Борис Буткеев, Краснодар,
Проводит апперкот.
Вот он зажал меня в углу,
Вот я едва ушел…
Вновь апперкот: я на полу,
И мне нехорошо…
И думал Буткеев, мне ребра круша,
Что жить хорошо и жизнь хороша…
Альберт Иванович повел бывшего ученика в угол, где стоял столик, накрытый на двоих.
– Жанну так же кормили? – поинтересовался Метелин.
– Кого, – не понял Гусев, – уборщицу бывшую? Ты что, смеешься? Просто я попросил, и нам накрыли. И потом, к тебе уже приглядываются: до кого-то уже дошло, как ты на спарринг смотришь. Головой нырки изображаешь, то одно у тебя плечо вперед идет, то другое, как будто ты весь там, на ринге. Да и ладно: все равно они там скоро все узнают. Просто зайдут в интернет и проверят по фамилии. У тебя же на профессиональном ринге пять боев, кажется?
– Шесть, – уточнил Алексей, – три победы и три поражения.
– Я видел каждое твое поражение. Два ты выиграл по очкам чисто, но победы отдали другим. А в третьем – вообще непонятно. Как тебя мог этот мексиканец измолотить? Да еще…
– У меня была травма руки, а менеджер приказал выходить. Потому что он бабки теряет. Но я одной рукой все равно два раза Родригеса на настил уложил. Удивляюсь, что он поднимался.
– У тебя ведь менеджером был скотина Ветлицкий?
Алексей кивнул.
– Редкая сволочь, – продолжил Гусев, – таких ребят загубил! Ведь любительский и профессиональный бокс – две большие разницы. Разные методики подготовки… Ну ты же понимаешь: тебя вообще из огня да в полымя бросили. Каждый месяц у тебя был бой, а так нельзя.
– Ветлицкий за хорошие деньги и свою маму бы на ринг выставил, – пошутил Метелин.
– Вот потому-то плохо кончил, – согласился Альберт Иванович, – до сих пор неизвестно, кто его застрелил и за что.
Подошла официантка с подносом и поставила перед ними овощные салаты и тарелки с борщом.
– И ты после поражения решил уйти? – продолжил тренер.
– Мама настояла.
– Жаль, – вздохнул тренер, – у меня всего двое таких было, как ты. То есть всего двое: ты и Сережка Ерохин[8]. И ведь одна судьба у вас. Он перед финалом универсиады в душевой сломал кисть, но все равно вышел на ринг. И тоже бой вел, но победу отдали американцу. Помнишь его?
– С трудом. Он только КМС[9] стал, а я уже уходил от вас.
– Сережка в полицию ушел. А сейчас в одном хорошем банке безопасностью руководит. Банк этот теперь наш генеральный спонсор: мы обязаны на всей форме носить логотип банка. Зато деньги неплохие за это.
Ели не спеша, потом официантка забрала пустые тарелки, поставила вторые блюда и кувшин с соком.
– Жаль, что ты ушел, – вздохнул Гусев, – а вообще… прости, конечно, но бокс пригодился там, где ты был?
– Еще как! Начальник колонии сам большой поклонник, оборудовал залы: и тренировочный, и для выступлений. Всех осужденных боксеров к себе забирал. Их там было немало.
– То есть тебе удавалось и тренироваться, и на ринг выходить?
– Тренировки каждый день по восемь часов. А каждую субботу – бой!
– Прости! Но я не понял, – удивился Альберт Иванович, – ты говоришь, каждую субботу? Это же невозможно.
– Тем не менее. За двенадцать лет почти пятьсот пятьдесят боев провел. Точного числа не помню даже.
Тренер откинулся на спинку стула и смотрел на своего бывшего ученика пристально, не веря в то, что услышал.
– Соперники слабые были?
– Я бы не сказал. Бериева помните?
– Конечно. Когда-то был одним из наших лучших тяжеловесов.
– У меня только с ним около сорока боев.
– Сколько выиграл у него?
– Все. Я там вообще ни разу не проиграл. Все брал нокаутом. Только у Бериева выигрывал по очкам, и то лишь в самом начале своего срока. Бериев и в самом деле был очень хорош. Он еще и вес набрал – под сто десять весил, а ростом чуть выше меня. А еще в моем весе были Гуськов, Кардиналов, Широян…
– Да я помню эти фамилии. Неужели всех хороших боксеров пересажали?
– Сажали не боксеров, а преступников, – напомнил Метелин.
– Сколько раундов длился каждый бой?
– По шесть. А когда финал абсолютного первенства зоны, то двенадцать. Но двенадцать я не бился ни разу.
Альберт Иванович нагнулся над столом и шепнул:
– Хочешь на ринг вернуться?
Метелин кивнул.
– Это несложно, – тем же шепотом продолжил Альберт Иванович. – Лицензия профессионального боксера стоит десять тысяч рублей. Документы, заявление и чек об оплате в Москву можно курьерской почтой отправить. Пара недель, и можешь договариваться… Что я говорю… Я сам договорюсь о поединках. Ты готов будешь?
Алексей кивнул.
– Перед каждым боем нужна будет медицинская справка. Наша врач сделает… вот, кстати, и она…
Метелин обернулся и увидел пересекающую зал стройную девушку с распущенными по плечам светлыми волосами.
