пусть поживет у нее. И ей веселее, — а то она все тоскует одна в доме, — и помощь в хозяйстве мужская пригодится. Тут прохудилось, там развалилось, огород запущен: трудно стало Марии Тихоновне справляться, в ее-то годы. А Миша оказался довольно рукастым, хоть и не чета, конечно, ее покойному мужу: тот все умел, что ни скажи. У этого Миши хорошая была черта: он помогал с охотой. Настоящий же Миша, который племянник, работать страшно не любил, да и зятья Марии Тихоновны тоже, и, что уж говорить, дочки работу деревенскую не жаловали, белоручками сделались в городе. Только старшая бралась помогать по хозяйству, когда приезжала. Но приезжали дети редко… Так что Миша (который не-Миша) оказался Марии Тихоновне очень кстати и много полезного в доме сделал.
А потом зима накатила. Дороги развезло, темень, в огороде уже делать нечего, да и в доме Миша все починил, что сумел. Стал он тосковать. Мария Тихоновна чувствовала: уйдет скоро. Печалилась, да куда деваться-то? Не удержишь мужика, чай она не красна-девица…
Так оно и вышло. В начале декабря Миша сказал: «Вспомнил я, Мария Тихоновна, кое-что. Не все, но вот: женат я, в Москве у нас с женой квартира. И Юрием меня зовут. Фамилию никак не поймаю, крутится в голове, только думаю ее ухватить, она выворачивается и уплывает, будто селедка…»
— Что еще он вспомнил?
Мужчины пили душистый травяной чай. Предусмотрительный Толя принес две упаковки печенья, выложил на стол. Мария Тихоновна унесла их куда-то, а им выдала к чаю окаменевшие сушки.
— Это не от жадности, не подумай, — шепнул Овчинников детективу. — Бедствуют старики. А рядом такие поселки…
Толя умолк, не закончив фразу. Понятно, почему: он и сам жил в «таком» поселке. Но обычно человек, даже с развитой эмпатией, не думает о бедственном положении ближнего, пока не столкнется лицом к лицу с удручающей нищетой. Что уж говорить о тех, кого природа лишила способности сочувствовать.
— Еще… — Мария Тихоновна задумалась. — А, вот чего сказал: детей у них нет. А они хотят.
Мужчины переглянулись. Вот те номер. И что же это Юра вспомнил? Жизнь с Оксаной в Москве, еще до рождения детей и переезда в Энск?
— Имя жены не называл?
— Катя.
Мужчины снова переглянулись. У Юры имеется любовница?
— А адрес? Может, записал его вам? Мол, заходите в гости, если в Москве окажетесь?
— Да ты что, мил человек, как же я в Москве-то окажусь? Дети мои по другим городам разъехались, а самой мне туда не добраться… Не говорил он ничего про адрес. Но обещал меня навестить, как только семью найдет. С гостинцами, сказал, приеду, чтоб к Новому году…
Может, конечно, и приедет, подумал Кис, но ждать Юру тут, у старушки, они не станут. Сами его найдут.
— Телефон свой тоже не оставил?
— Телефон? Погоди-ка, милок, телефон свой он выбросил! Сказал, что сломался. А я его из мусорного ведра… Сейчас-сейчас, куда же положила? Жалко мне было вещь, дорогая ведь, починить же всегда можно! Думала, может, кому из детей моих пригодится… — старушка шуровала по ящикам старого линялого буфета с резьбой в виде виноградных гроздей. — Вот он! — Мария Тихоновна торжествующе подняла над головой айфон последней модели.
Толя взял его первым, покрутил в руках.
— Надо к нему зарядку найти. Может, просто разрядился, — протянул он мобильный Алексею.
— Или батарея пришла в негодность, пока Юра по речке гулял. Я завтра в Москве куплю новую. А ты пока у Оксаны шнур поищи и поставь на зарядку. Мало ли, вдруг сработает. И спроси, знает ли она пароль от телефона мужа. На его письменном столе домашнем поищи, люди часто записывают на каком-нибудь листке, календаре, ежедневнике…
— Ты меня учишь азам, не пойму я? — обиделся Толя.
— Что ты! Я так, машинально, мысли вслух… И, Толик, пока ничего про «любовницу» Оксане не говори.
— Вот уж не мог я подумать, что у Юрки есть баба на стороне!
— А с чего ты взял, что есть? — урезонил Толю детектив. — Может, это бред, сфабрикованный его искалеченной памятью? Вспомнил женщину да почему-то решил, что она его жена. А она, может, сестра! Так что молчок, не стоит расстраивать Оксану, пока не проверим факты. Ты ей хорошие новости привезешь: Юра жив, и исчезновение его объяснилось! Не скрывается он от жены, не в бегах, не похищен — просто не помнит. Сразу скажи ей, что память скоро вернется, все будет тип-топ. Пусть Оксана наконец порадуется! А то на нее смотреть больно…
— Ты что же это, меня кинуть хочешь? Анатолий смотрел недовольно.
— Сам не справишься разве? Хорошую новость сообщать легко и приятно!
— Так она же спросит: ну и где он, Юрочка мой?! А я чего буду отвечать? Как ты хочешь, чтоб я про бабу ту не рассказывал? Нет уж, поехали вместе, сам выкручиваться будешь.
Овчинников был полностью прав. Кис не вдумался в ситуацию, не представил ее. Казалось, сегодняшняя программа выполнена с блеском, следы Юрия Шаталова обнаружились, информация положительная — ну и все, можно домой!
