(Способности ребенка к восприятию)
Природа наделила человека шестью органами чувств: зрение, слух, обоняние, вкус, соматическая чувствительность (способность получать информацию через кожу, мышцы и внутренние органы), наличие вестибулярного аппарата. Соответственно этому существуют шесть сенсорных систем, каждая из которых ответственна за поступление в мозг определенного вида информации.
Когда и как ребенок начинает познавать окружающий его мир? Оказывается, уже на самых ранних этапах развития это еще беспомощное и нуждающееся в постоянной заботе взрослых людей существо способно к восприятию сигналов внешней среды. Общеизвестно, что для роста организма требуется полноценное питание. Важно также понимать, что аналогичную роль выполняет приходящая информация – своего рода «пища» для нервной системы. Более того, только благодаря ей мозг получает возможность развиваться и совершенствоваться. Первоначальную функцию приема информации осуществляют чуткие датчики – рецепторы, которые являются специфическими для той или иной сенсорной системы. Именно с их помощью поступающие внешние сигналы становятся «понятными» мозгу.
Несмотря на то, что многие рецепторы закладываются еще в пренатальный период и, как правило, сразу после рождения ребенка начинают осуществлять свойственную им функцию, система полной и всесторонней обработки поступающей в мозг информации формируется постепенно.
Младенец воспринимает мир совершенно по-особому, отлично от нашего, взрослого, видения мира. Главная причина здесь кроется как в относительной незрелости мозга младенца (высших его отделов), так и в незрелости «периферии».
Физический рост тела сопровождается не только увеличением площади, на которой расположены рецепторы (что, естественно, приводит к увеличению количества рецепторов кожи, мышц и внутренних органов), но и их качественным разнообразием, изменением концентрации на различных участках тела. Процесс роста обусловливает и изменение некоторых характеристик в работе сенсорных систем. Известный исследователь Т. Бауэр, занимающийся проблемами восприятия новорожденных, назвал это «сложными последствиями простого роста». Не менее важна для развития познавательной деятельности ребенка проблема соединения информации, приходящей по разным сенсорным каналам. Фундамент этих способностей закладывается очень рано – на самых первых этапах жизни.
В науке существует такое понятие – межсенсорная интеграция. Любой из нас каждую минуту использует эту способность работы нашего мозга.
Вспомните: вы смотрите на камень и знаете, что он тяжелый. Но ведь этого свойства камня нельзя увидеть. Просто когда-то вы видели подобный камень, трогали, поднимали его – ваш мозг запечатлел и соединил информацию, идущую от совершенно разных каналов – спаял в единый интегральный образ. Памятный след этого взаимодействия в последующем позволит увидеть вам больше, чем «говорят» глаза. Вы уже забыли, с каким трудом, под контролем зрения, вы осваивали какой-либо из обычных для вас теперь навыков, например письмо или вязание? А ведь только благодаря интегративной работе мозга у вас сформировался единый образ действия, позволяющий выполнять все эти движения почти неосознанно.
Чтобы проникнуть в мир младенца, понять его, следует задаться вопросом: что готов и может воспринимать ребенок и как проходит процесс познания окружающего мира в столь юном возрасте?
Обнаружить это достаточно сложно – ведь большую часть времени младенец спит. Кроме того, из 30 часов бодрствования в неделю новорожденный только 3 часа находится в таком состоянии, когда открываются своеобразные «окна» в мир. В столь краткий промежуток времени (в начале жизни это всего 6 минут в каждый «бодрый» час!) малыш способен смотреть, слушать, осязать, обонять. Он готов не только воспринимать, но и учиться!
Поэтому надо умело воспользоваться этими драгоценными минутами для того, чтобы помочь ребенку войти в этот мир, увидеть и понять его, облегчить ему процесс познания самого себя и других.
Какими же механизмами снабдила его мать-природа? И как можно узнать что-то об этих ранних способностях младенца, проникнуть в его мир?
Как же найти способ, с помощью которого можно было бы расшифровать «язык» мозга, увидеть скрытые от нас процессы переработки поступающей информации? Ведь младенец не может рассказать нам о том, что он видит, слышит, что ему нравится, а что нет. В попытках ответить на эти вопросы наука постоянно «спрашивает» у природы, получая искомый ответ при помощи хитро продуманных «тестов». Вероятно, никого не удивляет, когда в популярной и любимой всеми телепередаче «В мире животных» ее ведущий увлеченно рассказывает нам о том, как видят пчелы, слышат птицы и т. п. Но кто поведал ученым об этом? Как смогли они определить эти способности, если представители животного мира не говорят на человеческом языке? Оказывается, и для животных, и для человека есть один, общий язык – язык движений.
