фосфора. Теперь по её спине побежали мурашки, стоило представить какую невыносимую боль пришлось пережить Эрнсту, прежде чем Прад закончил обряд.

Хоть бывший враг уверял, что лишился всех способностей, ей почудилась в его взгляде благодарность, будто он понял, когда одевался, то о чём думала она.

— Такие же пиктограммы у меня на руках, — он продемонстрировал круглые алые ожоги на ладонях, — ногах и голове. Ваш Капитан подтвердит — снять эти печати практически невозможно.

Прад, хранивший молчание, согласно кивнул.

Арина засунула в рот очередную конфету:

— Но я не понимаю, зачем тогда этот фарс с бегством? Нападение Големов? Почему ты сразу не рассказал нам о своём плане?

Эрнст задумался:

— Я посчитал незначительными шансы на то, что вы мне поверите. Вы бы восприняли мои слова как уловку или ложь. Мне нужны были доказательства и время. Если бы не Гита, думаю, ничего бы у меня не получилось.

Подруга, сидящая рядом, аж засветилась после этих слов. Она подсела к Эрнсту и вдруг страстно поцеловала его в губы. Действительно страстно! Когда поцелуй закончился, Гита покраснела и потупилась.

Арина растеряно хлопала ресницами, выронив очередную конфету:

— Я не поняла, что это было???

Гита сначала заламывала пальцы, а потом взяла ладонь Эрнста в свою, прижалась к его плечу и, таки и не поднимая глаз, тихо проговорила:

— Ну… Нам выпали очень сложные сутки и… Кажется, теперь мы вместе… — Она посмотрела на бывшего Ганталианта, ища поддержки.

Тот нежно чмокнул её в щёку:

— Конечно, дорогая. Теперь у нас целая жизнь впереди. Мне так повезло тебя встретить…

Прад ответил на вопросительный взгляд Арины, забавной гримасой, мол — сам в шоке.

Следующий час беседа шла примерно таким образом: влюблённые целовались (Гита для удобства пересела на колени Эрнста), а в короткие промежутки между их лобзаниями Арина успевала задать один из сотен вопросов, чтобы раскрыть все белые пятна в этой странной истории. В конечном итоге, перед ней вырисовалась более или менее понятная картина. В атмосфере комнаты повисло некоторое неудобство. Все люди взрослые и понимали — пора бы отпустить влюблённых домой, чтобы насладились внезапным всплеском чувств по-полной, как неожиданно заговорил Прад:

— Что ж, надо всех нас поздравить — сегодня одной проблемой для нас стало меньше, — он покосился на Эрнста. — Но, не будем забывать по-прежнему, есть тот, кто создал Предводителя. Насколько я понимаю, от нашей сегодняшней победы ему ни холодно, ни жарко. В любой момент он сможет ответить отказом другому Демону смерти, или каким-то иным способом покачнуть правила мироустройства, что в свою очередь приведёт к возникновению новых Ганталиантов. Так что расслабляться некогда, мы должны действовать и быстро. Что ты можешь нам рассказать о том, кто тебя создал?

Эрнст отстранил Гиту, сделался серьёзным, некоторое время размышлял, а потом сказал:

— Почти ничего. Обычно, когда мы приходим за умирающим, перед нами… Эээ… Вернее перед Демонами смерти вырисовывается вся история человека. Мы можем прочить всё его прошлое, но тогда. Сколько я себя помню, ничего подобного не было. Это была пожилая женщина, но когда я заглянул в её глаза, впервые не смог ничего прочесть… Только чувства… Знаете, я не уверен, что правильно трактую, но кажется это были печаль, желание жить и красота…

— Красота — это не чувство, — поправил Прад.

— Возможно, но я не уверен, — задумчиво посмотрел в пустоту Эрнст, — по-моему, это было все-таки чувство. Красота — первозданная, идеальная… Простите, я запутался… — Он потёр виски, — а ещё я увидел древнюю мудрость. Никого более старого я не встречал — эта женщина, казалось, жила всегда. Не знаю как такое возможно, но… Я их никогда не видел… Но… Возможно это была богиня…

Арина похолодела, по коже побежали мурашки. Все молчали, столь неожиданной оказалась новость. Даже Прад выглядел растерянным.

Именно он и заговорил первым, после нескольких минут тишины:

— Значит, мы имеем дело с богом… Мда, серьёзная задачка…

— Но это же не Будда или Иисус Христос? — испуганно спросила Арина, представив, что ей придётся убить того, в кого верит почти половина планеты.

При слове "Будда", Гита вздрогнула, тоже с опаской посмотрев на Эрнста.

— Нет, само собой это ни один из троицы главных богов — это кто-то древний, скорее всего языческое божество, они ведь тоже способны жить очень долго. — Поспешно успокоил тот.

Арина с облегчением вздохнула:

— Что ж, если это забытый бог, нам есть чем его удивить, — она усмехнулась, подбросив в руке лунный камень.

Прад не оценил её оптимизма. Встал и принялся расхаживать из стороны в сторону:

— Плохо. Очень плохо! Боги. Старые боги, не так просты как кто-то может подумать… Этот камешек не поможет. Пиктограммы тоже бесполезны…

— Почему? — оживилась Арина, — вы же говорили, что минералы и символы, попавшие на нашу планету извне, способны убить кого угодно, ну разве, что кроме Ганталианта…

— … и кроме бога. Лунный камень — это часть Луны. Луна — спутник Земли, а значит хоть и неземного происхождения, но часть нашего мира. Тут может помочь лишь субстанция из очень далёкого места. Очень далёкого.

— Ну, не знаю, — нахмурилась Арина, которой надоело быть постоянно неправой, — я бы всё же попытала счастья. Мы с этим камушком знакомы не первый день — я знаю его силу — это серьёзное оружие, во всяком случае, какого-то там забытого божка одолеть должно.

— Нет. — Отрезал Прад.

— Капитан, ну с чего вы взяли? — возмутилась она.

— А вот с чего! — Прад снял пальто, продемонстрировав на пиджаке круглые дырки с обожжёнными краями, как от автоматных пуль. Расстегнул рубашку — на теле ни царапины. — Видишь? Я не ставил никакого барьера, когда ты стреляла в Эрнста. Я закрыл его своим телом! Обычные пули ранили хотя бы тело!

Арина не поняла, что конкретно имеет в виду Капитан, и, судя по лицам присутствующих, не поняла только она. Гита поджала губы, уставилась в одну точку, Константин Львович посмотрел на Прада с нескрываемым восторгом, будто впервые увидел, и только она откровенно тупила.

В конце концов, Арина не выдержала:

— Да! Все вокруг такие умные, одна я — дура, но кто-нибудь мне объяснит, что происходит?!!

Гита попыталась ответить, но у неё запершило в горле.

Бывший Ганталиант, не отрывая глаз от Капитана, тихо произнёс:

— Он тоже Бог…

Глава N4. Бог