Глава 5
…
Вернувшись на кухню, Любаша застала странную картину — Сима, уставившись в одну точку, большими жадными глотками что-то отхлебывала из большой глиняной кружки. Снова квасок…
Люба, цокнув языком, осуждающе покачала головой.
— Ну-ка, объясни-ка мне, что это было?
— Кто бы мне самой объяснил. — тихо буркнула женщина, снова делая большой глоток.
— Фимка, что за детский сад?
— А ты видела, какой он стал? — в голосе подруги сквозило восхищение. — Впервые вижу мужика, которому яблочная диета идет на пользу.
Настя стояла в сторонке и тихо хихикала, наблюдая за ними.
— Да ты, никак, втюрилась?! — всплеснула руками Люба, присаживаясь напротив подруги.
— Вот еще, скажешь тоже, — отводя глаза в сторону, пролепетала вмиг покрасневшая Серафима. — В мои-то годы…
— Любови возраст — не помеха. — поднимая палец вверх, нравоучительно заметила Люба.
— Чего расселись, клуши, а ну, живо принимайтесь за работу! — в дверях неожиданно возникла фигура Кузьмы в красной рубахе, подпоясанной темно-синим кушаком.
— Вау, Кузьма, а куда это ты такой красивый собрался? — поинтересовалась довольно осмелевшая Сима.
Служка, довольно зардевшись, ответил:
— Так нонче ярмарка, туды и поехал.
— Ярмарка? — хором воскликнули бывшие старушки. — Возьми нас с собой!
— Вот еще, не велено! Хозяин приказал вам обед готовить! — скрещивая руки на груди, ответил Кузьма.
— Ой, а ведь я тоже собиралась сегодня в город — давно на новый сарафанчик скапливала. — Настя вопросительно взглянула на мужчину.
Тот свел брови к переносице, строго взглянув на служанку:
— Ждать никого не буду. Только зайду к хозяину за деньгами, и мы тут же отправляемся.
Радостно взвизгнув, Настя выбежала из кухни.
Сима и Люба переглянулись, осматривая свои бесформенные одежды, и печально вздохнули.
— Да, шопинг нам бы не помешал. — икнула захмелевшая Сима.
— Ктопинг? — озадаченно вопросил Кузьма, приподнимая вверх косматую бровь.
— А, — отмахнулась от него Сима, — Вам мужикам не понять.
— Ой, как обнову хочется! — мечтательно закатив голубые глазки кверху, выдохнула Любаша.
— Бабы! — сплюнул он, и вышел из кухни.
— Ты мне тут не плюйся, а то заставлю всю кухню оттирать! — прокричала вслед удаляющемуся мужику нынешняя хозяйка кухни. — А ты прекращай уже квас хозяйский тырить! Сейчас заснёшь опять, а мне потом одной всё делать придётся.
Сима, пустив скупую слезу и подперев рукой подбородок, жалобно запела:
— Виновата ли я, Виновата ли я,
Виновата ли я, что пою?!
Виновата ли я, что Кощей молодой
Не позвал нас на завтрак с собой?
Он красивый такой, он такой молодой.
Я за космы рукой его хвать!
Резко сперло в зобу, ничего не пойму.
Ох, едрить твою душеньку-мать!
— Эк тебя проняло-то, подруга. — шокировано глядя на Симу, протянула Любаша. — Как могильной плитой придавило.
— Типун тебе на язык! — сплюнула три раза и тут же перекрестилась полусонная женщина.
— Хоть типун, хоть не типун, а факт остается фактом — ты, мил моя, втюхалась в Кощея. — резюмировала Люба.
На что Сима лишь удрученно вздохнула, снова прикладываясь к кружке.
Сделав пару глотков, она обратилась к подруге:
— У меня нет ни шанса. Он ведь такой… такой… А я… — И на глазах женщины выступили слезы. — Мне никогда не везло на мужиков. То умный, но страшный, то красивый, но тупой. А тут страшно красивый, и не понятно, то ли шибко умный, то ли совсем с головой не дружен. Вот, Любань, я уже восьмой десяток разменяла, а выгляжу лишь лет на тридцать, хотя и в свой тридцатник такой красоткой сроду не была. Думаешь, у Кощея мало невест побывало? Очень в этом сомневаюсь. А ведь он так и не женился. Почему? А потому, что характер скверный. Но ничего-о-о, я этого самодура и тирана еще перевоспитаю! Он у меня по струнке ходить будет!
— Да-а, — протянула Люба, озадаченно почесывая макушку. — Пить тебе, моя дорогая, совсем нельзя, даже квас. Уже вон, бредить начала.
— Это не бред! — икнула Сима, назидательно поднимая палец вверх. — Это план по захвату Кощея и его царства!
Женщина, снова икнув, уронила голову на руку и тут же уснула.
— Баба Люба, давай, давай, давай.
Баба Люба давай, давай, давай!
Слова этой незамысловатой, но до боли знакомой песни, ворвались в сознание еще не проснувшейся Симы. Не открывая глаз, женщина облегченно выдохнула, подумав, что ей все это только приснилось.
Однако, грохот упавшей сковороды быстро выдернул ее из столь сладких размышлений, возвращая в беспощадную реальность. У плиты копошилась молодая подруга, напевая свою любимую песню и слегка пританцовывая.
— Бли-и-ин, — разочаровано протянула Сима.
— Да на полу теперь блин, я сковороду уронила! Теперь заново жарить придется. — пробурчала Люба, ставая на плиту новую утварь, а грязную закидывая в кадку для уже использованной посуды.