Движение – основной способ реагирования организма в ответ на те или иные внешние воздействия.
Его-то и выбрали в качестве объективного метода исследования. Но при анализе способностей новорожденного к восприятию среды возник вопрос, какое движение должно выступать в качестве показателя ответной реакции организма? Ведь перечень двигательных реакций новорожденного невелик, да и, как вы помните, многие из них далеко не совершенны или имеют преходящее для организма значение. Однако выявилось, что существует несколько типов движений, которые в младенческом возрасте уже вполне сформированы. У новорожденных это прежде всего сосание, повороты головы и движения глаз.
Показано, например, что если младенцу несколько раз предъявлять один и тот же зрительный стимул, то длительность взгляда (обеспечиваемая работой глазных мышц) уменьшается по сравнению со временем разглядывания никогда не виденного ранее объекта. Если же заменить предмет, время разглядывания его вновь резко возрастает.
В качестве дополнительных методов объективного исследования сенсорных способностей младенца могут выступать и «внутренние» реакции организма (изменения в работе дыхательной системы, сердца, мозга), которые скрыты от внешнего наблюдения и регистрируются только с помощью чутких приборов.
Все эти данные в совокупности с результатами наблюдений за двигательной активностью младенца позволяют ученым расшифровать ответ организма на различные воздействия среды и выявить многие неожиданные способности новорожденного.
Мир на ощупь, вкус и запах(о развитии вкусовой, обонятельной и тактильной чувствительности новорожденных)
Говоря о сенсорных способностях новорожденных, отметим, что уже к моменту рождения ребенка некоторые из них – прежде всего, вкус, обоняние и осязание, оказываются достаточно сформированными.
Вкусовая и обонятельная сенсорные системы являются одними их древнейших и важнейших сенсорных систем. Вкусовая чувствительность появляется очень рано – где-то с 3 месяцев внутриутробного развития, а к 5 месяцам плод реагирует на изменение вкуса амниотической жидкости гримасой удовольствия или огорчения. Плоду уже присущи те или иные вкусовые ощущения и предпочтения, и это можно обнаружить сразу после рождения ребенка.
Так, например, различая сладкое, соленое, кислое и горькое, новорожденные отдают предпочтение сладкому вкусу. Регистрируя движения лицевых мышц младенца, ученые установили, что дети всего нескольких часов от роду способны по-разному отвечать мимикой в ответ на предъявление им тех или иных вкусовых веществ. Когда малышу давали попробовать сладкое, на его лице появлялась гримаса удовольствия; когда же в качестве теста давалось что-либо соленое, кислое или горькое, он всем своим видом выражал недовольство и отвращение.
Более того, отмечается, что внутриутробно у него формируется определенное привыкание к вкусу пищи, которая характерна для региона проживания родителей, которую съедает мать во время беременности и которую он предпочтет потреблять после рождения.
То же относится и к запахам: младенцы уже с рождения обладают достаточно развитой способностью к распознаванию запахов. Они прекрасно отличают «приятные» запахи от «неприятных»: на запахи молока, меда, шоколада выражают удовольствие, когда же им предъявляют запах, к примеру, тухлого яйца – всем своим видом демонстрируют противоположную реакцию. И это происходит уже в первые часы жизни, еще до кормления, т. е. до получения орального представления о пище!
Но особо младенцы реагируют на запах материнского тела, предпочитая его любым другим запахам. Интересно, что младенцы не одиноки в способности различать индивидуальность с помощью обоняния. Когда в одном из экспериментов матерям завязали глаза и попросили их «по запаху» определить своего ребенка, они с успехом справились с этой задачей. Таким образом, обоняние – один из каналов, по которому мать и младенец узнают друг друга.
Для нас этот факт вполне объясним. К моменту рождения пищеварительная система ребенка оказывается наиболее зрелой, способной выполнять эту жизненно важную для организма функцию. Ученые полагают, что закладка пищевого поведения происходит в пренатальный период развития ребенка. Основные элементы пищеварительной системы формируются на 3–4-м месяце внутриутробного развития. Уже на 4–5-м месяце беременности наблюдаются первые сосательные и глотательные движения плода, очень рано начинается отработка согласованных двигательных навыков, которые обеспечат поступление в организм питательных веществ.
