Дергает рукой, я падаю на колени, сбивая их в кровь. Рыдаю и вцепляюсь в его кисть. Пытаюсь передвигаться гуськом, а не скрести ногами по асфальту, когда он тащит меня к подъезду. Больно и унизительно, но в моем положении особенно не по привередничаешь.
Консьерж в подъезде провожает меня настолько равнодушным взглядом, что сразу становится ясно, кричать «спасите-помогите» бестолку. Но в последнюю секунду что-то мелькает в его взгляде. Недоумение, как будто бы. Что ж, оно и понятно: я неоднократно бывала тут, но проходила как леди. Мужчина, что был рядом со мной, галантно придерживал дверь и меня под спину, чтобы поймать, если вдруг от счастья ноги держать перестанут. Честно? Я была к тому близка. Улыбалась и искрилась как наш город, когда половину бюджета из казны тратят на новогодние украшения.
На лифте поднимаемся на третий этаж, а из него я вываливаюсь, падая на четвереньки, получив мощное ускорение от того же подонка, что давил на свежую рану.
— Сволочь! — выпаливаю, не выдержав.
— В самом деле, — слышу смешок и холодею от того, что узнаю голос мужчины. — Зачем так грубо?
Голову не понимаю, пытаясь сообразить, во что вляпалась. Мужчина в паре шагов от меня — Дмитрий Зотов, владелец бара, в котором я работаю. А учитывая, что увезли меня на моей же машине от входа для сотрудников, логично предположить, что угонщик выбежал оттуда же. Но зачем им я?
Зотов подходит вальяжной походкой, протягивает мне руку. Не принять ее опрометчиво, я приподнимаю левую ладонь и, вытерев ее о джинсовые шорты, вкладываю в его, с трудом поднимаясь.
— Прошу, — указывает на распахнутую дверь в квартиру. — Пока в качестве гостя. Но все зависит от того, готова ли ты к сотрудничеству.
Ох, не нравится мне ни его тон, ни эта скрытая угроза. Разуваюсь, сообразив, по какой причине он вдруг замер в прихожей. Послушно прохожу в просторную гостиную, сажусь в огромное кожаное кресло, к которому он меня подводит. Чувствую себя неуютно, робко оглядываюсь, пока он устраивается на журнальном столике напротив меня, смиряя насмешливым взглядом.
— Ситуация не в твою пользу, Александра, — начинает хозяин квартиры и положения, а мои глаза расширяются от страха вперемешку с удивлением. — Смотри, какая интересная картина вырисовывается. Четыре года ты работаешь в «Гаване», лучшем баре города. Я видел тебя, неоднократно. Профессионал. Ловкая, дерзкая, твои шоу — выше всяких похвал. А потом вдруг увольняешься и оказываешься у меня, где мужики готовы сами себе наливать, лишь бы ты еще хоть одну пуговичку на блузке расстегнула, — один из прошедших вслед за нами парней издает паскудный смешок, виляя хвостиком перед шефом, а я не удерживаюсь и бросаю на него презрительный взгляд. — Дерзкая, — тянет с хрипотцой Зотов, блаженно прикрывая глаза и растягивая губы в ухмылке. — Надолго ли хватит твоей наглости, если я, скажем, выйду и оставлю тебя немного поразвлекаться с тремя голодными до свежего мясца мужиками?
— Что? — переспрашиваю с ужасом, облизывая сухие губы. Вжимаюсь спиной в кресло и отрицательно мотаю головой. — Не надо. Зачем Вам это? Что я сделала?
— Она спрашивает, — вздыхает Дмитрий горестно. — По-хорошему не получится, что ж… — кивает одному из парней и тот достает из-за пояса пистолет, вставая справа от меня и приставляя его к моей голове. — Имя, Александра. Имя, фамилию и, если есть охота, можешь пожаловаться на тяжелую женскую долю.
— Да о чем Вы вообще? — бормочу, скашивая взгляд на стоящего рядом.
— Ты хорошенькая, — улыбается мне Зотов, — но дуру из себя не строй.
— И в мыслях не было, — проговариваю четко, набрав слюны и сглотнув ком.
Вдруг раздается звонок в дверь, пистолет у моей головы дергается, я замираю, парализованная страхом, но парень успевает совладать с собой и выстрела не следует.
— Попей успокоительные, — морщится Дмитрий, глядя на подчиненного с неудовольствием.
— Так точно, шеф, — брякает парень.
Зотов переводит взгляд на того, кто звонил ему от моей машины и мотает головой в сторону:
— Открой.
В этот момент в дверь снова звонят, теперь уже настырнее, и парень с пистолетом опять дергается. Зотов раздраженно раздувает ноздри и стискивает зубы, перестав быть похожим на того самодовольного симпатягу, что принимал меня на работу. Нет, этот мужчина — настоящий хищник. Безжалостный и опасный. А я — просто дура, что не послушала брата. Надо было звонить ему… а теперь, если убьют, а тело спрячут, он искать будет. Жизнь на это положит, а у них с женой скоро малыш.
Горько всхлипываю от жалости к дорогому сердцу человечку и не сразу ловлю повисшее в комнате напряжение.
— Шеф… — роняет растерянно тот, что с пистолетом, привлекая внимание к вошедшему в комнату мужчине.
Зотов поворачивает голову в сторону двери, мое сердце замирает, но с его смешком разбивается вдребезги:
— Решил заглянуть на огонек?
— Вроде того, — хмыкает Даниил, засовывая руки в карманы. — По какому поводу веселье?
