– Да тьфу на тебя! Дура совсем? – взвилась я, вскакивая на ноги. – Я его знаю всего ничего! О каком таком было может идти речь?
– Ну… Между вами нехило так ток бегает, – протянула Лика, пытливо заглядывая мне в глаза. – Он тебе нравится?
– Меня к нему тянет, – честно ответила я, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не видеть разочарование в глазах подруги. – Есть в нем что-то, что заставляет меня вести себя иначе, не так, как с остальными.
– А сердечко как? Бьется быстрее? В животе бабочки порхают? – не унималась Ликуся.
– А у тебя? – задала встречный вопрос я. – Когда видишь Глеба, бабочки порхают? Сердечко бьется? Или, может, ножки подкашиваются?
– Да нет, – неопределенно выдала подруга и тяжело вздохнула. – У меня скорее осознание, что это последний вагон в последнем поезде, на который я должна успеть, если хочу жить нормально.
Я удивленно уставилась на нее. Что? Что я сейчас услышала? Может, я все еще в неадеквате и у меня слуховые галлюцинации?
– Не может быть, – прикрыв рот ладошкой, выдохнула я. – Ты серьезно?
Лика кивнула и снова тяжело вздохнула.
– Вот ты сегодня мне говорила о том, что нельзя стелиться перед мужиками и позволять им об себя ноги вытирать. И ты права. Я слушала тебя, и мне противно от самой себя было, что я, как какая-то простигосподи, бегаю за кошельком богатенького буратинки. И ведь оправдываю себя, заставляю думать, что люблю. И всем вокруг вру. Играю роль, которую сама же для себя и написала.
– Ты меня разыгрываешь, – покачала я головой, отказываясь верить в услышанное. – Но зачем? Зачем, Лик?
– Я просто боюсь остаться одна, – хмуро ответила подруга. – На меня ведь мужики смотрят, как на ширпотреб. Оттрахал и бросил. На одну ночь сгодится. А на большее – лицом не вышла. А тут… Красивый. Нет, он действительно мне нравится, как мужчина. Обеспеченный. Это неплохой такой плюсик ему к портрету. Умный и успешный. Это же живой носитель благополучного набора ген, которые не стыдно передать своему ребенку, понимаешь?
– Охрене-е-е-еть, – не находила я слов, чтобы выразить всю степень моего удивления.
– Так, мать, а ну живо подбирай челюсть, – скомандовала Лика. – Я смотрю, с тобой уже пошутить нельзя, ты ведешься на детский разводняк, как маленькая девочка.
И она заржала в голос, ввергая меня в еще большее состояние шока. Однако, в ее глазах не было и намека на веселье. Я видела, что подруга думает о чем-то серьезном, но пытается скрыть это за маской от всех.
– Видела бы ты свое лицо, Танька! – смеялась Ликуська, пока я пристально наблюдала за ней. – Конечно же я его люблю! Ну а как иначе? Стала бы я так убиваться по левому мимокрокодилу?
– Дура, – отчеканила я. – И шуточки у тебя соответствующие.
Повернувшись, я вновь зашагала в сторону освещенной аллеи, чтобы вернуться обратно, к сцене. Наверное, на моем месте любая бы развернулась и дала стрекоча подальше от этого места… Любая, но не я. Мне же стало интересно, что скрывает мистер Крутой Мэн.
Когда я вернулась к сцене, Вадима и след простыл. На самих подмостках неизвестные мне музыканты играли что-то из бессмертной классики, а толпа успела разбиться на пары, и теперь вычерчивала круги в импровизированном вальсе.
Окинув взглядом танцующих, убедилась, что Вадима среди них нет. Зато был Глеб, который завидев меня, прошептал на ухо что-то своей партнерше и уверенной походкой двинулся ко мне. Э-э-э, нет, дорогой мой! Уж прости, но я с тобой рядом стоять не намерена, не говоря уже о чем-то другом. Однако, удача в этот раз оказалась на его стороне. Не успела я сделать и пары шагов в сторону, как он перехватил меня за талию одной рукой, другой больно сжал ладонь и увлек за собой в центр импровизированного танцпола.
– Не дергайся, люди смотрят, – прошипел он, скалясь, не забывая при этом кому-то кивать головой. – И улыбайся, прошу тебя, улыбайся. Тебе же хорошо сейчас, в эту минуту?
– Не очень, – честно ответила я, продолжая вертеть головой. – Но, видимо, мне придется смириться.
– Глупая, я же не принуждаю тебя делать что-то, когда мы оба этого хотим в равной степени, – прошептал он мне на ухо, от чего по моей коже забегали мурашки. Чертовы воспоминания. И ведь не сбежать от своей памяти. Никуда не деться, как бы не старалась.
– То есть, против воли увлекая меня в танец ты ничуть не принудил меня? – удивленно вскинула брови и звонко рассмеялась. – Шутник. Таким же и остался.
– Еще помнишь каким был? – настал черед Глеба удивляться.
– Я помню все. От и до. Хотя очень хотела бы забыть, – призналась я, избегая его взгляда.
Не стоит ему сейчас видеть в моих глазах то, что я обычно прячу. Глебу не понравится то, что он сможет в них прочесть.
Когда-то мама мне говорила, что невозможно любить и ненавидеть одновременно. Потом я поняла – еще как. Можно любить человека за то, что он был в твоей жизни, за каждое радостное мгновение и за каждую минуту, проведенную рядом с ним. И тут же ненавидеть. За его поступки, которые причинили тебе боль. За его равнодушие. За его отстраненность.