В матке плод лежит в полости плодного пузыря, заполненного амниотической жидкостью, предохраняющей развивающийся организм от внешних толчков и обеспечивающей возможность свободного движения («плавания») плода.
Установлено, что нормально развивающийся плод в течение суток заглатывает около 450 мл амниотической жидкости, которая служит для него важным компонентом питания и стимулирует функциональную активность его пищеварительной системы. Однако ученые считают, что естественное заглатывание является предпосылкой формирования определенной вкусовой избирательности будущего ребенка и предпочтения им именно материнского молока. Почему?
Необходимо помнить, что околоплодные воды – это сложнейшая по составу среда организма. Каждый человек уникален не только по своему внешнему виду, характеру, привычкам, манере говорить и двигаться, но и по своему «биохимическому портрету». Конечно же, есть определенные нормы физиологических констант организма, основная «пропись» тех или иных жидкостных сред. Однако соотношение этих элементов у каждого конкретного человека совершенно индивидуально. Таким образом, химическая стимуляция, получаемая плодом из амниотической жидкости, способствует раннему созреванию вкуса и обоняния (что это особенно важно для ребенка на первых этапах его жизни). Кроме того, она обусловливает своеобразное знакомство вкусовой и обонятельной систем младенца с «визитной карточкой» матери – вкусом ее молока и запахом тела. Следовательно, малыш доступным ему способом учится узнавать свою маму.
Изучая возможности обонятельной системы, ученые, как правило, следят за движениями головы младенца. Так, некоторые ученые[3] пришли к выводу, что новорожденные различают запахи, реагируя на предъявление им «неприятного» запаха отворачиванием головы, а также изменением уровня их активности и сердечного ритма.
В этой связи еще раз хочется подчеркнуть своеобразную настроенность новорожденного на мать.
Изучая избирательные особенности обонятельной системы младенцев, английский исследователь А. Макфарлан провел интересные эксперименты. В качестве «испытуемых» он взял только что родившихся детей. Справа и слева от лица ребенка были расположены две специальные подушечки (подобные тем, которые использует женщина для снятия излишков молока во время кормления), первую из них пропитали молоком матери, вторую – молоком другой женщины.
Оказалось, что уже с самых первых дней жизни младенцы способны отличать запах матери от запаха другой женщины, активно выказывая свое предпочтение ориентировочным поворотом головы в сторону подушечки, пропитанной материнским молоком. То же «материнское» предпочтение сохранилось и когда новорожденным предъявляли подушечки, пропитанные потом матери и другой женщины. Более того, становилось очевидным, что и запах молока, и запах тела матери слились для ребенка в единый интегральный образ «мамы».
Как уже говорилось выше, подобная избирательная настроенность вкусовой и обонятельной системы младенцев на вкус молока матери и запах ее тела формируется на основе той химической стимуляции, которую получает плод в результате заглатывания амниотической жидкости. Некоторые ученые[4] полагают, что эти способности дают новорожденному важнейший ориентир для узнавания мамы и способность быстро адаптироваться к новым непривычным условиям.
Но это говорит нам еще об одной очень важной вещи: уже внутриутробно человеческий плод проявляет способности к обучению!
О пользе грудного вскармливания
Кормление грудью – не только залог здоровья малыша, но и гарантия формирования прочных уз между матерью и ребенком.
Как же соотносятся чисто физиологическая функция питания и такое сложное психологическое чувство, как привязанность, любовь? Попробуем разобраться в этом.
В увлекательной книге Дж. Даррела «Путь кенгуренка» описывается, как только что родившийся детеныш кенгуру, величиной меньше грецкого ореха, пускается в свой первый неизведанный путь по животу мамы к ее сумке в поисках заветной цели – материнского соска с молоком, которое является главным «эликсиром жизни». Пожалуй, каждый согласится, что, не располагая уже с рождения совершенной системой движений, проделать этот трудный и опасный путь было бы просто невозможно! У детенышей приматов и человека нет такой необходимости – матери сами берут их на руки и прикладывают к груди. Малыши, видимо, по специфическому запаху материнского молока безошибочно находят ее грудь и, крепко ухватив ртом сосок, начинают сосать.
Поисковый и сосательный рефлексы – универсальные формы поведения, характерные для всех млекопитающих. Их задача – обеспечить выживание потомства в ранний период жизни.
Функция осязания, относящаяся к контактной тактильной чувствительности, также является филогенетически очень древней, наиболее рано появившейся в эволюции. Младенец чрезвычайно чувствителен к тактильным воздействия – плачет, когда замерз, его беспокоят мокрые пеленки; успокаивается при пеленании, укутывании в мягкое одеяло, укачивании. Многие авторы отмечают, что у новорожденных прекрасно развито чувство осязания, т. е. восприятие прикосновений. Контактная чувствительность играет в жизни новорожденного важнейшую роль.
