Очень жаль, что мои картины Вам не приглянулись. Вам прислали ещё не все самые значимые вещи. Хотя по большей части именно такие.
Теперь о «Синем всаднике». Думаю, что всё же смогу дать Вам что-нибудь из моих музыкальных сочинений для печати. Какой объём допустим? Три-четыре страницы? Или меньше? Напишите не откладывая! Правда, я ещё ничего для Вас не написал. Лекции в консерватории Штерна занимают все мои мысли. Но надеюсь всё же успеть!
И ещё:
Я обещал послать свои картины на выставку в Будапеште. Мне отвели целый зал для 24 работ.
Я не помню, какие из них у Вас. Сообщите мне, пожалуйста. И не могли бы Вы послать их прямиком в Будапешт? Те, что я перечислю (посылать нужно наложенным платежом!). А остальные — мне. Я не буду выставлять портреты и ничего подобного, но только то, что я называю «Впечатления» и «Фантазии». Насколько я помню, у Вас 8 работ, но среди них должны быть и портреты (упражнения для пальцев, гаммы). Пожалуйста, напишите мне обо всём, не откладывая. И могу ли я просить Вас о любезности — сразу же отправить мне эти картины, когда я Вам напишу?
Я порекомендовал художнику Гютерсло{26} познакомиться с Вами.
Адольф Лоз{27}, крупнейший архитектор, написал Вам письмо — тоже по моему совету. И тоже насчёт Кокошки! Вы с ним о чем-то договорились?
Надеюсь, что Вам легче читать мои письма, чем мне Ваши{28}.
Я послал Вам своё «Учение о гармонии»{29}. Вы удивитесь, когда узнаете, как много в нём полного сходства с тем, что говорили Вы.
Сегодня я наконец пошлю Вам свою картину.
Передайте мой самый горячий привет г-же Мюнтер. Я вскоре напишу ей отдельно. Также напишу г-ну Марку и остальным, кого нашёл на Вашей карте.
Сердечный привет, с искренней дружбой,
21. Кандинский — Шёнбергу15 декабря 1911 г
Мюнхен
Дорогой господин Шёнберг,
большое спасибо за Вашу картину, Вашу книгу и Ваше письмо. Всё это меня чрезвычайно обрадовало. Об этом хочу сказать сразу же. Я сейчас очень утомлен, но просто не могу отложить письмо до завтра. Из Ваших картин я хотел бы выставить следующие (выставка открывается во вторник, 19-го): «Автопортрет», «Дама в розовом» (возможно, «Пейзаж») и 2–3 «Видения», эти вещи производят на всех сильное впечатление, — а также и на меня (хотя люблю я «реалистические»). Наша выставка становится весьма интересной, она демонстрирует многообразие форм. После Будапешта я, конечно, займусь этим весьма охотно. Об остальном позже! Сердечный привет от нас обоих Вам и Вашей жене,
22. Кандинский — Шёнбергу12 декабря 1911 г
Мюнхен
Дорогой господин Шёнберг,
сообщите, пожалуйста, ваши цены, и как можно быстрее. Мы отказались от каталога в привычном виде: нет времени. Будут обычные машинописные листы. Плюс рекламные проспекты.
Серд. привет!
Арнольд Шёнберг. Видение. 1910. Из цикла живописных работ под названием «Видения»
Справа внизу подпись и дата: Arnold Schönberg 16/III 1910.
Слева внизу — посвящение Леопольду Стоковскому (1944, на англ. яз.)
23. Кандинский — Шёнбергу20 декабря 1911 г
Мюнхен
Дорогой господин Шёнберг,
большое спасибо за письмо и особенно — за обещанную музыку. Хорошо бы уложиться в 4 страницы. Но, ра зуме ется, жёстких границ быть не может. Ваши картины у меня под присмотром: 4 уже висят на первой выставке «Синего всадника»: «Автопортрет», «Пейзаж» и 2 «Видения». Если хотите, я вышлю их Вам почтой 30.XII. Но если можно, оставьте их у нас: мы хотим предпринять турне. Вы не прогадаете. Выставка — ff [fortissimo]! Впечатление огромное… За два дня пять продаж. С такой быстротой! Серд. привет, от г-жи Мюнтер тоже,
P. S. Я по-прежнему тону в делах.
1912
24. Шёнберг — Кандинскому12 января 1912 г
Берлин-Целендорф
Дорогой господин Кандинский,
давно не получал от Вас никаких вестей, но хотелось бы узнать, удалось ли Вам в срок отправить мои картины в Будапешт. И какая на них реакция? Критика и т. д. И наконец: как поживает «Синий всадник»? К какому времени я должен прислать моё музыкальное приложение? Что Вы скажете насчёт моего «Учения о гармонии»? Я пока ни слова о нём от Вас не слышал! Надеюсь всё же, что книга до Вас дошла? Я выслал её Вам сразу по получении, аккурат когда заболел гриппом.