— Любаш, — печально выдохнула Сима, глядя на подругу, — как думаешь, дома нас уже хватились?
Подруга резко замерла на месте, все ее хорошее настроение тут же улетучилось.
— Не думаю, Фимочка. Там — мы одинокие, никому не нужные старушки. Ни с кем, акромя друг друга, не общались. Если нас и хватятся с тобой, то еще нескоро. Что хорошего мы сделали для соседей? — Люба осуждающе
покачала головой. — Только и знали, что сплетничали да ругали всех подряд. Нет, подруга, никто нас пока не хватится.
Сима удрученно кивнула, соглашаясь с помолодевшей подругой.
— А ведь и верно. Мы ж с тобой, ничего не добившись в жизни, только яд на других выплескивали. Слушай! — приободрилась женщина. — А ведь мы неспроста сюда попали!
Любаша вопросительно приподняла брови.
— Ну что тут непонятного? — всплеснула руками Фима, вскакивая из-за стола. — Да нам же дан второй шанс! Мы можем все исправить — и мужей найти, и деток родить, чтобы было кому нас в старости любить да стакан воды подать.
Люба уставилась на подругу, как на умалишенную.
— Ты что, совсем сдурела, ты вспомни сколько нам лет!
— Сама сдурела. В зеркало-то глянь — мы же теперь молодые да красивые! Нам мужа найти, как в лужу плюнуть!
— Ну, положим, ты с Кощеем замутишь, а мне что, за Кузьму замуж идти?
Фима брезгливо сморщила носик:
— Нет уж, мы тебе другого жениха сыщем. Покраше, да побогаче.
— Да где ж такого сыскать то?
— Не трухай, подруга, найдем!
— Хорош языком молотить! — нахмурилась Любаша. — Давай за работу приниматься. А то скоро Кощея кормить, а ну нас конь не валялся.
— Ничего, с голоду не опухнет, подождет. Чай, не король. Говори, что делать.
— Посуду помой, а то уже целая кадка набралась.
Через час, на чистой кухне, уже был готов обед.
Любаша, хлопоча над подносами, старалась красиво сервировать блюда.
— Ой, — поморщилась Фима. — Ты чего так суетишься. Было бы ради кого.
— Так есть ради кого, — ухмыльнулась подруга, лукаво поглядывая на нее. — Поднос то ты понесешь хозяину.
— Вот еще, — гордо складывая руки на груди, выдала Серафима.
— Хорош ломаться, пора брать быка за рога. Как-никак, Кощей — твой будущий муж, хотя он этого еще и не знает. — хохотнула Любаша, ставя на поднос тарелку пельменей, щедро сдобренных сметаной.
— Угу, — скептически оглядывая поднос, поморщилась Фима. — И про яблочко не забудь.
— Да где ж я его возьму? И Наськи, как на зло, нету.
— Слушай, — вспомнила Фима, — Кузька же в какой-то сад бегал. Так давай этот сад найдем, и нарвем в нем яблок.
— Точно! — воодушевилась Люба. — А на вечер можно шарлотку приготовить.
— Вот и ладушки. Теперь бы еще сад найти.
И подруги, поторапливаясь, бросились на поиски волшебных плодов.
— Фу-у-у! — зажав двумя пальцами нос, выла Сима, пробегая стихийную свалку посреди двора.
— Попадись мне Кузька, заставлю сожрать все эти помои! — сдерживая рвотные позывы, вторила Люба, спеша за подругой. — Ишь, развел свинарник…
Оббежав вокруг замка в сплошной стене, женщины обнаружили маленькую калитку. Недолго думая, опасаясь, что приготовленный обед остынет, они друг за другом кинулись внутрь.
— Во дела! — восторженно провозгласила Любаша, оглядываясь вокруг. — Сим, ты глянь, сколь тут добра!
Старые раскидистые деревья, отбрасывая на землю густую тень, величественно возвышались в огромном саду. Мощные ветви, переплетаясь с соседними деревьями, под тяжестью плодов свисали до самой земли.
Румяные яблочки, желтые наливные груши, небывало крупные ягоды черешни, темно-бордовые сливы, крупные мохнатые персики, переливаясь на солнце и источая божественные ароматы, вызывали у женщин обильное слюноотделение.
— Ах, он жмот старый! У него слуги заморены, а сад от фруктов ломится! А ну, Любань, держи подол, сейчас мы с тобой затаримся! Не бывать тому, чтобы хозяин с жиру бесился, а прислуга с голоду пухла!
Женщины, с жадным взглядом обрывая с веток спелые плоды, закидывали их в подобранный Любаней подол.
Каждый раз срывая то яблочко, то грушу, казалось, что деревья облегченно вздыхают, но женщины, не обращая на это внимания, продолжали свое нехитрое дело.
Спустя несколько минут, набрав полные подолы, довольные подруги вернулись на кухню, сгрузив свою богатую добычу на стол.
— Ты полюбуйся, Сима, я теперь из этого всего столько приготовить смогу, что дух захватывает! — восхищенно выдохнула Любаша. — И пироги, и различные варенья, и компотов на зиму накручу! Ляпота-а-а!
Женщина, еще немного поохав и поахав, резко спохватилась:
— Симка, живо мой яблоко и неси Кощею поднос с едой!
— Вот еще, — фыркнула подруга, — мыть ему еще… Авось, и так не сдохнет — бессмертный же.
— Ох, и вредная же ты баба. — рассмеялась Любаша, раскладывая фрукты по корзинам и убирая их в кладовую.
Симка, быстро подхватит поднос, резво бросилась из кухни, направляясь к покоям Кощея, а подруга в это время принялась наводить порядок на кухне.