Наиболее восприимчива к раздражениям область лица. Если погладить щечку младенца или прикоснуться каким-либо предметом к коже у рта ребенка, он непременно повернет голову в сторону раздражителя, пытаясь ртом найти предмет. Эта реакция, так называемый поисковый рефлекс, с помощью которого ребенок уже с первых минут жизни способен найти источник пищи. Как правило, следующим «запускается» сосательный рефлекс – один из главных биологических «инструментов» жизнеобеспечения новорожденного: разыскав предмет и захватив его губами, он начинает интенсивно сосать.
Поскольку у новорожденных есть своеобразная «установка на тепло», поисковые движения ртом можно вызвать у малыша простым согреванием соответствующего участка кожи. В целом же, запах молока и тепло становятся для младенца своеобразными «маяками», облегчающими ему поиск материнской груди. Однако способность к контактной чувствительности обеспечивает не только сиюминутный интерес – нахождение соска с молоком, но также необходима и для установления социальных связей с окружающим миром.
В начале 60-х годов XX века известный американский исследователь Г. Харлоу провел интереснейшие эксперименты на детенышах макак-резусов. Разлучив маленьких обезьянок с мамой, ученый дал им своеобразную «замену». В одном случае это была холодная проволочная «мама», к которой была прикреплена бутылочка с молоком; в другом – аналогичная проволочная модель, но обтянутая теплой, мягкой тканью – заветная бутылочка отсутствовала. Предстояло выяснить, какую «маму» предпочтут детеныши: холодную, но «кормящую» или теплую, но «пустую». Оказалось, что к проволочной «маме» обезьянки подходили только для того, чтобы поесть; однако в момент первой же опасности стремглав мчались под надежную защиту теплой «мамы», цепляясь за ее «шерсть» и прижимаясь к ней.
Потребность в тепле и комфортном физическом контакте – это важнейший фактор в установлении тесной связи детенышей с матерью.
Конечно, для выполнения эксперимента было интересно разделить два фактора: бутылочку с молоком и теплую (и, как выяснилось, более предпочитаемую детенышами) маму. Но в естественных условиях жизни для новорожденных оптимально сочетание этих двух важных факторов. И поэтому, уже отвлекаясь от эксперимента, напомним, что в рекомендациях врачей молодым мамам («Во что бы то ни стало старайтесь кормить малыша грудью!») заложен глубокий биологический смысл. Именно в этом случае достигается комплексное воздействие на ребенка тех стимулов, которые не только благоприятны для его развития, но и наиболее «понятны» ему.
Общеизвестно, что материнское молоко – незаменимый продукт питания новорожденного ребенка. Еще до его рождения ребенка в организме женщины закладываются предпосылки процесса лактации (т. е. образования молока в молочных железах). В последние дни беременности чувствительность соска женщины заметно усиливается, перед родами и в первые дни после них выделяется первичное материнское молоко – молозиво (или колострум).
До недавнего времени считали, что это недостаточно ценный и малокалорийный продукт питания, вряд ли подходящий для кормления новорожденного, которому надо «набирать силу». Однако сегодня становится очевидным, что молозиво обладает совершенно уникальными качествами.
Во-первых, оно оказывает слабительное действие на кишечник новорожденного, очищая его от продуктов, образующихся в результате переработки им веществ, поступающих из организма матери; тем самым создаются благоприятные условия для перехода младенца к нормальному процессу пищеварения. Во-вторых, молозиво матери содержит антитела, оберегающие ребенка от многих болезней, надежно защищающие его неокрепший организм в течение первых шести (самых трудных для него!) недель жизни.
Но главное – состав молозива весьма близок к составу амниотической жидкости, уже «знакомой» ребенку по внутриутробному периоду.
В то же время с началом кормления и сам новорожденный становится активным источником сигналов, адресованных кормящей женщине, – сигналов, запускающих материнское поведение, своеобразный «материнский инстинкт». Как было показано[5], несмотря на определенную предуготовленность организма женщины к процессу лактации, его окончательное развертывание зависит от стимулов, исходящих от младенца. В качестве основных выступают тактильные контакты: раздражение соска во время первого прикладывания ребенка к груди и определенная ритмика сосательных движений.
