к ней нельзя не то что прикасаться – даже подходить близко. Тут же возник новый вопрос: сколько их вокруг? Дойдет ли он до колючки теперь, когда на пути, возможно, раскинулись подобные ловушки?
Сначала он присматривался к другим краям поляны, пытаясь заметить, где еще воздух ведет себя странно, но ничего подозрительного не увидел. Точнее, подозрительным теперь казалось все, а затем пришло озарение: ветки. Их можно кидать в разные стороны, и они точно укажут, где смертельная ловушка, а где путь чист. А еще лучше – камешки, они тяжелее, компактнее, точнее летят, и их можно набрать в карман! Забыв о боли в ноге, Иван принялся искать, но поблизости камешков не оказалось. Взгляд зацепился за вымазанную красным траву, там что-то блестело. Поборов отвращение, он пошарил среди стеблей тонким сучком и достал слегка погнутое кольцо. Золото мерцало приятным теплом, и Иван, недолго думая, спрятал его в карман. Можно подумать, кто-то придет его искать, а так хоть какая-то польза.
До самого выхода из леса он бросал ветки и какие-то мелкие орешки, пугаясь даже шевелящихся от ветра листьев. Все его тело превратилось в один сплошной орган восприятия, каждый шаг был взвешен, каждое движение – осторожно. Перед глазами отчетливо стояла яркая картина: облачко алого тумана и ошметки плоти на траве и стволах – все, что осталось от странного преследователя. Повторять его судьбу Иван вовсе не хотел.
Выйдя на дорогу, он вздохнул с некоторым облегчением, набрал камней, сколько позволяли карманы, и торопливо, насколько мог, зашагал на запад. То ли ему везло, то ли эти ловушки встречались реже, чем он думал, но на протяжении всего пути до границы Зоны ни один из камешков так и не взмыл в воздух, не застрял и не изменил своей траектории каким-либо другим способом. Все было спокойно – только завалы и мусор от урагана и та же странная спертость воздуха выдавали, что совсем недавно здесь произошло нечто необычное.
Колючку он миновал быстро, по привычному, давно заученному алгоритму, без шума и лишних движений, даже несмотря на поврежденную ногу. Диброву прошел не останавливаясь и уже приближался к Мартыновичам, застывшим, как и многие села по другую сторону колючки, в своей бесконечной пустоте и тишине. Впрочем, тишина продержалась недолго – стоило Ивану подойти к первому из домов, как вдалеке раздался гул, и едва сталкер успел нырнуть в дверной проем, к слову, совсем забыв о камнях и ловушках, снаружи, над самыми деревьями, в направлении к центру Зоны пронеслись четыре военных вертолета. Во дела! Значит, он не ошибся и без них тут не обошлось. Это точно секретные испытания! Но что же такое они тут испытывали? В голове пронеслись десятки статей и обсуждений, вычитанных на тематических форумах, посвященных теориям заговора, правительственным тайнам и сверхновым разработкам. Увиденное за последние несколько часов попадало под описание любой из самых безумных идей! Что, если они проверяют биологическое оружие, которое потом выкосит половину населения планеты? Золотой миллиард! Или это программа по освоению инопланетных технологий? Ходили же слухи об упавших тарелках, огнях в лесу и похищениях! А он, дурак, не верил! Но что же тогда получается? Что из этого всего – правда? В страхе Иван присел прямо на пол и схватился за голову. Что теперь делать? Логичный вывод напрашивался сам собой: выбираться отсюда как можно скорее.
