Мы подходим к массивному зданию общежития, и девушка, приложив руку к овальной выемке на стене, открывает передо мной дверь.
— Но теперь их шансы представлять нофиремскую академию снизились, — продолжает просвещать меня.
— Почему? — интересуюсь я, оглядываясь по сторонам.
Холл внутри выглядит как зимний сад — повсюду много стекла и зелени. А по центру расположены шахты лифтов, стержнем протыкающие здание насквозь. На каждом этаже от лифтов тянутся длинные прозрачные переходы к стенам. До меня доходит, что то, что выглядело снаружи как монолитный дом, на самом деле — тонкостенная коробка. Комнаты студентов тут расположены лишь по контуру.
Мы идем к подъемникам, а моя провожатая то и дело здоровается с проходящими мимо студентами. На меня они реагируют по-разному — от открытой неприязни во взгляде до полного игнорирования.
— Так наша звезда теперь в полной комплектации, раз у тебя прошла инициация пирима. Прошла же? — в удивлении вскидывает на меня глаза Кери. — И кто у тебя, кстати?
— Лиса, — бросая недовольный взгляд на приосанившуюся рыжулю, отвечаю я. — Очень своеобразная и явно нахальная.
— Нахальная? — лицо девушки, и без того круглое, еще больше округляется в недоумении. — А вы что, с ней общаетесь?
— Ой, дура, — взвывает лисица, снова ударив себя лапкой по лбу.
Подозреваю, это ее любимый жест.
— Не-е-е, — то ли отрицаю, то ли спрашиваю я.
— Скажи «нет», — плутовка подлетает к самому уху. — И прекрати палить контору. Я жить хочу!
— Нет, мы не общаемся, — уже уверенно говорю я. — Просто мне так показалось при первой встрече.
— А-а-а, — неопределенно тянет Кери, вызывает лифт и оглядывается на меня. — Моя Буки сама лапочка. Я кстати, пирим-модулятор.
— Извини, мне это ни о чем не говорит, — развожу я руками.
— Ох, там так долго объяснять. Давай подождем, пока твоя память восстановится?
Я киваю, и мы заходим в подошедшую кабинку. Кери встает у дальней стены и рассматривает сад перед нами.
— Какой вам? — недовольно спрашивает парень, залетевший в кабинку последним.
— Восьмой, — шепчет мне в ухо лисица.
Я нервно дергаюсь к панели управления и нажимаю нужную кнопку. А потом в упор смотрю на плутовку. Откуда-то ведь она узнала местоположение комнаты бывшей Дэль!
— Видишь, память уже восстанавливается, — комментирует это событие Кери. — Может мне тебе ничего не рассказывать? Вернём воспоминания стрессовым путём?
— Это у меня машинально получилось, мышечная память, так сказать.
Я кошусь на нашего соседа по лифту, который с интересом прослушивается к разговору. Сто процентов, к вечеру все будут знать о том, что одна из студенток потеряла память. А там где нет полной информации, есть повод для домыслов и слухов.
— Инициация пирима, — сухо говорю я, решая сходу обрубить все возможные сплетни.
Парень не отвечает, лишь понимающе хмыкает.
— А ты не такая уж пропащая, сработаемся, — деловито изрекает лиса, а я вздрагиваю.
Благо Кери на это уже не обращает внимания. Видимо для недавно прошедших инициацию такие нервные тики — норма.
Бросаю на плутовку предупреждающий взгляд, а та лишь проводит лапкой вдоль мордочки. Молчу-молчу!
Двери раздвигаются на нужном этаже и дальше меня ведёт Кери. Судя по тому, как уверенно она ориентируется — местоположение жилища Дэль для неё не секрет.
— Слушай, а почему комнат так мало? В смысле — тут столько места отдано под сад, а могли бы ещё квартирок настроить.
— Так здесь живет только первый-второй курс. И то, до тех пор, пока не распределят в звезды. Команды проживают в отдельных домах, по четыре в каждом, — поясняет Кери.
— А-а-а…
— А ты жила здесь, потому что пирим в тебе не проснулся и стоял вопрос о твоем отчислении, — опережает мой вопрос она.
— Видишь, как я вовремя, — ехидно выдаёт рыжуля.
Всю дорогу от лифта зараза сидела у меня на плече, и я не делала попыток ее сбросить. А вот сейчас резко захотелось. Да и вообще, почему она здесь? Пирим Хуча развеялся сразу, как только тот вышел из боевого режима.
— Вот.
Кери замирает перед очередной дверью. Та ничем не отличается от других, если бы не одно «но». Дверное полотно всё исписано ругательствами и самое безобидное среди них — «Катись в Загранье, шлюха!».
— Меня здесь не любят, — говорю я.
— Тебя здесь не любят, — подтверждает Кери.
— Исправим, — уверенно твердит лиса. — Тут столько перспективных самцов, нам нужно поработать над твоим имиджем!
Кто о чем, а эта рыжая о мужиках!
Мой взгляд скользит по надписям, каким-то символам, вырубленных ножом, и я с тоской понимаю, что легко не будет. До этого во мне теплилась надежда, что я смогу затихариться. Понять, почему и как меня забросило в этот мир, а затем узнать, как вернуться назад. Сейчас же четко осознаю — сделать это незаметно, не привлекая ничьего внимания, будет невозможно.
— Ты дверь-то открывать будешь?
Кери выжидающе смотрит на меня, притопывая ножкой. Кивает на овальную панель у дверной ручки.