Сегодня ученые утверждают, что ранние контакты матери с ребенком чрезвычайно важны как для их физического и психического здоровья, так и для установления прочной системы связи между ними, формирования чувства взаимной привязанности и любви.
Кормление грудью способствует активной выработке в организме матери двух важных в этот период гормонов – окситоцина и пролактина (они начинают образовываться еще на поздних сроках беременности). Их задача – помочь женщине оправиться от трудностей родов и наладить полноценное взаимодействие с малышом. Окситоцин вызывает сокращение гладких мышц матки, в результате чего значительно уменьшается послеродовое кровотечение; он способствует процессу отделения молока молочными железами матери. Пролактин, в свою очередь, – ведущий гормон, стимулирующий образование молока в грудных железах.
Более того, на период вскармливания ребенка грудным молоком у женщины блокируется наступление новой беременности и тем самым усиливается ее доминантную направленность на своего ребенка.
Все помыслы, мечты, действия, эмоции матери сосредоточиваются вокруг одного – выходить, вынянчить свое дитя, окружить его любовью, заботой и лаской; показать ему, что он желанный!
Успокоительное средство
Несмотря на то, что сосательный рефлекс проявляется исключительно у всех новорожденных, уже с первых моментов жизни ребенка он оказывается очень индивидуализированным. В течение первых дней жизни каждый новорожденный в совершенстве овладевает сосанием, устанавливая при этом свой, характерный только для него, способ сосания, индивидуальную скорость и амплитуду сосательных движений. Одни новорожденные начинают сосать сразу, как только их прикладывают к груди; для других требуется дополнительное раздражение – проведение соском вокруг рта.
Младенец быстро входит в предложенный ему режим и привыкает есть «по часам». Для того чтобы выработать у ребенка этот навык, достаточно знать «золотое правило»: кормить малыша необходимо тогда, когда он действительно голоден и плачем заявляет вам об этом. У детей есть «встроенные биологические часы», помогающие им самостоятельно регулировать эти важнейшие для них процессы, а мама только устанавливает подходящий распорядок дня.
Мы знаем, что этот жизненно важный рефлекс формируется еще в пренатальном периоде развития. В результате проведения специальной видеосъемки, позволяющей заглянуть в скрытый от посторонних глаз мир, ученым удалось установить, что часто еще внутриутробно плод начинает сосать большой палец руки. В первые минуты и часы жизни сосательные движения возникают спонтанно, даже вне контакта с грудью матери. Однако уже в первые сутки новорожденные учатся отыскивать грудь, сосок, захватывать его и приспосабливаются к необходимому темпу сосания. Во время кормления младенцы делают характерные ритмичные движения пальцами рук, как бы массируя грудь матери и способствуя активному выделению молока. (Интересно отметить, что и эти специфические движения также формируются еще у плода на поздних сроках развития.)
Надо отметить, что тактильная стимуляции вообще действует на ребенка успокаивающе. Еще в период внутриутробного развития плод демонстрирует достаточно высокую тактильную самостимуляцию. В 18 недель ребенок перебирает пуповину, сжимает и разжимает пальцы рук, дотрагивается до лица, а чуть позже даже закрывает лицо руками при неприятных звуковых стимулах.
Генерализованный ответ в форме реакции удаления или приближения на тактильное раздражение отмечается с 3 – 4 месяцев. Наблюдения за реакциями ребенка с помощью УЗИ, внутриутробной съемки, самоотчеты матерей свидетельствуют, что примерно с 20 недель ребенок не только реагирует на прикосновение рук матери (поглаживание, легкое похлопывание, прижимание ладони к животу), но и способен включать такое воздействие в свои двигательные реакции. После нескольких недель «обучения» ребенок отвечает на тактильную стимуляцию определенного типа (ритмическое похлопывание в определенной части живота) движением, непосредственно направленным в руку матери («толкается ножками»).
С 24 – 26 недель возможно обучить его ответу на комплексный раздражитель: пропевание матерью музыкальной фразы и тактильное воздействие. Этот способ, введенный датским врачом Францем Вельдманом, получил название «метода гаптономии» и используется в практике «пренатального обучения» для налаживания взаимодействия матери с ребенком.
Данные, полученные в пилотажном исследовании, проведенным с беременными женщинами, позволили установить, что с помощью такого воздействия мать может не только вызвать ребенка на контакт, но и успокоить его (при резкой внешней стимуляции, под воздействием которой ребенок ведет себя неспокойно). Такие матери очень тонко различают характер двигательной активности ребенка и безошибочно определяют его эмоциональное состояние. Хорошо известно, что беременные женщины активно используют поглаживание живота и «уговаривание» ребенка, если считают, что он ведет себя неспокойно. Обычно матери не анализируют специально характер двигательной активности ребенка и свое состояние при этом, но при экспериментальной постановке такой задачи достаточно четко описывают и характер шевеления ребенка, и свои переживания при этом.
