Одним из страшных проявлений расизма в США явилась трагедия, происшедшая в Филадельфии. 13 мая 1985 г. в 6.15 вечера полицейский вертолет сбросил бомбу на здание под номером 6221 на Осэдж-авеню, где жили негритянские семьи из общины «Мув» («Движение»). Через несколько минут дом, где произошел взрыв, был объят пламенем. Изготовленное концерном «Дюпон де Немур» взрывчатое вещество «товекс-2», которым была начинена бомба, и пожар унесли жизни 11 человек, в том числе и детей. Через несколько часов пожар распространился на соседние дома, и вскоре в огне были 60 домов. В результате сотни людей остались без крова и пополнили армию бездомных. Словно пепелище, оставленное войной, был квартал четвертого по населению города США. Американский журнал «Тайм» 27 мая 1985 г. опубликовал специальный репортаж: «Это выглядит как район боевых действий». На снимках — обгоревшие прямоугольники стен домов, зарево пожаров и вооруженные полицейские, хладнокровно смотрящие на происходящее.
Что же заставило американские власти прибегнуть к такой мере, как взрыв бомбы? Чем же занималась организация «Движение», так напугав городские власти Филадельфии?
Община «Движение» была создана в 1972 г. борцом за равноправие негров Винсентом Харом. Члены ее пришли к выводу, что страсть к наживе пронизывает все американское общество, разрушает в человеке духовное начало и в результате уничтожает его как человека. Они заявляли о неприятии американской цивилизации, о своем стремлении к «естественному бытию». Члены общины отказались от пользования электричеством, организовали во дворе дома скотный двор, вели натуральное хозяйство, проповедовали аскетизм. Возможно, уклад жизни членов «Движение» в условиях современного города мог вызвать недоумение, но совершенно ясно, что никакой опасности для окружающих он не представлял. И тем не менее власти пошли на убийство.
У Луизы Джеймс в доме, где находились члены общины «Мув», сгорел сын. Рассказывая корреспонденту «Известий» Л. Корявину о случившемся, она с ненавистью говорит о полиции, учинившей расправу: «Кто дал шефу Сэмбору право быть судьей и исполнителем приговора в отношении 11 человек? Он совершил преступление, он убил детей!»
Драма, разыгравшаяся в Филадельфии, еще раз показала, насколько еще жив расизм в сегодняшней Америке. Руины негритянского квартала — это руины мифов о «социальной справедливости» и «гармонии» американского общества.
Более 200 с лишним лет назад в Филадельфии была подписана Декларация независимости. По сей день приезжающим в город туристам показывают колокол, возвещающий об обретенном американцами праве на человеческое достоинство и счастье. Но как и 200 лет назад, звуки этого колокола не относились к американским неграм, так и сейчас по прошествии 2 веков негритянское население США лишено того, что делает людей счастливыми.
В годы экономического бума 60-х гг. в капиталистических странах обнаружилась нехватка рабочей силы. Не мудрствуя лукаво, капиталисты начали импортировать дешевую рабочую силу из ряда развивающихся, капиталистических государств. Сотни тысяч трудящихся из Турции, Алжира, Марокко, Пакистана приехали в Западную Европу на заработки. Во Франции и Бельгии их называют иммигрантами, в ФРГ и Австрии — гастарбайтерами, в Великобритании — цветными.
Еще в начале века В. И. Ленин указывал на то, что капитализм создал особый вид переселения народов: эмиграцию рабочей силы из стран, отставших в экономическом развитии, в страны, развивающиеся быстрее и вытесняющие отставших с мирового рынка. Иностранные рабочие приехали в наиболее развитые страны Европы, когда они переживали экономический подъем и нуждались в дополнительной рабочей силе.
Для тех, кто потерял работу у себя на родине, эмиграция часто является единственным выходом, помогающим избежать полной нищеты. В поисках средств к существованию люди целыми семьями покидали родные места и отправлялись в дальние страны, соглашаясь порой на самые кабальные условия. В свою очередь, монополии были заинтересованы в использовании труда иностранных рабочих. Во-первых, иностранным рабочим можно платить значительно меньше, а значит, можно и значительно увеличить прибыль. Хозяева предприятия полностью распоряжаются судьбой рабочего-иммигранта. Ведь иностранные трудящиеся не имеют права объединяться в профсоюзы. Импортируя иностранную рабочую силу, монополисты стремились получить и выгоды социально-политического характера. Они старались обострить конкуренцию на рынке труда и тем самым поставить в более жесткие рамки «свой» рабочий класс. Это, по замыслам капиталистов, должно было как способствовать расколу рядов собственного рабочего класса, так и препятствовать росту забастовочного движения и ослаблению социальных конфликтов.
Тяготы, которые вынуждены нести иностранные рабочие, в большой степени ложатся и на их семьи, особенно на детей, которые наиболее не приспособлены к тяжелым условиям жизни на чужбине. На них в немалой степени сказывается пребывание вдали от родины, в условиях социального неравенства, недоброжелательности.