Цепочку мыслей прервал грохот и скрежет металла. Иван вздрогнул и осторожно высунулся из дома. Совсем рядом, за перелеском оседал огненный шар, а над макушками деревьев поднимался густой черный дым. Что это взорвалось? Бомба? Или упал один из тех вертолетов? Инстинкты буквально тащили сталкера прочь от происходящего, но любопытство и азарт внезапно взяли верх: не зря ведь он оказался в гуще событий! Да, фотоаппарата нет, но в кармане лежит бесполезный в отсутствие сети телефон с пусть и плохонькой, но фотокамерой. Всего один и три мегапикселя, зато рабочие! Эх, и почему не додумался до этого, когда встретил того лесничего? Какой материал потерян! Конечно, это риск, но он только сфотографирует упавший вертолет, и все – приключение на двадцать минут, туда и обратно…
Лавируя между поваленными деревьями – ураган, разумеется, прошелся и здесь – и полуразрушенными домами, Иван устремился к месту за стеной сосен, откуда валил густой черный дым. Буквально через сотню метров обнаружилась проблема: камни в кармане подходили к концу, а новые в траве найти будет сложновато. Сталкер огляделся и увидел рядом с забором на противоположной стороне улицы горстку щебня, рассыпанную меж чернеющих трещин в асфальте. Иван подошел ближе и стал сгребать свежие боеприпасы, как вдруг понял, что те горячие на ощупь, а некоторые и вовсе обжигали. Один такой он выронил, ахнув от боли, а в следующий миг из трещин с шипением взвились струи огня. Правую руку и лицо обдало неистовым жаром, рукав вспыхнул, запахло палеными волосами. Сталкер упал на спину и покатился по земле, извиваясь и крича от боли. Поглощенный попытками сбить огонь, он не заметил, как налетел на поваленное дерево, кувыркнулся, что-то ударилось в затылок, и Ивана накрыла темнота.
– Врача сюда! Позовите врача! Здесь человек! – кричал молодой паренек.
– Успокойся, сержант, это не первый труп за сегодня. Врач уже никому не поможет, – ворчливо отозвался мужской голос постарше.
– Товарищ капитан… так ведь он живой!
– Ты врешь! – рыкнул капитан, и послышались торопливые грузные шаги.
– Никак нет… – пробормотал сержант.
Ивана подхватили за грудки чьи-то руки. Свежие ожоги отреагировали на движение новыми вспышками боли. Он поморщился, пытаясь хоть что-то сказать, но рот горел от сухости, а язык отказывался ворочаться, поэтому сил хватило только на болезненную гримасу.
– Живой! – рявкнул кто-то, и это слово понеслось из уст в уста, будто отдаваясь эхом: «Живой? Живой!» Где-то неподалеку застрекотали лопасти, Ивана забросили на носилки и понесли к вертолету.
– Шестьдесят три километра по прямой до нового КПП, – ворчливо скрипел голос над ухом, будто продолжая прерванный разговор. – Шестьдесят три! Расширение почти на семьдесят километров за четыре часа, и все после этой гребаной бури… Куда их девать? Говорят, из новых границ никого не выпускают, люди гибнут!
– Отставить панику! – отчеканили ему в ответ. – В столице разберутся!
– И с мертвечиной разберутся? И с пыхалками этими? Да потеряли мы эту землю, как ты не понимаешь!
Носилки резко взлетели вверх и проехались по направляющим, видимо, в салон транспортного вертолета. Иван приоткрыл глаза, и увидел над собой ребристый металлический потолок. Рядом было двое вояк, они сидели к нему спиной, глядя в один из иллюминаторов, и продолжали спорить.
Дверь захлопнулась, винты застрекотали громче и чаще, и вертолет, легонько качнувшись, оторвался от земли. Последним, что почувствовал Иван, прежде чем вновь провалиться в звенящую пустоту, было легкое кружение. Вертолет брал курс на Большую землю, прочь из этой новой, еще опаснее прежней, Зоны.