Если присмотреться внимательнее, мы увидим, что сосание – это не такой уж простой рефлекс, связанный только с возможностью получения пищи. В ходе проведения специальной видеосъемки ученым удалось установить, что часто еще внутриутробно плод не только начинает сосать большой палец руки, но и лижет свою пуповину. И после рождения нередко окружающие могут заметить, что малыш сосет, кроме груди матери, и данную ему пустышку, и собственный палец, и кулачок. Причем последний младенец начинает сосать уже в трехнедельном возрасте. Видя, с каким упорством и настойчивостью малыш повторяет это действие, полностью сосредоточиваясь на нем, можно предположить (как и считают некоторые психологи), что сам процесс сосания доставляет младенцу истинное удовольствие.
Так ли это – сказать трудно. Ясно одно – подобная реакция, без сомнения, не выходит за рамки нормального поведения малыша. Каков же прок от сосания, если оно не связано с потреблением пищи? На наш (взрослый!) взгляд это достаточно бессмысленное занятие. Почему же ребенок посвящает ему много «свободного времени»?
Дело в том, что сосание – это не просто способ получения пищи, но и способ получения раздражений совсем иного рода – тактильных. Тактильная рецепция также является одним из эволюционно древних видов сенсорной чувствительности, играющих огромную роль в установлении первых контактов ребенка с окружающим миром. Контактная стимуляция входит в акт сосания в качестве неотъемлемого компонента: ритм сосания действует на младенца успокаивающе.
В серии экспериментов, проведенных учеными[6], исследовалось влияние степени активности младенца на темп сосания. Было показано, что чем активнее малыш взаимодействует с матерью, тем более интенсивными становятся его сосательные движения. Они как бы переключают ребенка на другой вид деятельности, тормозят слишком бурные двигательные реакции младенца и успокаивающе влияют на его нервную систему.
Да, действительно, в большинстве случаев ритм сосания успокаивает младенца – отсюда и роль пустышки, которую лихорадочно суют в рот плачущему ребенку, стараясь занять его чем-то иным. Сосание – это своего рода самостоятельное времяпрепровождение малыша. И здесь для родителей возникает большой соблазн предлагать младенцу пустышку всякий раз, когда хочется поскорее (и не особо задумываясь!) решить проблему его «занятости». Но необходимо помнить, что во всем нужно чувство меры: ребенок, рот которого почти все время занят соской, не сможет использовать этот важный орган для расширения своих знаний о мире. Ведь в первые месяцы малыш тянет в рот все, что находится рядом с ним. (Заметим, что обследование ртом – типичная реакция для всех приматов, выраженная не только у детенышей, но и у взрослых.)
Мы уже говорили, что у новорожденных прекрасно развито чувство осязания: они распознают температуру и влажность окружающей среды, реагируют на давление и болевые раздражители, текстуру предметов. Осязание является для малыша основным путем, которым он начинает исследовать мир. С самых первых дней рот и руки становятся для него незаменимыми в этом помощниками, главными орудиями исследования, с помощью которых младенец открывает для себя многие свойства окружающих предметов. Недаром самое большое число осязательных рецепторов находится на поверхности лица (губах) и руках ребенка.
Более того, был поставлен достаточно любопытный эксперимент, доказывающий, что младенцы способны извлекать основную информацию о форме объекта, даже не прибегая к зрению, а только на основе осязания. У них быстро развивается способность сочетать различную сенсорную информацию.
Э. Мелтзофф и Р. Бортон исследовали 29-дневных младенцев, предлагая им для сосания пустышки обычной и необычной, оригинальной формы («с пупырышками»), т. е. одни дети получали гладкую соску, другие же – соску шишковидной формы (рис. 6).
Рис. 6. Формы сосок, используемые в эксперименте Э. Мелтзоффа и Р. Бортона, по: A. N. Meltzoff, R. W. Borton, 1979
Соску на полторы минуты вкладывали в рот младенцев, при этом старались, чтобы младенцы не видели ее формы. Во время сосания малыши активно исследовали соску губами и языком. Затем соски вынимали изо рта (также избегая зрительного контроля) и детям показывали изображения двух видов сосок: справа и слева в поле зрения младенца помещали увеличенные (длиной 6,4 см) модели обеих сосок. Наличие у младенцев способности распознавать и запоминать информацию о форме предмета, основываясь практически на одном осязании, определяли по длительности фиксации взгляда на той или иной картинке.
