Поначалу она была безумно рада такой внезапно открывшейся возможности: не побеспокоило даже и то, что её новый начальник с первых же дней повёл себя крайне некорректно по отношению к ней. Киряк в тайне лелеяла в душе надежду, что теперь, когда она будет рядом с объектом своей любви, любые тяготы оперативной работы станут ей по плечу. Однако всё вышло как раз наоборот. Ответных чувств у своего избранника она по-прежнему не вызывала, а вот на службе теперь был ад в самом прямом смысле этого слова. Все прежние трудности работы в районном отделе внутренних дел теперь стали казаться для неё цветочками. И всё же, несмотря ни на что, молодая оперативница мужественно терпела – стиснув зубы, работала вопреки всему и вся.
Чтобы перебороть внутреннюю неуверенность в собственных физических силах, Олеся Сергеевна стала посещать секцию боевых единоборств. Поскольку от природы она была худощава и имела довольно небольшой вес, то в борьбу решила не идти, прекрасно понимая, что в случае необходимости ей будет довольно трудно справиться с крупным и сильным мужчиной. В этом случае ей могла бы помочь лишь ударная техника ведения боя. Немного поразмыслив, она выбрала наиболее подходящий для себя вид единоборств – Киряк решила заняться каратэ.
Первые полгода занятий этим видом боевых искусств было непривычно всё: начиная от труднопроизносимых японских терминов и заканчивая самой философией каратэ. Однако со временем она настолько увлеклась и втянулась в процесс тренировок, что в итоге смогла увеличить их количество до пяти в неделю. Это закономерно отразилось на качестве занятий. И уже через два года регулярных тренировок Киряк решилась на следующий шаг, попробовав выступить на любительских соревнованиях, которые только-только начинали вновь проводиться в нашей стране. И хотя никаких медалей она тогда не завоевала, но зато уверенность в собственных силах с каждым днём всё быстрее и быстрее возвращалась к ней. Правда, стоит отметить, что и мозолей на выступающих частях кулаков заметно прибавилось, а с длинными ногтями и вовсе пришлось расстаться навсегда.
Но это были уже мелочи. К тому же время шло, и раны в душе потихоньку зарубцевались, да и сама она стала психологически намного устойчивее, с более спокойным отношением к ужасам повседневной работы: защитный психологический механизм работал, а начинающаяся профессиональная деформация личности становилась лишь закономерным следствием этого процесса.
Заканчивая своё выступление, подполковник Шереметьев подытожил:
– Дежурная следственно-оперативная группа вместе с экспертом-криминалистом уже выехала на место. Но… случилась неприятность. Мне сейчас позвонил дежурный следователь и сообщил, что наш оперативник, старший лейтенант Сидоров, поскользнулся на пороге подъезда, да так сильно повредил себе голеностоп, что не может теперь ступить на ногу. Его уже отправили в травмпункт, поэтому – требуется замена. Так … – задумчиво произнес подполковник и обвёл глазами всех присутствующих.
Остановив взгляд на Олесе Сергеевне, он указал на неё подбородком, видимо, таким образом сделав свой окончательный выбор.
– Так… от нас на место происшествия отправится капитан Киряк. У кого-нибудь есть ещё какие-то вопросы? – уточнил Иван Николаевич.
Вопросов ни у кого не оказалось.
– Тогда прошу всех приступить к своим служебным обязанностям. Ну… и с праздником всех, товарищи, – закончил утреннюю внеочередную планёрку Шереметьев.
Глава 4
– Олеся Сергеевна, здравствуйте! Как я рад вас видеть! Как хорошо, что прислали именно вас! Хоть одно трезвое лицо увижу за сегодняшний день, – было первое, что услышала Киряк, едва зайдя в подъезд девятиэтажки.
На площадке первого этажа около настежь раскрытых дверей лифта с чёрным чемоданчиком в руке стоял пожилой седовласый человек и приветливо улыбался.
– Здравствуйте, Виктор Феликсович, – поприветствовала она криминалиста.
Они с Сайбохом были знакомы уже давно и потому находились в определённых приятельских отношениях, правда, ровно настолько, насколько позволяла разница в возрасте. Олеся Сергеевна, которой менее чем через месяц должно было исполниться тридцать три, вполне могла годиться тому в качестве дочери.
– Что тут у вас, Виктор Феликсович? Несчастный случай или, может, вы усматриваете здесь криминал? – с ходу поинтересовалась Киряк, приступая к осмотру места происшествия.
При поверхностном осмотре пока действительно ничто не указывало на криминальный характер смерти. Не было ни видимых следов борьбы, ни телесных повреждений, ни следов крови. Одежда была цела и невредима, имея внешне опрятный вид. Складывалось впечатление, что по какой-то пока неизвестной причине молодой человек просто лёг в лифте на пол и умер. Единственным, что обращало на себя внимание, был выраженный запах алкоголя и ещё какого-то химического вещества внутри кабины лифта.