Часть 1
Глава 1
Лизонька закрыла глаза и раздраженно вздохнула. Крики никак не давали ей сосредоточиться на смете. Несмотря на то что ее кабинет находился на первом этаже, а хозяйский – на втором, и их отделяли толщи стен и отделки, голоса были настолько громкими, что доносились до нее регулярно. Возможно, виной всему вентиляция, которую хозяин сделал на западный манер, но разве это оправдание? Кому понравится работать, постоянно слушая фоном чужие ссоры? С месяц назад экономка пришла к Евгению Аркадьевичу и в сердцах высказала все, что она думает о таких условиях работы. Бизнесмен, казалось, даже смутился, извинился и обещал, что больше в ее рабочее время подобного не повторится.
И вот опять.
– Я не твоя собственность! – бушевал звонкий баритон хозяйского сына. – Не заставишь, и точка!
– Ты мне тут вольницу не разводи! – грянул бас Евгения Аркадьевича. В ответ грохнула дверь: очевидно, молодой Павел Евгеньевич в гневе покинул кабинет отца.
Лизонька откинулась на спинку просторного мягкого кресла и потерла кончиками пальцев виски. Все. Можно сосредоточиться и работать, сегодня сын ее шефа, скорее всего, уже не вернется. Девушка не знала, в чем была причина постоянных споров, но по доносящимся сквозь толстые стены обрывкам фраз догадывалась, что дело касается расхождения во взглядах на дальнейшую карьеру Павла Евгеньевича. Отец упорно запрещал ему самодеятельность. Куда-то ехать, с кем-то договариваться. Судя по всему, это напрямую касалось семейного бизнеса, но почему эти разногласия вызывали у Евгения Аркадьевича такой гнев, будто дело касалось не просто денег, но и самой жизни его сына, Лизонька не знала и, по правде говоря, не хотела знать. На ней висели ипотека, ремонт и далеко идущие планы, а такая сказочная работа, как тут, на дороге не валяется. Она посидела еще немного, расслабленно откинувшись в кресле, несколько раз наклонила голову влево-вправо, разминая затекшую шею, сделала глубокий вдох и вернулась к гораздо более понятным, нежели люди, цифрам и графикам.
К настоящей причине раздора между отцом и сыном ее догадки не были даже близки, но в одном все же оказались верны: сейчас Павел Евгеньевич, лавируя в пробках, уезжал все дальше к окраинам города и возвращаться сегодня точно не собирался.
Родители Кристины прочили ей большую карьеру в легкой атлетике. А до этого в гимнастике, фигурном катании и танцах. С коньками у девочки не срослось с самого начала, а с танцами не срослись родительские финансы. Пока ее сверстники играли во дворе, купались, загорали и лазили по гаражам, Кристина скучала на сборах и потела в спортивных лагерях, забыв про сон и любимые всеми детьми вкусняшки. Во время отборочных соревнований небогатую семью заметил бизнесмен и меценат Евгений Аркадьевич. Для семьи это была сказочная удача, а для маленькой спортсменки – новые круги ада. Тренировки и нагрузки удвоились, а время на отдых и хоть какую-то социальную жизнь совсем ушло в минус. Кристина зашивалась, пытаясь угодить суровому и требовательному тренеру, а родители только подливали масла в огонь, упрекая дочь, вместо того чтобы поддержать. Как-то раз в перерыве между занятиями тренер отлучился в буфет, оставив Кристину одну на полупустом стадионе. Такое случалось часто, и девочка обычно проводила свободные минуты, валяясь на матах в дальнем конце и разглядывая облака. Но сегодня ее настроение не задалось с самого утра: упражнения не шли, а усталость, ставшая за последние месяцы хронической, навалилась как пудовый мешок. В эти минуты ей и пришла в голову идея, как прекратить весь творящийся вокруг кошмар. Стадион обустроили по последним требованиям: тут имелись разнообразные снаряды, тренажеры, дорожки и еще много чего, но Кристину заинтересовала четырехметровая стенка рядом с трибунами. Девочка легко вскарабкалась на самый верх и, балансируя на последней перекладине, посмотрела вниз. Высота показалась ей вполне приемлемой для задуманного прыжка.