Я кладу на неё ладонь, хотя внутри ёкает от сомнений — сработает ли замок? А вдруг они тут каким-то образом считывают исконную личность и во мне тут же вычислят незваного гостя?
Но переживала я совершенно зря. Контур двери вспыхивает мягким зелёным светом и раздаётся щелчок. Дверь открывается, впуская нас в темное помещение.
Кери нашаривает клавишу выключателя, и вспыхнувший свет открывает нам очень странную картину.
Комната на первый взгляд типична для студенческого общежития. Оформлена в тёплых коричневых тонах, у окна стоит полутороспальная кровать и стол. Две стены заставлены шкафами — под одежду и книги. Но удивляет не это. Все свободное пространство захламлено. Будто кто-то производил обыск и вывернул наизнанку внутренности всех полок. Но и это не вишенка. На стенах здесь висят самого разного вида кинжалы, метательные ножи и звездочки. И что-то подсказывает мне, что они тут не ради украшения.
— М-да, — тянет Кери. — Позову-ка я Хуча. Нам это всё вдвоём не вынести.
Она разворачивается на выход, и я в последний момент ловлю ее за руку.
— Погоди, тебя не удивляет этот бардак?
— Так это же нормальное для тебя состояние, — пожимает плечами та. — Начинай сборы, я скоро вернусь. Зайду ещё в хозяйственный корпус, надо коробки набрать.
Я с тоской гляжу ей в след. Мне одновременно и нужно побыть одной, и в то же время — я дико этого боюсь. Потому что больше некому отвлекать меня от тяжелых мыслей. От паники, что выжидает в глубине души и уже начинает кусать холодом изнутри.
— Слушай, а эта Дэль шкатулочка с сюрпризом, да?
Я с облегчением выдыхаю. Я не одна, у меня есть нахальная и самодовольная собеседница, разобраться с которой нужно прямо сейчас. А душевные метания оставим на потом. Когда у меня будет что противопоставить накатывающей истерике.
— Та-а-а-к, — разворачиваюсь и с самым суровым видом иду прямиком на витающую у противоположной стены лисице.
— Флоренс, можно просто Фло, — тут же реагирует плутовка, тем самым сбивая весь мой воинственный настрой.
Я замираю, во все глаза пялюсь на это чудо. Это же надо уметь так лихо менять ситуацию в собственную пользу!
— А разве не я должна тебя называть? — все же хочу её немного уесть. — Вот Кери своему пириму сама имя придумала.
— Сравнила, — фыркает Фло, закатывая глазки. — То они, а это же я! Единственная и неповторимая! Вот!
— Пока ты неповторимая только в своем самомнении, — я складываю руки на груди и испытывающе смотрю на собеседницу. — Выкладывай, что ты знаешь о Дэль, о моем попаданстве и вообще.
— И вообще, — передразнивает она меня, и я не выдерживаю.
Срываюсь к ней, пытаясь поймать за рыжий хвост. Та с издевательскими пофыркиваниями бросается наутек, ловко выскальзывая из моих рук. Все мои стараниями не увенчиваются успехом, мы только еще больше разносим и без того замусоренную комнату.
— Хватит шуметь, истеричка! — в стену прилетает гулкий удар, и мы с лисой тут же приседаем.
Я на перевернутую тумбу, она — мне в руки. Смотри-ка, храбрость храбростью, а в случае опасности — сразу к мамочке за пазуху.
— Так, Фло, давай по-хорошему? — говорю я, осторожно выверяя и слова и интонацию. Неизвестно с чего ее опять подорвёт.
Та склоняет голову и внимательно смотрит мне в глаза.
— Мы с тобой обе встряли, так?
— Не-а, встряла только ты, — машет она головой. — Я наоборот. Наконец-то получила свободу.
— Объяснишь? — хмурюсь я, поскольку мне совсем не нравится быть одной на этой линии баррикад.
— Прежняя Дэль не могла призвать пирима, то есть меня. А с приходом твоей души я, как бы это сказать, родилась. Я жить начала. И пока мне все нравится, — она растягивается в колыбельке моих рук и подкладывает лапку под голову.
— А если я найду способ вернуться домой, ты исчезнешь?
Несмотря на небольшой срок нашего знакомства, мысль о том, что эта рыжая бестия может погибнуть, задевает меня. Не хочу я нести ответственность за жизнь непонятного существа.
— Я не знаю, — со вздохом признается рыжуля.
— Поэтому помогать не будешь? — осторожно выспрашиваю я.
Фло замолкает и некоторое время смотрит мне в глаза. Я буквально вижу, как в ее маленькой головке проворачиваются шестеренки.
— Отчего же? Помогу. Я же пирим. Хранитель, страж, наставник, — она перечисляет свои титулы, деловито взмахивая лапкой. — Ты же без меня убьешься, бедолага.
Я вздыхаю. Ну почему каждый считает, что я, как неразумный ребенок, покалечусь или вляпаюсь в неприятности? Даже призрачная лиса такого мнения!
— Давай сразу договоримся? — предлагаю я. — Мы партнеры и уважительно относимся друг к другу. Ты не подначиваешь меня, я не шучу над тобой.
— Посмотрим на твое поведение, — вроде как соглашается Фло, до ужаса напоминая мою младшую сестру.
Та точно такими же дипломатическими маневрами выторговывала себе лучшие условия. И я буквально слышу, как трещит заслон, что выставила в своей голове. На глаза наворачиваются слезы, и я поспешно смаргиваю их. Нельзя мне нюни распускать, мне план спасения нужно составлять.