– Нет, пока что говорить об отравлении алкоголем или о передозировке наркотиков рано, нужно будет дождаться результатов лабораторного исследования крови. А так… никаких признаков травм или ранений. А сказать по правде, так я, пока что вообще никакого криминала здесь не усматриваю, – уверенно заявил эксперт. – Хотя, несомненно, окончательные выводы можно будет сделать только после проведения судебно-медицинской экспертизы.
– Понятно. А откуда кровь здесь взялась? – удивленно воскликнула капитан милиции, внимательно рассматривая свои руки.
На резиновой перчатке виднелось маленькое, не больше двухкопеечной монеты пятнышко крови.
Сайбох с удивлением взглянул на находку, после чего, не сдержавшись, выразил искреннее удивление:
– Олеся Сергеевна, вы не перестаете меня удивлять!.. Хотел бы я знать, где это вы умудрились обнаружить кровь? Я только что осмотрел труп с ног до головы: на нём нет ни ран, ни крови.
Киряк и сама была не менее озадачена неожиданной находкой, поскольку совершенно не знала, где именно и в каком месте коснулась перчаткой крови. Однако факт оставался фактом, и теперь уже на пару с экспертом-криминалистом они тщательно, буквально сантиметр за сантиметром, провели повторный осмотр мертвого тела. Для этого Олеся Сергеевна даже сменила резиновые перчатки, чтобы использовать чистые как маркер нахождения следов крови. Однако это не принесло успеха – источник кровотечения так и не был обнаружен.
Всё это уже начинало казаться странным.
Сайбох озадачено покачал головой из стороны в сторону. Для него, специалиста с более чем тридцатилетним стажем, пропустить место, где на трупе имелась бы кровь, а он её не заметил, был вопросом профессиональной чести.
– Олеся Сергеевна, давайте сделаем так. Раз не получается обнаружить обычным путём, то будем менять тактику. Вспомните, пожалуйста, когда вы вначале приступили к осмотру трупа, то каких именно частей тела касались?
Киряк оторвала взгляд от мертвого тела Никитина и удивленно посмотрела на криминалиста. Но затем, видимо, поняв ход мыслей Сайбоха, послушно закрыла глаза, погрузившись в воспоминания. Когда она открыла их вновь, то, не задумываясь ни на секунду, быстро повторила порядок первичного осмотра.
И – о чудо! – на перчатке вновь отпечаталось крохотное, правда, уже в два раза меньше первого, пятнышко крови. Только теперь, в отличие от предыдущего раза, сыщики знали точно, где искать следы крови. И этот очередной осмотр позволил им наконец-то выявить источник мизерного наружного кровотечения. Им оказалась очень маленькая, не более трёх-четырёх миллиметров в длину, колото-резаная ранка волосистой части головы, находящаяся прямо у основания затылка.
– Что это за ранение такое? Оно что, могло привести к смерти Никитина? – поинтересовалась Олеся Сергеевна у криминалиста.
Пожилой эксперт был также явно озадачен. Порывшись в чемоданчике, он извлёк оттуда какой-то тонкий стальной щуп и произвёл аккуратное зондирование раны, очевидно, пытаясь обнаружить раневой канал. Спустя некоторое время ему это удалось. Неожиданно зонд словно провалился в пустоту, глубоко погрузившись в человеческую плоть. Из ранки тут же вытекло большое количество темной свернувшейся крови и парочка сгустков, после чего наружу стала медленно истекать окрашенная кровью полупрозрачная жидкость.
Завершив манипуляции, Сайбох снял со своего мясистого носа очки в тонкой металлической оправе, почесал в задумчивости переносицу, а затем, вновь водрузив их на прежнее место, обратился к сотруднице уголовного розыска.
– Если честно, Олеся Сергеевна, то пока что я затрудняюсь ответить вам на этот вопрос. Хоть я и не судебный медик, а эксперт-криминалист, но мой опыт подсказывает, что скорее всего, да. Обратите внимание: из ранки сочится ликвор. А это может означать лишь одно: имеется сообщение со спинномозговым каналом. Но… только судебно-медицинское вскрытие расставит всё на свои места. Хотя, конечно, если рассуждать чисто теоретически… Например, удар был нанесен какой-то толстой, прочной, очень острой стальной спицей… или тонким узким медицинским стилетом. А так же при условии, что удар пришёлся точно в область основания черепа и при определенном угле наклона… то в таком случае это вполне могло привести к мгновенной смерти. Единственное, что меня смущает, – почему практически не было наружного кровотечения?.. Но всё это, как я уже и говорил, пока что относится лишь к разряду теорий. А потому давайте не будем спешить и делать скоропалительные выводы. Извиняюсь, но повторюсь вновь: всё станет ясно после результатов вскрытия. В любом случае версия убийства теперь выходит на первый план, – категорично заявил Виктор Феликсович.
Услышанное взволновало Киряк. Она прекрасно понимала, что если это действительно окажется убийством, то, учитывая, кем являлся в криминальной среде Никитин, вывод напрашивался только один – убийство заказное. Правда, исполненное столь изощрённым способом, что вызывало пока определенные сомнения. Действительно, если это «заказуха», то почему для своих преступных целей убийца не использовал что-то традиционное, например, огнестрельное оружие или нож.