Вот какую историю поведал корреспонденту западно-германского молодежного журнала «Элан» 17-летний Хасан: «Это было около будки, где продают жареную картошку в кульках. Там стояло с десяток ребят. Нас было четверо. Сначала они придрались к нам, потом начали избивать. Просто так, ради удовольствия, как они говорили. Перестали только после того, как мы оказались на земле все в крови. Было чертовски больно. Но еще больнее было равнодушие прохожих. Там стояли шоферы такси, но, несмотря на все просьбы, ни один не позвонил ни в полицию, ни в «скорую помощь». Мы ведь турки. Им было наплевать».
Предприниматели стремятся к максимальной изоляции рабочих-иммигрантов от основной массы трудящихся. С этой целью они идут на строительство для них специальных жилищ, создавая кварталы, напоминающие гетто. Обычно эти жилища располагаются вблизи промышленных предприятий, в тех местах, где кроме иммигрантов никто больше не живет.
Здесь живет семья рабочего-иммигранта.
Семьи иммигрантов зачастую обитают в очень тяжелых условиях. Наиболее распространенный для них тип жилищ — неблагоустроенные деревянные бараки. Перенаселенность в них стала обычным явлением. Холод, грязь, сырость приводят ко многим хроническим заболеваниям. В Великобритании же нет даже законов, обязывающих предпринимателей обеспечивать рабочих-иностранцев кровом. В ФРГ наиболее доступным типом обиталища для гастарбайтеров являются чердачные помещения, которые не приспособлены для проживания. Кроме того, как отмечает западногерманский журнал «Шпигель», для подобных целей используют также сараи, заброшенные цехи предприятий, бывшие военные казармы, а также опустевшие дома, предназначенные под снос.
Одним из примеров условий, в которые попадают иммигранты, может служить следующее объявление, опубликованное в одной западногерманской газете: «Продается фермерский дом в хорошем состоянии. Очень удобен для размещения лошадей и временных рабочих».
«Бидонвилли» — так называют города из подручных материалов — ящиков и коробок, которые вынуждены возводить рабочие-иммигранты. Они распространены в основном во Франции, где проблема жилья стоит особенно остро.
Расположенные на окраинах городов и состоящие из примитивных лачуг, сооруженные из кусков фанеры, ящиков и жести, бидонвилли выглядят со стороны как огромная мусорная свалка.
Законодательство многих европейских стран, в частности Франции, Швейцарии, ФРГ, начало вводить ряд ограничений на иммиграцию семей иностранных рабочих. Для обхода существующих положений рабочие-иммигранты вынуждены прибегать к различного рода ухищрениям. Например, в Западной Германии самый распространенный путь воссоединения семей, если нет возможности получить въездную визу, — жена завербовывается на работу, а дети приезжают в страну как «туристы». Подчас жены с детьми приезжают нелегально. Те возможности, которые предоставляет буржуазное общество детям иммигрантов, настолько отличны от образа жизни детей местного населения, что уже при грубом анализе их положения невольно напрашивается вывод: маленьким туркам или пакистанцам суждено остаться на том же дне буржуазного общества, на котором находятся их родители.
Правда, формально дети иммигрантов обладают правом на получение образования. Официально также провозглашено, что нет барьеров для их поступления и в высшие учебные заведения. В некоторых странах установлены единые правила обучения детей. Но реальность весьма отличается от красивых деклараций. На практике большинство детей чужестранцев посещают только начальную школу. Заканчивая ее, они идут работать на предприятия, где, как и их отцы, используются в качестве неквалифицированной рабочей силы. У них нет просто реальной возможности получить должное образование, которое требуется в нынешних условиях бурного развития научно-технического прогресса.
Так, в Швейцарии более 25 % детей иммигрантов не посещают школу вообще, поскольку они, как и их родители, вынуждены проживать в стране нелегально. В начале 70-х гг. в Швейцарии насчитывалось около 10 тыс. таких детей. Их родители опасаются, что если они зарегистрируют своих детей в школе, то о незаконном пребывании в стране станет известно властям, после чего может последовать насильственное выдворение из страны.
Атмосфера, в которой растут дети рабочих-иностранцев, подчас просто невыносима. Об этом, например, можно судить по свидетельствам нескольких школьников, помещенным в западногерманской газете «Франкфуртер рундшау». Вот что говорит десятилетняя Фатьма: «Мне было 3 года, когда я с родителями приехала из Турции в Германию. Германия мне понравилась, но некоторые немецкие дети нас дразнят. Они не играют с нами, а другие дети часто нас бьют». Десятилетний Семджук заявляет: «Я уже 4 года в Германии. Ребята в школьном дворе каждый раз бьют меня и говорят: «Проваливай, здесь тебе играть нельзя».
Жестокость по отношению к иммигрантам и их семьям специально подогревается реакционными организациями. Проповедуя насилие в отношении семей иммигрантов, правые подчас готовы идти на преступления.