Ботаник задумчиво полистал отчет, а потом подошел ко мне и ткнул пальцем в одну строчку.
— Устричный соус, — сказал он. — Вы были правы.
— Так вот на что произошла реакция? — услышал Костя нас. — Да, морепродукты — мощный аллерген.
— Только откуда у вас такая просвещенность? — посмотрел по очереди Леша на меня и Ботаника.
Мажора сдать, что ли? Нет, не сдам. Мало ли еще пригодится.
— У каждого свои источники, — улыбнулась я в ответ.
Может, еще и воздушный поцелуй послать? И доведу его до белого каления.
Но Леша странно отреагировал. Тоже расплылся в улыбке и сказал:
— Я даже знаю имя твоего источника. И он уже на допросе. Надеюсь, без толпы папиных юристов.
Ну и ладно. Мажор должен был предвидеть такой поворот. Все-таки они вроде как не скрывали свои отношения, так что видеть их вместе могли многие.
— Ребята, если вы закончили словесную прелюдию, то можете приступать к непосредственному контакту, — не без иронии сказал Костя, пока мы с Лешей сверлили друг друга взглядами.
Мы уставились на ухмыляющуюся физиономию патологоанатома, и эта сцена, наверное, была достойна любой комедии.
— Так, — сказала я, — Костик — ты чудо. Без тебя бы просто развалился весь отечественный сыск, а медицина скатилась до уровня средневековья.
— Ой, узнаю адвокатские сладкие речи. Только не перебарщивай, а то сладкое сказывается на фигуре и уровне глюкозы в крови.
Ботаник в разговор не встревал, просто сидел, уставившись в окно, и о чем-то думал. Пора уезжать, а то не хватало, чтобы он еще свои предположения вслух озвучил.
Я быстро попрощалась с Костей и потянула за собой Ботаника. Леша еще остался в кабинете Клементьева, только крикнул вслед:
— Таню в шесть забери из ИВС.
Вот раньше не мог сказать! Как будто не знал, что я переживаю. Или знал, что продолжу в любом случае рыть носом землю. Все же азарт уже не остановить. И Ботаник тоже это понял, когда мы сели в машину:
— До Симферополя около тысячи километров. Поедете? — спросил он.
— Тебе Леша провел краткую экскурсию под названием «Путешествие в мозг Ивонны» или сам додумался? — не выдержала я.
— А что тут думать!
— Поеду. А ты завтра получишь документы и пойдешь в театр. Дела фирмы оставь на кого-нибудь другого. Большой там завал?
— Да не очень. Оспаривание наследства, кража… Сплошь гражданка и административка. Из уголовки только изнасилование, но этим не я занимаюсь.
Да он даже выражаться начал по-другому. Скоро вообще на жаргон перейдет.
— Поехали где-нибудь перекусим, а потом за Танькой. Заодно обговорим детали.
— Давайте ко мне, — предложил вдруг Ботаник.
— К маме или к Инессе?
— К маме. Она сегодня на обед меня ждет.
Встреча с Гражиной Эдуардовной могла сделать этот день еще веселее. Ну ладно, легких путей я никогда не искала. И может, эта дама подобрела за последний год?
Ага, подобрела мамочка… Как же! Когда она меня увидела, то так поджала губы, что они даже побелели. Может, свалить по-тихому, пока ее удар не хватил?
— Привет, мам, — сказал Ботаник, а я улыбнулась и кивнула:
— Здрасьте…
— Ванечка, ты бы хоть предупредил о том, что с гостьей, а то я еще от прошлого визита твоей разноцветной подруги отхожу.
Это она про Инессу, как я поняла. Надо будет спросить, как прошло знакомство. Но, судя по привычному виду Гражины Эдуардовны, соседка еще не успела поработать над ее образом.
Мы прошли в кухню, и я почти прониклась к суровой даме симпатией. Пахло великолепно. Расстаралась она для любимого сына, а я так… примазалась. Может, в Чехию вернуться? Там у мамы тоже всегда вкусно пахнет.
Я, наверное, просто жутко хотела есть. Не дело вторые сутки сидеть почти на одном кофе. Вот даже Гражину Эдуардовну разжалобил мой внешний вид, потому что повытаскивала тарелки из холодильника, что-то сняла с плиты, достала из духовки и сказала:
— Ешьте, а то на вас, Ивонна Сигизмундовна, без слез не взглянешь. Бледная, синяки под глазами. Скоро зубы начнут крошиться, волосы выпадать и ногти ломаться.
Вот вроде и какое-то проявление заботы, а такое ощущение, что обматерили. Взять у нее, что ли, несколько дополнительных уроков по риторике? Но ладно, пофиг. Пусть хоть Бабой-ягой меня назовет, только еду не забирает.
Слава богу, Гражина Эдуардовна переключилась на Ботаника. Подробно обо всем расспрашивала, хорошо, хоть не попросила принести результат анализа крови. А потом эта чудо-мама выдала:
— И в какой куче отходов вы на этот раз копаетесь?
Я чуть не рассмеялась. Я бы выразилась намного категоричнее, обозвав это дело кучей дерьма. И это самое литературное выражение, которое пришло на ум.
Ботаник посмотрел на меня, как будто спрашивая разрешения, и, когда я кивнула, рассказал Гражине Эдуардовне об убийстве Елены Гройсман.