Передайте от меня сердечный привет г-же Мюнтер. Когда Вы собираетесь в Берлин? 28/1 здесь должен (??) состояться мой вечер (???).
Сердечный привет,
25. Кандинский — Шёнбергу13 января 1912 г
Мюнхен
Дорогой господин Шёнберг,
поверьте, я остро чувствую свою вину. Но это не моя халатность! Перечислю кратко, чем я сейчас занят: 1) «Синий всадник», т. е. написание статей, чтение, правка и т. д.; 2) обустройство первой выставки «С. В.»; 3) подготовка второй выставки «С. В.»; 4) приглашение на московскую выставку немцев, французов, швейцарцев (у меня неограниченные полномочия, и значит неограниченная ответственность){30}; 5) помощь в покупке и продаже картин, мне незнакомых, отсюда нескончаемость этой работы; 6) беспрерывная, всегда спешная, часто сложная, зачастую крайне тягостная работа с письмами: чтение и написание (бывает, что письма приходят с каждой почтой, пять раз на дню, в иные дни приходит по 20 писем, и ни одного дня без писем); 7) некоторые ответы ещё за мной; 8) я совершенно забросил живопись; 9) мои собственные дела в небрежении. За последние две недели я написал более 80 писем, моя единственная надежда на то, что ситуация изменится, когда «Син. вс.» будет наконец напечатан и выставки устроены. Меня сейчас мучают две картины, которые я хочу написать, одна уже мысленно готова, ко второй ещё надо подступиться. Итак, не сердитесь на меня! Вы ведь тоже не всегда отвечаете на мои вопросы. Я уже довольно давно спросил у Вас о ценах на Ваши картины и можем ли мы оставить у себя некоторые из них для выставки «С. В.». В Будапешт я давно выслал всё за некоторыми исключениями: 1) у нас были выставлены «Автопортрет», 2 «Видения», 2) портрет «Дама в розовом» — Вы не хотели, чтобы мы его отсылали, он сейчас у меня. Из группы 1 я, следуя Вашему желанию, исключил «Пейзаж» (он сейчас у Танхаузера{31}); остальные 3 работы уехали вместе с нашей выставкой в Кёльн, и есть твёрдое намерение отправить их в дальнейшее путешествие. Эти три вещи пользуются у нас большим успехом. И кто только Вам сказал, что мне не понравились Ваши картины? Мне лишь неясны истоки «Видений», и я был бы счастлив поскорее узнать что-нибудь об этом. Мне это очень нужно для статьи о «Синем всаднике»!!
Алексей Явленский. Портретный набросок Василия Кандинского. Около 1912
А я-то был твёрдо уверен, что сразу же поблагодарил Вас за вашу книгу! Она в самом деле доставила мне огромное удовольствие. И посвящение тоже! Я едва успел сунуть в неё нос, как пришёл Гартман{32} и буквально силой её у меня отобрал. Он воспылал желанием непременно и сразу её прочесть, а в здешнем книжном её ещё нет. На этих же днях заберу её обратно. На Гартмана я зол и вместе ему благодарен, поскольку он объяснил мне многое из того, что я в Вашей книге никогда бы не понял. Мы с ним часами о ней беседовали. И то, что я смог уразуметь, меня просто восхитило. Вы не хотите послать эту книгу в Московскую консерваторию? Жаль, что Гартману, который сначала из Праги в Петербург хотел ехать через Берлин (прежде всего, чтобы познакомиться с Вами), пришлось-таки ехать прямиком в Россию.
Ваше письмо о посещении Нового Сецессиона очень нас обрадовало — и особенно подробные и содержательные отзывы о наших (а также Марка) картинах. И тем не менее я должен с Вами поспорить! Математически 4:2=8:4, а в искусстве — нет. Математически 1+1=2, а в искусстве бывает, что 1–1=2. Далее: Вы возражаете против двукратного усиления оркестра? Ну так это и есть расширение (а значит, и усложнение) средств. И однако третье: в том и состоит моё намерение, чтобы (иногда), работая с размерами, препятствовать взгляду мгновенно охватывать картину. Четвёртое: если размер объекта — это сила и средство, то такой подсвечник есть нечто совсем иное, чем вот такой !
На днях вас хотели посетить Марк и его жена — если уже не посетили. Он сделался завзятым берлинским художником. И действительно с каждым днём набирает силу. Но, между нами говоря, я ещё не разглядел за всем этим по-настоящему крупной личности.
Возможно, весной я поеду в Россию. Тогда через Берлин. И там увижусь с Вами. В письме многого не выскажешь. Поэтому многие вообще не спешат писать, не правда ли? А некоторые и совсем не пишут, правда же?