В отеле тоже все происходило примерно так же. Там даже спрашивали – когда удобно навести порядок или сменить белье.
Постояльцам оставалось лишь сообщить, когда они отправляются пообедать, погулять. Или просто сказать: сейчас уйду и до десяти меня не будет. Что-то в этом роде.
Эмма стала раскладывать простыни и они оказались просто огромными. Часть их даже поместилась на столе, среди чипсов и остатков на тарелке. Другая часть – на полу.
Эмма уже подумала посмотреть в сети, как это делается, там всегда хватало советов на все случаи жизни. Однако, с этим тоже был не все так просто, ведь следовало отделить действительно нужные советы от бреда мнящих себя экспертами сетевых идиотов.
К счастью, на помощь пришел Чейн, который перед тем, как лечь, пришел на кухню убедиться, что гостья справилась с постельным бельем.
Не говоря ни слова, он быстро поднял на диване спинку отчего тот стал значительно шире, заправил постель и взбив подушку и вспененное одеяло, сказал:
– Все, ложись. Завтра я уйду рано. Будешь уходить – просто захлопни дверь.
6
С момента появления Эммы возле «Марбела», Чейн правильно оценил натуру новой знакомой, а уж когда она, практически вломилась к нему в квартиру, у него и вовсе отпали всякие сомнения.
Единожды задуманное, Эмма имела обыкновение воплощать в жизнь, во что бы то ни стало.
Она не долго продержалась на кухне и примерно через час попыталась заползти к Чейну под одеяло, когда он уже спал, но был готов к такому развитию ситуации.
Он мгновенно проснулся и вскочив с кровати, за ухо выволок вопящую Эмму на кухню и толкнув ее на диван, сказал:
– Еще одно замечание и я выброшу тебе с вещами на улицу. Да еще скажу тем парням в машине, чтобы забрали тебя.
Эмма, собиравшаяся в ответ наорать на хозяина квартиры, не нашлась, что ответить и даже не успела что-то придумать, прежде чем Чейн покинул кухню плотно притворив дверь.
Ухо ныло, хотелось плакать, потому что, он даже не взглянул на нее, хотя она пришла к нему совершенно голой.
Она полагала, что сломит его без труда, ведь мужики все такие. Но с Чейном что-то пошло не так.
Шмыгая носом и потирая ухо, она одновременно жалела себя и ругала за то, что приперлась в эту замызганную квартирку, поэтому решила убраться отсюда часов в семь.
Нет, лучше в шесть, чтобы он проснулся, а ее здесь уже не было. И хорошо бы оставить, что-то вроде…
Она пыталась придумать прощальную надпись подраматичнее, и одновременно пооскорбительнее. Но ухо по-прежнему ныло и ничего не шло в голову.
За этим занятием она, незаметно для себя, уснула. А тем временем, и Чейн, наконец, получил возможность уснуть.
Он быстро успокаивался, помогал прошлый спортивный опыт.
Поднялся он по будильнику и не сразу вспомнил, что у него гости, а когда вспомнил – поморщился.
Теперь у него было на одну проблему больше. Однако, сам виноват, и теперь нужно было что-то придумать в течении дня.
Чейн быстро закончил все утренние процедуры и как только вышел из ванной, прозвучал гонг входной двери.
Это был вызванный мастер и пришел он точно – минута в минуту, поскольку Чейн вечером предупредил диспетчера, что если их специалист задержится, он его ждать не станет и уйдет на работу.
– Сюда, пожалуйста, – сказал Чейн, проводив мастера в комнату, где стоял «мистер Дик», которому требовалась замена гидравлической жидкости и фильтров.
Раскрыв свой объемистый кейс, в котором находились инструменты и тестеры, мастер многозначительно посмотрел на Чейна, но тот и не думал уходить, «мистер Дик» для него слишком много значил, чтобы он оставил его наедине с каким-то посторонним. Пусть даже и специалистом.
Поняв, что работать придется под надзором, мастер вздохнул и взялся за инструменты.
Работал он быстро и было видно, что дело свое знал хорошо.
Мастер управился за четверть часа с небольшим, проверил, как работают механизмы, запустив тестовый «танец» во время которого тренажер сделал несколько быстрых, потом несколько медленных движений, а затем комбинации тех и других.
– Ну, все. Посторонних шумов нет, температурный режим в норме.
– Да, я вижу, – подтвердил Чейн и открыл дверь комнаты, пока мастер собирал свой инструмент.
Через двадцать минут Эдварду уже нужно было выходить из дому, а он еще не выполнил всех положенных утром действий.
Наконец, специалист вышел из комнаты с «мистером Диком» и Чейн проводил его до выхода, но в самый последний момент из кухни выскочила Эмма.
На ней был какой-то, до неприличности короткий пеньюар, а на заспанной физиономии играла мстительная улыбка.
– Мистер Чейн, возвращайтесь скорее, я уже заскучала…
Специалист у открытой в двери, едва не свернул себе шею, уставившись на едва прикрытые прелести Эммы, а потом бросил взгляд на Чейна.