— Интересно, — подытожила она. — Я видела острые аллергические реакции, но сейчас препараты могут быстро купировать приступы. Жаль, что девушке не повезло. Если бы кто-то оказался рядом, то смог бы помочь. Обычно у таких аллергиков всегда есть с собой антигистаминные препараты. Всего лишь укол спас бы ей жизнь.
Кстати, да. Интересная мысль. Я достала телефон и набрала Леше.
— Успела соскучиться? — ответил он.
— У Гройсман в личных вещах были лекарства?
— В твоей голове очередная идея?
— Ты можешь ответить?!
— Были. Назальные капли, но твой старый друг Игорь Михайлович уже наверняка рассказал, что у Гройсман был насморк. Кстати, со следствием Гончаров не очень-то хотел сотрудничать. Может, тебе хоть что-то интересное рассказал?
— Не думаю, что больше, чем вам, — ответила я и повесила трубку, повернувшись к Ботанику: — Когда ты приехал в театр?
— Где-то через минут десять после Леши.
— Первыми должны были приехать патрульные, а потом вызвать оперативников, так? А потом уже криминалисты. Значит, труп ты видел?
— А можно за столом не о почивших? — возмутилась Гражина Эдуардовна.
Но ее как будто никто не услышал. Ботаник утвердительно кивнул, а потом протянул:
— Я вас понял, Ивонна Сигизмундовна. Содержимое сумочки Елены было рассыпано по полу гримерки. Можно было решить, что это случайное опрокидывание, но сейчас я понимаю ход ваших мыслей. Гройсман могла искать лекарство, но так и не нашла. А это значит…
— Что его кто-то намерено забрал, — закончила я мысль.
— Я, конечно не мастер психиатрической экспертизы, — снова встряла Гражина Эдуардовна, — но могу предположить, что все планировалось давно. Изучить привычки, график, историю болезни. Это подмечаешь, проживая с человеком рядом, или дотошно следишь, чтобы запомнить. Ваш убийца скрупулезен, аккуратен, умен. Планировал он это долгое время. Не удивлюсь, если втерся в доверие к своей жертве, стал другом или просто постоянно был в ее окружении. А для такой подготовки нужна выдержка и злость. Только злость уже застарелая, чтобы месть подавалась холодной, не на эмоциях. А пока я поставлю чайник, — поднялась она со стула.
Интересно, она во всех областях медицины разбирается? Кто она там — доктор наук или кандидат? Но ее предположение не лишено смысла. Она просто дополнила и собрала воедино хаотичные мысли, которые летали, скорее всего, не только в моей голове.
Я и так знала, что Танька не имеет к этому отношения, но услышать от другого человека подтверждение — вообще идеально. Сестрица импульсивная, вспыльчивая… Она бы скорее вцепилась Елене в волосы, в состоянии аффекта даже могла бы опустить на голову тяжелый предмет, но четкое планирование, выжидание — нет, это точно не в ее стиле.
— А можно мне кофе? — посмотрела я на маман Ботаника.
— Нельзя, — категорично заявила она, поставив передо мной чашку с чаем.
Ну и пусть. Все равно кофейни почти на каждой улице есть. А после обеда захотелось спать, даже очень. Перелет, стресс, беспокойство — не самые лучшие друзья.
— Надо найти водителя такси, — уверенно сказал Ботаник.
— Леша найдет.
Мы успели выпить по две чашки чая, когда мой телефон подал звуковой сигнал. Я знала, что сработано будет оперативно. Так и есть.
«Водитель такси. Через полчаса на стоянке возле вокзала».
Я повернула телефон экраном к Ботанику, и он кивнул в ответ.
Гражина Эдуардовна проводила нас до двери и сказала напоследок:
— Надеюсь, в этот раз ничье здоровье не пострадает.
Ехали мы в сторону вокзала молча. Только едва слышная музыка доносилась из динамиков. Ботаник сидел, прикрыв глаза, а я его не беспокоила. Если посетит его светлую головушку какая-нибудь дельная мысль, то он ею поделится.
Заняв свободное место на парковке, осмотрелась, ища глазами Лешину машину. Он еще не приехал, и я повернулась к Ботанику.
— Ни слова о Симферополе.
— Не дурак, понял. Только все равно он узнает, когда вы резко перестанете путаться под ногами.
— Чем позже, тем лучше, — ответила я и кивнула, заметив знакомую машину: — Идем.
Леша оставил машину рядом с моей и тоже вышел, снова окинув нас таким взглядом, как будто говорил: «Вы мне надоели». Мне уже этот взгляд порядком надоел. Надо было не звать, сами бы нашли этого таксиста, пусть и не так быстро. И снова (в который раз за последние дни?) прикусила язык, чтобы не съязвить что-нибудь в ответ. С такими темпами растеряю красноречие.
— У меня сажа на лице? — спросил Леша, наверное, устав от моего пристального взгляда.
— Что ты! Шикарно выглядишь. На лет десять моложе. Под свою девушку косишь? — все-таки не удержалась я.
Долгое молчание чертовски плохо на мне сказывается.
— О, если бы все зависело от возраста партнера… Ты хоть и младше, но добавила мне в копилку несколько седых волос, парочку новых морщин и нервный тик.
— Правда? А то я думала, что это от работы. Тогда не стану искать себе вчерашнего школьника, в отличие от некоторых, а то уже подумывала об этом.
— Может, тебе просто потрахаться надо? — в глазах Леши мелькнули знакомые огоньки. — А то ты слишком нервная.