А все потому, что ненависть и любовь – две стороны одной медали. И как ты не крути, никогда не сможешь избавиться от чего-то одного, не потеряв при этом и другое. Можно выкинуть медаль. Просто взять и выкинуть. Но нужно понимать, что на этом месте, где она лежала, останется пустота. Да, быть может она долго не продлится и совсем скоро в твою жизнь ворвется новая медаль с такими же двумя сторонами, но факт – все повторится снова.
– А я скучаю, – тихо сказал Глеб, прижав меня сильнее и зарывшись носом в мои волосы. – Ты все также пахнешь.
Этого я уже стерпеть не могла. Наплевав, что на нас, возможно, будут смотреть люди, я резко и с силой оттолкнула Глеба от себя. Он не ожидал этого и по инерции сделав пару шагов назад, налетел на пожилую пару, которая в это время вальсировала, запнулся о свою же ногу, картинно взмахнул руками, зацепив еще одних танцующих и не менее эффектно приземлился на задницу.
Музыканты на какое-то мгновение умолкли. Лица всех присутствующих были обращены к нам, что меня довольно сильно смутило. Глеб так и сидел, недоверчиво глядя на меня исподлобья. Развернувшись, я со всех сил бросилась к корпусу. Да что же за день такой? Все через одно место! Вот чуяла моя жопушка, что ничем хорошим эта поездка не обернется. Почему я проигнорировала такую важную часть тела?
– Тань, – Лика, как выяснилось, бежала следом. – Таньк, подожди!
– Хватит! Хватит с меня и подожди и про дожди! – рявкнула я, прибавляя скорости.
На каблуках бежать было неудобно, поэтому недолго думая, я скинула туфли и зажав их в руках, понеслась дальше. Уже подбегая к зданию, я заметила Вадима. Он сидел на скамейке, сосредоточенно рассматривая свои руки, словно на них узоры проступили. Он было поднялся мне на встречу, но что-то увидев во взгляде, так и остался стоять.
Взбежав по ступенькам и влетев в холл, я притормозила у стойки администратора.
– Через минут десять я спущусь, хочу выехать, – начала я, пытаясь перевести дыхание. – Сможете вызвать такси к этому времени?
– Да, конечно, без проблем, – улыбнулась она еще шире.
– Спасибо, – коротко бросила я и понеслась к лифту.
В номере я наспех переоделась в простенькие джинсы и футболку, покидала в спортивную сумку то, что днем успела достать и обув кроссовки, полетела вниз, держа в руках платье.
– Скажите, вы сможете это передать владельцу базы отдыха? – вновь обратилась я к администратору, лицо которой теперь выражало крайнюю степень удивления.
– Да, конечно, – справилась с шоком она. – Ваша машина уже ждет у парадного входа. Надеюсь, вам все понравилось.
– Безумно, – буркнула я. – Я в восторге!
Не прощаясь, я развернулась и твердым шагом пошла к выходу. Никакие просьбы и взгляды Лики не заставят меня находиться и дальше здесь. Пусть забирает себе Глебушку. Его рыжая пассия свалила днем, и правильно сделала. Значит, и мое дальнейшее пребывание тут не имеет смысла.
Лика стояла у входа. Стоило мне спуститься по ступенькам с крыльца, как она бросилась ко мне и перехватила за руку.
– Таньк, не уезжай, – умоляюще сказала она. Я покачала головой. – Ну что мне сделать?
– Отпустить.
– Ладно, – Ликуська поникла и, отпустив мою руку, сделала небольшой шаг назад. – Это твое решение. Спасибо, что согласилась провести хотя бы этот день со мной.
– Вот не надо, а? – разозлилась я, безошибочно угадав, что подруга сейчас просто пытается мной манипулировать. – Дорога к Глебу свободна. Сейчас тебе надо полностью сосредоточиться на своей цели, не распыляя свое внимание еще и на меня. А я приеду домой, поищу работу, да и наконец высплюсь.
– Наверное, ты права, – вздохнула Лика. – Позвони, как приедешь. И погоди, я сейчас номер машины перепишу! Если обидит – я его потом из-под земли достану и своими же руками под землю закопаю.
Я улыбнулась и подойдя к черной иномарке, легко забросила сумку на заднее сидение. Сама же приземлилась впереди и, пристегнувшись, продиктовала адрес.
Водитель не трогался с места. Даже не подумал завести мотор. Повернулась к нему и обомлела.
– Вот уж не думала, что с твоими доходами тебе приходится подрабатывать в такси, – усмехнулась, разглядывая профиль Вадима, который побелевшими пальцами держал руль.
– С моими доходами я вполне могу договориться с водителем своей же базы отдыха и отвезти тебя лично туда, куда пожелаешь, – процедил он, глядя куда-то вперед.
– Ну тогда заводи, адрес я уже сказала, – откинувшись на спинку сидения, я прикрыла глаза.
Странно, вроде я сижу в одной машине с убийцей, а интуиция молчит. Наоборот, по телу разливается странное тепло, а в душе спокойствие. Ощущение, что пока он рядом, мне ничего не грозит, моя ценная шкурка в полной безопасности. Зато сердце… Сердце предательски сбивается с ритма, словно чувствует, что этот человек в скором времени может завладеть им.