— Глянь, есть там твой? — заправщик кивнул на кучку чего-то мокрого, грязного и ржавого. — Оказывается, не ты один лось. Я проволокой с крючком пошуровал через дырку, какой там только дряни нет на дне.
Моего не оказалось. Два каких-то других. Судя по внешнему виду, не один месяц пролежали.
— Ладно, проехали, — сказал я, открывая машину. — Все равно уже погиб. Придется в дилерский центр ехать, новый заказывать, метку электронную прошивать. Неслабо так солярой залился. Золотая заправка.
— А кстати, заправляться-то будешь? — напомнил он.
А кстати, да. Ехать-то надо.
Аэропорт — один, второй, третий. Каждый раз ручная кладь на лотке через телевизор, сам через рамку. В Вене на наркотики проверили — видимо, вид был такой, обдолбанный. Каждый раз паспортный контроль. Самолеты — все три слились в один. Кофе на пересадках. Интересно, почему в аэропортах кофе всегда такой дорогущий и такой дрянной?
Из самолета в Подгорице я вышел одним из последних. Никак не мог заставить себя отодраться от кресла. Как будто на каторгу привезли. Я не был слишком суеверным, но начало определенно не предвещало ничего хорошего. От одной мысли о том, что надо еще час пилить до этого самого Петроваца, а там будет ждать недовольная дама, хотелось выть.
Сообщение я ей написал еще в Шереметьево, но она не ответила. По времени — уже была в воздухе. Но и потом тоже не ответила. Надо думать, капитально злилась и желала мне… всех благ.
Впрочем, когда после долгих мытарств с паспортным контролем, багажом и розыском заказанного такси я наконец отъехал от аэропорта, немного полегчало. Похоже, ночью шел дождь, все выглядело чистым, умытым и блестящим. Солнце светило, жары сильной с утра еще не было, море внизу под серпантином покрылось белыми пятнами барашков.
— Вчера вечером сильная гроза была, — подтвердил водитель. — И на море шторм.
Надо думать, Настя в эту самую грозу как раз и угодила. Ехать в такую погоду по горной дороге… Странно, что мне не икалось.
Милица, хозяйка апартаментов, подметала двор. Очень даже симпатичная и с такой аппетитной попой… Впрочем, рядом крутился ребенок лет пяти. Да и приехал я, к сожалению, не один, так что попами предстояло любоваться издали.
— Ваша девушка еще не выходила, — улыбнулась Милица.
И очень удивилась, когда я сказал, что заплатим мы раздельно. Но никак не прокомментировала. Хотя наверняка задумалась, что у нас за отношения такие, если жить будем в разных комнатах и платить каждый за себя.
— Мне нужно отнести ваши паспорта в полицию для регистрации.
Вот уж чего мне меньше всего хотелось, так это отдавать паспорт в чужие руки.
— А мы можем пойти с вами? — поинтересовался я, стараясь, чтобы прозвучало нейтрально.
— Как хотите, — хмыкнула она. — Но это надо сделать сегодня.
Милица отвела меня на второй этаж, показала комнату, забрала мою половину платы — разноцветную пачечку евро наличкой. Дождавшись, когда она уйдет, я вышел в коридор, посмотрел на часы.
По местному времени девять. Рано? Или нет?
Вдохнул поглубже и постучал в соседнюю дверь.
[1] Законы Мерфи — всевозможные вариации на тему закона подлости, известного также как закон бутерброда, который падает маслом вниз
[2] Тойота RAV-4
7
Настя
Стук ворвался в сон, и я зависла на той тонкой грани, когда еще что-то снится, но уже проступают очертания комнаты… незнакомой комнаты… где я?!
Ах, да. В Черногории. В дыре под названием Петровац. В апартаментах «Аурелия». И у меня первый день отпуска. Нет, вру, второй, потому что первый бездарно пропал в пути на задворки Европы. Впрочем, как и весь предстоящий отпуск, который придется закласть жертвенным тельцом на алтарь бульварной журналистики.
Кого там несет еще? Хозяйку Милицу? Вот, кстати, занятие для молодой симпатичной женщины — быть хозяйкой… чуть не сказала «притона». Мини-гостиницы. Весь сезон заниматься уборкой, стиркой, всякими хозяйственными делами. Как вообще люди живут на курорте? Как работают там, где другие отдыхают? Я бы точно не смогла.
Стук повторился.
— Just a moment[1]!
Халатов у меня в жизни не водилось, даже в больницу как-то мамин пришлось брать. Вместо них — огромные мужские рубашки ядерных расцветок. Но вчера было ни до чего. Как вылезла из душа, так и завалилась в постель. Неразобранный чемодан стоял рядом с кроватью, разинув пасть, как голодный бегемот. Быстро вытащила шорты, мятую футболку, — кстати, как тут насчет утюга? — натянула на голое тело. Подбежала к двери, повернула ключ.
Упс…..
Нет, ну я знала, что он должен приехать утром, но почему-то выпало из сознания. И вот теперь стоит и смотрит на меня, как Ленин на буржуазию. Прямо увидела себя его глазами — сонную, растрепанную. Наверняка со следами от подушки на физиономии, они у меня всегда по утрам. Ужас!!!
Кстати, в костюме он выглядел более презентабельно. Сейчас на нем были светлые джинсы, такая же расстегнутая рубашка, под ней белая футболка. Простенько, но не сказать, чтобы очень уж со вкусом. Хотя джинсы не из дешевых, видно сразу. И кроссовки тоже.