– Она совершеннолетняя! – выпалил тот первое, что пришло в голову и захлопнул дверь. Потом резко повернулся, чтобы сделать… Он еще не знал что! Однако, Эмма уже юркнула обратно на кухню и Чейн, сделав несколько дыхательных упражнений, успокоился, после чего вернулся в свою спортивную комнатку, где похлопал «мистера Дика» по корпусу, а потом отошел к окну и начал приседания.
Его утренней нормой было – двести приседаний, он привык держать мышцы в тонусе. А когда уже заканчивал, заметил, что Эмма снова подсматривает за ним.
Это вызвало новую волну раздражения, но Чейн сумел взять себя под контроль и довел количество упражнений до привычной нормы.
Затем стал переодеваться в офисный костюм и на этот момент Эмма уже притворила дверь.
Когда он вышел в большую комнату, она уже была одета и даже причесана.
– Я тебе противна, да, после всего этого? – спросила она, глядя на него снизу вверх.
– Будешь уходить – просто захлопни дверь, – вместо ответа произнес Чейн и надев туфли вышел из дому.
Он полагал, что держал себя достаточно сухо, чтобы она, наконец, убралась из его жилища.
7
В подъезде пахло какой-то дрянью, поскольку жилец со второго этажа злоупотреблял особой диетой и готовил дома что-то невообразимое.
Вонь при этом была такая, что другие жильцы уже дважды вызывали полицию, но человек находился на своей территории и привлечь к ответственности его было не за что.
Договорились, что он будет делать это не слишком часто, однако соседи по вентиляционному стояку установили себе клапаны, чтобы к ним не проникал запах того, что готовил этот уником.
Вроде как, это было важно для его здоровья и как будто ему это помогало.
Чейн видел этого жильца всего пару раз, да и то издалека.
На стоянке перед домом было свободно, несмотря на ранний час половина машин уже разъехались.
На месте вчерашнего автомобиля «приглядчиков» за Эммой, стоял другой и Чейн был уверен, что это «смена».
О том, кто папа у этой Эммы не хотелось даже думать. Сегодня на работе Чейну предстоял нелегкий день и он уже сейчас – до посадки в даблбас, начал собираться с мыслями, проходясь по всему перечню проблем.
Уже то, что ему не позвонили ночью, говорило о том, что замена дозирующих штуцеров трубочками из бара себя оправдала.
Правда, ценой приобретения не слишком приятного знакомства.
А сегодня, видимо, предстояло пообщаться с владельцем «Аргентума». Тот обожал выговаривать сотрудникам офисного комплекса, однако все попытке переадресовать его претензии владельцам «Марбела», игнорировал.
Он понимал, что это ни к чему не приведет – его требования были лишены оснований, а поиздеваться над теми, кто не мог ему ответить, доставляло фон Дитлицу, ни с чем несравнимое удовольствие.
Чейн пару раз наблюдал за тем, как тот распекал несчастного Гифсона, а бедняга стоял вытянув руки по швам, с красным лицом и только повторял «я сожалею, сэр».
Так, что еще? Ах да, батарея колонн воздухоочистки в новом контуре требовала дополнительного внимания. Там заменили трубопроводы высокого давления, однако Чейн подозревал, что работы были проведены некачественно, на что указывали датчики давления – их показания «прыгали».
Либо неисправны сами датчики, либо трубопроводы где-то «травили» воздух.
На остановке даблбаса скопился народ – человек двадцать.
Чейн взглянул на часы. До прихода очередного транспорта оставалась пара минут.
Мужчина в темном плаще и с бородкой клинышком подозрительно на него покосился.
Блондинка, лет двадцати пяти – напротив, улыбнулась и стрельнула глазками.
«Милая», – подумал Чейн.
Подкатил даблбас и негромко посигналил, напоминая людям о правилах безопасности.
Считалось, что его электронный мозг мог вычислять всяких неадекватов, готовых прыгнуть под колеса, потому он и притормаживал метров за десять до остановки и подползал к беспокойным пассажирам совсем медленно.
Открылись двери и из салона пахнуло острым, щекочущим нос озоном.
«Ступень насыщения не отрегулирована», – сделал вывод Чейн, сразу представляя схему подготовки воздушной смеси.
Пассажиры погрузились и транспорт отшвартовался от остановки, начав свое плавание в потоках, пока еще не до конца проснувшегося города.
Это был даблбас-экспресс и вместо десятка остановок он делал до работы Чейна всего три, разгоняясь по специальной свободной полосе.
Но и стоимость проезда, разумеется, была в нем выше.
Чейн вздохнул и снова почувствовал, как в носу защекотало, а кто-то на задней площадке даже громко чихнул.
Было время, когда пассажирский транспорт обходился без воздушных преобразователей, однако со временем экология города испортилась и в воздухе повысилась концентрация бактериальной взвеси болезнетворного планктона.
На открытом пространстве он был не активен, его подавляли невидимые лучи нео-протона – звезды, спрятавшейся за солнцем. Но стоило возникнуть какому-то козырьку, как под ним этот планктон тотчас активизировался, вызывая массу не слишком опасных, но досаждавших недомоганий.