Глава 3
— Твоя принцесса пытается сделать из меня идиота, — сообщает Зотов, раздраженно цокая языком. — Смотрит в душу своими мультяшными глазищами и разыгрывает святую невинность. Качественно, должен заметить. Я почти купился.
— Я не понимаю, — лопочу, переводя взгляд с одного на другого. — Что вы пытаетесь мне вменить?!
— Вменить, — прыскает Зотов.
— У нее братец участковый, — ухмыляется Даниил, садясь на подлокотник кресла, на котором я сижу. — Понахваталась. Да, солнце? — касается пальцами моего подбородка, поворачивая и задирая мою голову. — Привет, сладкая, — подмигивает и поддевает мой нос указательным пальцем. — Так в чем дело? — поворачивает голову к Зотову.
— Я все думал, с хера ли она ко мне приперлась, — рассуждает Зотов с паршивой улыбочкой. — И наконец-то догнал. Сначала она спровоцировала драку в баре, потом осталась разгребать срач, села в свою тачку и дождалась того, кого впустила через вход для сотрудников подо всю шумиху. Но вот незадача, оказалась обузой, и он бросил ее в одном уютном дворике, а сам слинял.
— Что взял?
— Как будто бы ничего. Сейф не взломан, хотя не исключаю, что тупо не успел. Мои парни его засекли и погнали. Но, он второй тачкой заблокировал их, потеряли время. Когда нашли, он уже ушел. Но Сашенька ломается и не желает раскрывать личность преступника. Думает, наверное, что он одумается, придет и спасет ее, унеся в закат.
— Солнце, последний шанс, — Даниил гладит меня по голове, неимоверно раздражая и этими движениями, и вообще своим присутствием. Позвала на свою голову! Откуда они вообще друг друга знают? Или это нормально, просто завалиться на огонек по-соседски?
— Ты серьезно? — вскидываю голову, сталкиваясь с Даней взглядом. — Серьезно?! — повторяю громче и визгливей.
— Сменить «Гавану» на «Дублин», — морщится Даня и качает ладонью в воздухе. — Такое себе, малыш.
— Я три бара в центре сменила после «Гаваны», дебил! — ору на него, сорвавшись в истерику. Бью по пистолету, все еще приставленному к моей голове, парень с грохотом роняет его на пол, но мне плевать: двигаюсь в кресле подальше от Дани, разворачиваюсь, чтобы вопить ему в лицо. — Месяца не проходит и повторяется один и тот же концерт! Если бы не Крис, мне из-за тебя, мудака, пришлось бы в соседний город переезжать!
— Еще одно оскорбление, сладкая, и я вернусь в свою постельку, — цедит Даня, а я толкаю его левой рукой.
— Да пошел ты! Вали! Одни неприятности от тебя! Только жизнь начала налаживаться, только на ноги встала! — смотрю на него, от гнева аж трясусь. Кулак только на одной руке получается сжать, ссадины пульсируют, по руке от раны стекает раздражающая струйка крови. Но ярость и адреналин — прекрасные обезболивающие. Еще бы губы не дрожали как у обиженного ребенка, да в глазах слезы не стояли. — Ненавижу тебя, — роняю тихо.
Моргаю и опускаю голову, скрывая свое наверняка жалкое лицо за волосами. Забираюсь на кресло с ногами, обхватываю себя и сижу, тихо плача от бессилия.
— Кажется, девочка обиделась, — прыскает Зотов.
— Я бы тоже обиделся, — раздается насмешливый бас, который я узнаю моментально и едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться в голос. Радуюсь, что моего лица не видно и продолжаю шмыгать носом, пока мужчина заканчивает фразу, — если бы меня трахнул женатый мужик, забыв сообщить о своем статусе, а его психованная жена преследовала по всему городу.
— Погоди, — через смех проговаривает Зотов, — так это она тебя бросила?
— Да пошел ты, — огрызается Даниил, но Зотов ржет только громче.
— У девчонки кровотечение, — басит мужчина рядом. — Никого не смущает?
— Поэтому мы тебя звать и перестали. Ты зануда, — подкалывает его Зотов.
— Надо обработать и прикрыть. Сколько она уже в таком виде? — снова задирает мою футболку, а я скашиваю на него злобный взгляд. — Отвезу к Арсению. Потом поговорим.
— Хер там плавал, — шипит Зотов. — Сначала она расскажет, кому помогла ввалиться в бар.
— Психуешь так, будто он лично твой, — ехидничает Даня, а до меня потихоньку начинает доходить, как эта троица связана.
Только вот… на хрена громила влез в собственный же бар? Очень странно… Впрочем, мне до этого никакого дела. Моя задача — выжить. И, раз уж он соизволил присоединиться, шанс есть. Увезти меня хочет? Возражать не стану.
— Наш, — в той же язвительной манере отвечает Зотов, — и вам прекрасно известно, что…
— Не при девке, — обрывает его громила и приказывает мне: — Рассказывай. И без лирики. В твоих же интересах.
— С какого момента? — уточняю устало.
— С «Гаваны», — хмыкает Зотов. — Страсть как интересно!
Он подмигивает Дане с широкой наглой улыбкой и в нетерпении ерзает задницей по столику. Даня закатывает глаза, опершись спиной на спинку и пристроив ладонь на моем плече. А здоровяк скрещивает ручищи под грудью, буравя меня въедливым взглядом.
«Цирк», — кривлюсь мысленно.
Расслабляю и опускаю колени на противоположный от Дани подлокотник. Выдыхаю раздражение и медленно наполняю кислородом легкие, пытаясь не обращать внимания на боль уже не просто в плече, а во всем теле.