– Мне очень хочется попробовать, Флойд. Понимаете?
– Слушайте, Миша. Это всё лирика. Ну вот станция приземлилась, эмпаты и вечные объединились в новый социум. Допустим. Но ты так и не ответил, а что они все вместе жрать будут? Ведь синтезаторы больше не работают.
– Ну, – неуверенно произнёс Мишка. – Они сделают луки и стрелы и пойдут охотиться в лес.
– Не смешите!
– Я очень серьёзен, Флойд. Я чрезвычайно серьёзен.
– Вы понимаете, что вас просто убьют? Не сотрут память, а именно: раз – и навсегда…
– Я готов рискнуть.
– Но ради чего?
Мишка долго молчал, собираясь с мыслями. Ему очень хотелось, чтобы Флойд понял.
– Когда я разбирал свои архивные файлы, – наконец заговорил Мишка, – я наткунулся на множество изображений Изольды.
– Я догадался, что когда-то вы были близки, – небрежно заметил Флойд.
– Да. И я тоже об этом догадался. А Изольда даже сохранила какие-то воспоминания об этой близости. Но сейчас, когда мы встртились, в нас даже ничто не шевельнулась. А ведь мы любили друг друга. Понимаете, Флойд? Любили. А теперь совершенно забыли эту любовь. Но это не правильно, Флойд. Люди никогда не должны забывать того, кого любили. Люди должны помнить свою любовь. Иначе они не люди, а эмпаты какие-то. Дикие и вонючие.
Флойд молчал, а потом вдруг заявил:
– Возможно, ты и прав. Я бы, может быть, даже попытался бы остановить тебя, но я заметил в словах Изольды одно противоречие, на которое ты не обратил внимания. Она утверждала, что рождаемость остановлена из-за опасности перенаселения станции. В тоже время она призналась, что население посёлка это бывшие вечные. И вот тут возникает одно несоответствие. Откуда же тогда эмпаты берут свои жертвы?
– Ты хочешь сказать?..
– Что на станции вполне себе жизнь идёт своим чередом. А избытки населения они просто ссылают вниз, на Землю. И превращают в эмпатов.
– Но это же…
– Слушай, да, – кивнул Фрол. – Самый обычный каннибализм. Эмпаты топят в озере свои жертвы, реактор перерабатывает тяжёлую воду в сырьё, оно идёт наверх, а оттуда нам присылают продукты. Мы пожираем своих детей.
16.
Лифт шуровал вверх с заметным ускорением, и Мишку всё сильнее прижимало перегрузкой. Сначала он сел на пол, а потом и вовсе лёг. Лифт явно не был оборудован для таких путешествий, но Мишке было плевать. Ему вообще на всё было плевать, с тех пор как он увидел Колясика, бегающего по посёлку с плазменным степлером наперевес. Именно в тот момент пришло к Мишке понимание, что всё, кончилось его вечное дежурство, а вместе с ним и его глупая вечная жизнь. Только надо было сделать напоследок что-то очень важное. И все эти дни он пытался понять – что же именно? И вот теперь понял.
Перегрузка сменилась невесомостью, а потом потолок стал полом, и Мишка понял, что прибыл к месту назначения. Лифт остановился. Всё, приехали.
– Масла и сисек всем поровну, – задумчиво произнёс Мишка и, сняв с предохранителя плазменный степлер, вышел из орбитального лифта.