Оказалось, что большая часть младенцев отдавала предпочтение той картинке, на которой была изображена соска, только что побывавшая у них во рту. Они разглядывали модель, повторяющую форму пустышки, которую они сосали, в течение почти 70 % времени рассматривания. Это говорит о том, что существует врожденная взаимосвязь между органами чувств, в данном случае между зрением и осязанием. Еще пренатально формируются необходимые связи между сенсорными областями мозга, позволяющие осуществлять межмодальный перенос между различными сенсорными областями. Совершенно невероятной кажется эта удивительная (и ранняя) способность устанавливать связь между сигналами, идущими от столь различных сенсорных систем! Но это лишь первые шаги в становлении интегрального, информационно-объемного видения мира.
Способность активно использовать рот как осязательный прибор – своеобразный «сканер» – подтверждается, если мы понаблюдаем реальную жизнь младенца. Мы знаем, что ребенок раннего возраста все тянет в рот; рот становится для него основным инструментом познания мира, и недаром именно язык снабжен огромным количеством рецепторов.
Первый творческий процесс
Вот так из, казалось бы, очень примитивного действия, обеспечивающее первичные потребности ребенка в поступлении в его организм питательных веществ, сосание предстает перед нами как процесс познавательный и… творческий, имеющий большое значение для психического развития ребенка. Именно в этой первой доступной для малыша форме деятельности проявляется такое важное качество, как способность учиться. Более того, природа мудро готовит организм к процессу сосания.
Поначалу малыш, как правило, сосет пустышку с закрытыми глазами, не отвлекаясь ни на что другое. Когда же глаза открыты, любой зрительный стимул, привлекший его внимание, может затормозить сосание. Смотреть и сосать одновременно – задача пока непосильная для него, он еще не умеет осуществлять два дела сразу. К 8 – 9 неделям режим сосания коренным образом меняется. Теперь сосательные движения не идут «сплошняком» – наблюдаются своеобразные «вспышки» сосания, в перерыве между которыми малыш активно разглядывает окружающий мир. А вот уже на третьем месяце ребенок может сосать и смотреть одновременно.
Мы говорили, что сосание – процесс творческий. Поскольку этот род деятельности младенец осваивает в совершенстве, через него мы можем «подглядеть» и многие другие способности малыша, пока что достаточно скрытые от нас. Поэтому ученые часто используют процесс сосания в качестве «индикатора» при исследовании развития процессов внимания, восприятия и памяти на ранних этапах жизни ребенка.
Отмечено, что младенцы даже во сне способны реагировать на стимулы различного происхождения (свет, звук, запах, прикосновение) неспецифической реакцией – они производят сосательные движения. Если при этом предъявлять один и тот же стимул в течение какого-то отрезка времени, ребенок в конце концов перестает сосать; в данном случае исследователи констатируют, что у него наступает как бы привыкание к стимулу – это одна из простейших форм обучения.
Если же предъявить спящему ребенку иной стимул, его мозг отреагирует на новую информацию, что проявится в адекватном для него способе действия – сосательных движениях. Когда же младенец бодрствует, ученые сталкиваются с несколько иной закономерностью: предъявление ребенку какого-то нового для него стимула может затормозить процесс сосания; но, как только ребенок привыкнет к нему и раздражитель перестанет его интересовать, сосание вновь возобновится.
Вот на этих особенностях реагирования и строят исследователи свои эксперименты. Предъявляя различные стимулы или несколько видоизменяя старые, ставшие неинтересными для младенца (например, подавая звуки разной тональности или показывая одинаковые по форме, но отличающиеся по цвету предметы), они регистрируют наличие сосательных движений, степень их выраженности и скорость угасания. Это позволяет ученым сделать вывод о том, какие сигналы из внешней среды способен воспринимать младенец, различает ли он их, какие из них являются для него более значимыми, как проходит сам процесс обучения.
Сосание оказывается практически первым действием, которое ребенок может подчинить своей «воле», т. е. выполнить произвольно, в зависимости от внешних условий.
Вы можете удивиться: какая же воля у этого беззащитного существа? Но результаты экспериментов[7] свидетельствуют, что младенцы с первых дней жизни могут регулировать «по своему усмотрению» темп и ритм сосательных движений.