— Привет, — только и удалось из себя выдавить.
— Привет, — буркнул Сергей, глядя куда-то мимо меня. — Извини, что так вышло.
— Да ничего, — ответила я, машинально отметив переход на ты. — Бывает.
— Разбудил?
— Э-э-э… да.
— Извини.
— Ничего.
Чрезвычайно содержательный диалог, просто зашибись! И так — две недели?! Я почувствовала себя дурищей, которая назло своему парню вышла замуж за первого встречного и вдруг поняла, что с ним придется ложиться в постель.
Стоп, стоп, Настя. В постель тебе с ним точно ложиться не придется. А все остальное можно вытерпеть. Тем более, не так уж и долго. Твоя мантра: «это работа». И не просто за гонорар, а за хорошую должность.
У меня никогда не было проблем с мужчинами. С началом отношений, во всяком случае. Ни до встречи с Вовкой, ни после развода. Познакомились, заинтересовали друг друга — можно идти дальше. Не сложилось — значит, не судьба. Но я никогда не встречалась с тем, кто не зацепил сразу. Не пробежало искры — никаких вторых шансов. А тут не то что не заискрило, он вообще мне не понравился.
— Слушай… — Сергей по-прежнему не смотрел на меня. На что угодно: на постель, на чемодан, за окно, но не на меня. Впрочем, и хорошо, что не смотрел. Мне на него смотреть тоже особо не хотелось. — Нам бы надо как-то все обговорить… как мы будем…
О божечки! Все обговорить, распланировать и составить график дежурства по кухне! Трындец, товарищи!
Нет, я понимала, что обговорить действительно надо. Все-таки две недели как-то совместно существовать. Пусть и не в одном номере жить, но подразумевалось, что мы вместе будем есть, ходить на пляж и ездить на экскурсии. Уже немало. Но повеяло вдруг тоской и полной безнадегой.
— Ну да, надо, — кивнула я.
— Может, пойдем куда-нибудь, позавтракаем? Я последний раз нормально ел вчера утром.
— Дай мне хоть полчаса, а?
— Да, конечно. Извини.
Еще одно «извини», и я начну визжать от злости. Какое мне вообще дело, когда ты там ел. Расскажи еще, когда в последний раз на горшок ходил. Теперь ясно, почему ты себе подружку на отпуск в сети искал. И почему со мной поехал, видя, что я от тебя не в восторге. Наверняка других желающих не нашлось. Бедная Марьяна, я ее не знала, но все равно от души сочувствовала. И завидовала. У нее кошмар по имени Сережа Картунов остался в прошлом.
Он вышел, а я лихорадочно начала приводить себя в порядок. В таком настроении обычно все валилось из рук. Окончательно разозлилась, не обнаружив утюга. Возможно, он выдавался по требованию, но идти за ним к Милице прямо сейчас не хотелось. Укладывать вещи так, чтобы их потом не надо было гладить, я никогда не умела. Поэтому выбор получился небогатым: желтый сарафан на завязках или шорты и белый топик. Самое то для незагорелой кожи. Как бледная поганка. А в сарафане я вообще выглядела школьницей.
А, собственно, ради чего прихорашиваться? И ради кого? Я ему, судя по всему, не нравилась так же, как и он мне. Так не все ли равно? Вот это женское «хочу быть красивой для себя самой» всегда считала кокетством. Для себя самой я и так самая красивая и любимая, хоть что напяль. Поэтому никогда не скрывала: да, стараюсь выглядеть хорошо для других. Конкретно — для мужчин. Чтобы привлечь внимание, поскольку в свободном поиске, а встречают по одежке. Еще ни один не влюбился с первого взгляда в интеллект или душевное богатство.
Но режим поиска на ближайшие две недели был поставлен на паузу. Хоть и не нравился мне Сережа, но приехали мы вместе, и заводить курортный роман с кем-то другим было бы… не комильфо. Поэтому я влезла в желтый сарафан, расчесала волосы и обошлась минимумом косметики.
Ну что, Анастасия Олеговна, за работу? И да поможет тебе архангел Гавриил[2].
[1] Just a moment (англ.) — «Минутку»
[2] Архангел Гавриил считается покровителем журналистов
8
Сергей
Милица сказала, что до ближайшего супермаркета пять минут пешком, до ресторанчика, куда ходят местные жители, примерно столько же. То, что доктор прописал. Где едят местные, там и туриста, скорее всего, не ограбят и не отравят. У меня в номере был кухонный уголок: плита, мойка, холодильник, посуда. У Насти, надо думать, тоже, но вопрос о том, как мы будем это использовать и будем ли вообще, стоило обсудить отдельно. Вместе с прочими текущими моментами. Потому что по скайпу мы говорили больше о глобальных вещах. Имело смысл сходить в эту едальню и позавтракать, заодно и расставить вешки.
Я постучал — в ответ тишина. Подождал, подумал, что Настя спит или, может, в душе. На всякий случай стукнул еще раз — контрольный выстрел. Она откликнулась по-английски: явно ожидала увидеть не меня, а Милицу. Открыла дверь.
По правде, я забыл, о чем хотел сказать. Судя по разворошенной постели, распахнутому чемодану и футболке на голое тело, я ее действительно разбудил. Вскочила, натянула на себя первое попавшееся. Помятая, лохматая, румяная со сна. Внутри дрогнуло, и не только внутри. В самом буквальном неловком смысле. Язык завязался в узел. Я выжимал из себя корявые фразы и старался смотреть куда уго