А вот и нельзя. Оксана, конечно же, спросит, где сейчас муж. И отвечать что-то надо… И это его работа — ему за нее деньги платят, ему и отчитываться о результатах.
— Ты прав, едем вместе, — отозвался он. Толя тут же принялся названивать:
— Анка, не поверишь, мы Юрку нашли! Приехать сможешь? Маме лучше?… Жена сейчас у матери, но обещает подтянуться, — доверительно сообщил он детективу. — Да, постарайся! — вернулся он к трубке. — Представляешь, какая новость! Пир закатим!
— Я вернусь через десять минут, подожди меня, — сказал ему в свободное ухо Алексей и сел машину.
В деревенском магазине он накупил полный багажник консервов, круп, сахара и прочей бакалеи, также печенья, варенья, конфет. Вернулся к Марии Тихоновне. Толя все еще разговаривал с женой, слегка преувеличивая свои заслуги в нахождении Юриных следов. Но Алексея это не волновало. Он выгрузил из багажника сумки, наскоро расставил банки и пакеты по полкам в доме Марии Тихоновны, испытывая страшную неловкость при виде благодарных слез на морщинистых щеках, и сел в свой джип.
— Хорош, кончай болтать, — махнул он Овчинникову и, подождав, пока тот усядется в свою тачку, тронулся.
Оксана выскочила из дома, едва завидев их машины.
— И где же Юра? Толик, Алексей, вы ведь нашли его?!
Кис слегка растерялся. Откуда она… А-а-а, Толик ведь жене позвонил! Ну, ясно.
— Анюта мне рассказала, — возбужденно говорила Оксана, и на лице ее снова проступили красные пятна. — Она сейчас подъедет, Толь, ее маме лучше! Мы отпразднуем эту новость! Боже милостивый, спасибо тебе!
Алексей не был согласен с такой адресацией благодарности, но спорить не стал.
— Но где же Юра, где он? Мы можем поехать нему? Прямо сейчас?
— Оксанк, мы пока не знаем… Пойдем в дом, мы тебе все объясним, — и он покосился на детектива: призрак любовницы омрачал радость.
— Да, пойдемте в дом, пойдемте! Я сейчас стол накрою, и Анюта подтянется, закатим пир!
— Я очень рад, что нам удалось… — начал было Алексей, но решил не соперничать с «божьей милостью» и смял фразу, — рад, что нашелся Юрин след. — Но на ужин я, к сожалению, остаться не смогу, мне придется откланяться: дела.
— И слышать не хочу! — вскричала Оксана, ухватила детектива за рукав куртки и буквально потащила к дверям. — Такое событие, и все благодаря вам!
Детектив усмехнулся: эта трактовка ему нравилась больше.
— Мы должны вместе отметить! — сыпала восклицаниями Оксана. — А хоть позвонить Юре можно?
Они уже вошли в дом, остановились в гостиной.
— Давайте присядем, — предложил Алексей. Оксана насторожилась. Казалось, даже ухом повела, как кошка. Но послушно села, сплетенные руки положила на колени.
— Итак, как вы уже знаете от Ани, мы обнаружили следы Юры в деревне у одной бабушки, Марии Тихоновны, — начал Кис. — И вы также знаете, что после ранения у вашего мужа случилась потеря памяти.
Оксана кивнула.
— Как вы и предполагали…
— Да. Юрий добрел до дома Марии Тихоновны, она поначалу приняла его за своего племянника… — повествовал Алексей.
— Погоди, давай расскажем по порядку! — встрял Овчинников. — Как мы его искали, как нашли…
Понятно, Толе нужна его «минута славы». Да только Оксане все это по барабану. Ее интересует исключительно то, что напрямую связано с мужем, а не с этапами умозаключений сыщиков.
— Толик, — нерешительно проговорила она, — расскажешь потом, а? Сейчас, если можно, про Юру… Его там уже нет? У этой старушки?
— Он прожил у Марии Тихоновны два месяца. Но в начале декабря он… Слышь, Толик, надо телефон на зарядку поставить, — вспомнил Кис.
— А, да, черт, забыл совсем. Оксанк, шнур от Юриного айфона где, не знаешь?
— Это Юрин? — вскочила Оксана и, взяв в руки мобильный, любовно его погладила. — Он его у бабушки оставил? Шнур должен быть в кабинете, в первом ящике письменного стола слева, посмотри, Толь. Так что же случилось в начале декабря?
— У него воспоминания стали всплывать. Но какие-то давние. Так часто бывает при амнезии: сначала возвращаются более ранние по хронологии события. И у Юры вдруг забрезжило в памяти, что он живет в Москве. Он собрался и ушел от Марии Тихоновны, которая его приютила.
— Толя, свози меня потом к ней, я отблагодарю за то, что заботилась о моем Юрке! — воскликнула Оксана. В голосе ее послышались слезы.
Алексей, который по роду деятельности сталкивался исключительно с бедами человеческими, знал, как несчастье изматывает нервы, как разрушает здоровье, обессиливая тело и дух. Одно из последствий этих разрушений — депрессия и повышенная склонность к слезам. Ему самому не пришлось пережить подобное (к счастью!), но у близкой подруги беда пару лет назад приключилась: она потеряла сына. И Алексей видел, как в мгновенье ока всегда спокойная, улыбчивая женщина превратилась в скорбную, с постоянными слезами на глазах «Пьету». Ту «Скорбящую» Микеланджело, которая произвела на них с Александрой сильнейшее впечатление в соборе Святого Петра в Ватикане… Надо отдать должное Оксане: она изо всех сил старалась держаться и не плакать.