– Хороша! – подтвердил за его спиной голос тренера. – Между прочим, сама боксом занималась, а по виду настоящая художественная гимнастка.
Алексей продолжил обед, а Альберт Иванович разглядывал его.
– Леша, я посмотрю, как ты работаешь. Если и в самом деле у тебя так неплохо… И если кубинец откажется, нам второй сильный спарринг-партнер кровь из носу как нужен. Может, поставят тебя… Ты как на это смотришь?
– Всегда готов! – ответил Метелин.
Глава шестая
Документы для получения лицензии профессионального боксера отправили через день. На качество уборки зала и помещений никто не жаловался. Не возмущались даже, когда Алексей подходил к рингу и смотрел за тренировкой. А по вечерам, когда зал пустел, он надевал перчатки и подходил к мешкам. Так прошел один вечер, другой. На третий, когда Метелин запер двери, зашел к Альберту Ивановичу, чтобы отдать ключ, тот спросил:
– Сколько времени на дорогу сюда тратишь?
– Час с небольшим.
– Туда и обратно. Всего три получается? На маршрутке? И так каждый день? Своей машины у тебя нет?
Вопросов было много, и каждый раз Алексей кивал молча.
– Ладно, – согласился старый тренер. – Оставайся на базе. Мой номер рассчитан на двоих. Кровать одна, как видишь, но места вон сколько. Сейчас распоряжусь, чтобы вторую притащили.
– Не спешите, сегодня я домой смотаюсь. Соберу вещи и переберусь.
Он собрался выходить, уже взялся за ручку двери, как тренер вспомнил:
– Вика тобой интересовалась – врачиха наша. Она сегодня подходила ко мне и спросила твою фамилию. Я назвал: а чего скрывать?
Он подходил к подъезду своего дома, поднялся на крыльцо, как вдруг к нему из темноты выскочили два приятеля.
– Здорово, Леший. Ты вообще где обитаешь? – спросил Бугаенко.
– В лесу, – ответил Метелин, – где же еще?
– Просто мы тебя уже третий день здесь пасем, – объяснил Сациви.
Они ждали, когда он откроет дверь, но Алексей не спешил.
– Так вопрос один обтереть надо, – напомнил Бугай.
– Мужики, я еще в тот раз сказал, что не при делах. Какие вопросы ко мне?
– Давай потолкуем все же, а то ты сразу в отмазку пошел.
– Я хочу отдохнуть, – произнес Алексей, – и потом, не хочу сейчас против закона идти.
– Законы в основе своей сформированы на беспринципности и безнравственности, что отражает сущность государственности, символизируя возглас дьявола.
Бугаенко посмотрел на своего друга с удивлением.
– Карл Маркс?
Курицын кивнул.
– Ты что, все его книги прочитал?
– Не, только одну всего. Я, когда в следственном изоляторе парился, попросил книжечку какую-нибудь потолще, чтобы не скучно было. Вот мне и принесли «Капитал» Маркса. За восемь месяцев как-то так само запомнилось…
– Ладно, – согласился Метелин, – за углом пивнушка. Пока по кружечке примем, вы мне все расскажете.
В зале висели полосы табачного дыма, но посетителей было немного. Взяли по кружке чешского, сели за пустой столик, сделали по глотку.
– Ну и? – спросил Метелин.
Приятели переглянулись, и Бугаенко произнес:
– Мы все про того же фраера толкуем. Бабла он поимел немало. Сейчас строит дом за городом…
– Я это уже слышал от вас, – напомнил Алексей.
– Не перебивай. – Стройка полным ходом. Там уже забор стоит трехметровый и сигнализация по всему периметру… Но это не важно. К лету он закончит. Он вообще женат, но собирается разводиться: его баба сидит плотно на коксе, из клиник не вылезает, у нее однозначно крышу снесло. Так вот, у нашего барыги появилась любовь. Наш пацан, который в его фирме работает, утверждает, что телка и в самом деле отпадная, так что барыга торопится. Пока у него с той девкой ничего не было, но, судя по разговорам, она готова, ждет только, когда этот фраер со своей бабой развяжется.
– Мужики, это не моя тема, – начал было Метелин, но ему не дали договорить.
– Ты про такую фирму «Рашен соул» слышал когда-нибудь?
Алексей кивнул коротко.
– Так вот, – продолжил Бугай, – этот фраер как раз владелец ее и генеральный директор…
– Председатель совета директоров, – поправил Метелин, – зовут его Артем Сергеевич Карандин.
– Ты что, знаешь его? – удивился Сациви.
– С тринадцати лет его знаю. А он меня на год старше.
– Чума! – не поверил Бугаенко. – То есть нам сказали, что ты на этой фирме работал. Мы потому и подкатили к тебе, что слышали, что ты к этой фирме отношение имел, ну и чтобы ты за старое с них получил. А вот такой расклад – это совсем другие карты на руках!
– Не советую туда соваться. Во-первых, это как раз Карандин хорошо нашу зону грел[10], а во-вторых…
Метелин подумал немного, но все же признался:
– Артем оплачивал лечение моей мамы, когда я там с вами на зоне…
Бугаенко и Курицын смотрели в столешницу.
– Вы собирались брать меня на дело, то есть подставить как лоха? – продолжил Алексей. – Меня-то он знает хорошо, а вас если и увидит, то не запомнит. Такими героями вы хотите быть?