Сегодня метод регистрации высокоамплитудного сосания широко применяется в исследованиях способностей младенцев. Соска стала наиболее удобным средством для регистрации многих реакций младенца. В целях точной регистрации исследователи применяют специальную соску, снабженную электрической схемой. Сначала исследователь устанавливает базовый темп сосания, т. е. регистрирует контрольное состояние ребенка. Если темп сосания изменяется – он становится слабее или сильнее, то это приводит к включению электрической цепи соски, которая в свою очередь активирует проектор слайдов (при зрительной стимуляции) или магнитофон (если используется слуховая стимуляция).
Если младенец проявляет интерес к данной сенсорной стимуляции, он заставляет ее продлиться, увеличивая силу и частоту сосания, показывая тем самым, что стимул для него нов и интересен. Если интерес к стимулу ослабевает (наступает привыкание), то темп сосания возвращается к базовому уровню, цепь размыкается и стимуляция прекращается. Но вот исследователь дает второй стимул – младенец вновь демонстрирует активное сосание: значит, он отличил первый стимул от второго. Кроме того, с помощью этого метода можно определить предпочтения младенца: отрегулировать схему так, что высокая амплитуда сосания будет активировать один вид музыки (например, марши), тогда как низкая амплитуда сосания (или его отсутствие) будет активировать другой вид музыки (например, колыбельные).
В серии экспериментальных работ было показано, что грудные дети легко обучались регулировать темп сосания для того, чтобы вызвать «нужное» им изменение зрительных стимулов. Так, младенцам в возрасте 5 – 6 недель давали разглядывать цветное изображение какого-либо объекта на экране монитора, причем его фокусировка (резкость, дающая возможность ясного видения изображения) зависела от определенной скорости сосательных движений малыша. В конце концов, путем «проб и ошибок», младенцы устанавливали такую скорость сосания, которая позволяла получить четкое изображение объекта. Естественно, что в этот момент сосание прекращалось, малыш внимательно начинал изучать изображение. Но остановка сосательных движений неминуемо приводила к ухудшению резкости последнего.
Что в таких условиях делать малышу? Как совместить два необходимых процесса: достижение четкого видения предмета и его рассматривание? И что интересно – эти крохи все же нашли выход! Они научились сосать и смотреть одновременно, при этом значительно сократив паузы между периодами сосания (до четырех секунд). Тогда исследователи изменили условия эксперимента: теперь, наоборот, интенсивное сосание приводило к расфокусировке изображения, а его прекращение способствовало установлению четкости контуров объекта. Но не так-то просто оказалось сбить малышей «с толку»: через какое-то время они освоили новую стратегию поведения – увеличили паузы между периодами сосания до восьми секунд.
Вижу, слышу и смотрю
Если вкусовая, обонятельная и тактильная сенсорные системы вполне сформированы у новорожденных, то становление таких важнейших для его жизнедеятельности сенсорных функций, как зрение и слух, занимает длительный промежуток времени, активно совершенствуясь на протяжении первого года жизни ребенка.
Изменение характеристик восприятия – естественный для младенцев процесс, обусловленный не только созреванием его основных сенсорных систем, но и самим физическим ростом ребенка. Возьмем, к примеру, все ту же зрительную систему – одну из наиболее важных для установления контактов ребенка с внешним миром. Несмотря на одни и те же основные структуры зрительной системы детей и взрослых, возможности зрительного восприятия у них разные.
«Зри в оба!»(о развитии зрительной чувствительности)
Установлено, что если рецепторы кожи, вкусовые, обонятельные рецепторы, вестибулярная и слуховая системы функционально созревают к 24-й гестационной неделе, то зрительная система созревает одной из последних – она готова к функционированию с 26-й недели. Да это и понятно – ведь видеть в утробе нечего, там практически всегда темно. Но движения глаз уже есть: в 16 недель отмечаются первые движения глаз, в 17 – мигательный рефлекс: малыш жмурит глаза, в 18 недель регистрируется непроизвольное движение глаз по типу латерального (из стороны в сторону) сканирования.
Если у врача есть основания исследовать содержимое матки с помощью фетоскопии, плод старается закрыть глаза от света с помощью своих ручек, показывая тем самым, что воспринимает световое излучение (это показано при исследовании 20-недельных плодов). С 6 месяцев плод реагирует на освещение стенки живота матери оранжевым светом (зажмуривается, отворачивает головку). Но все же конкретной информации для глаз еще нет, поэтому развивается только светоощущение, а восприятие контура и другой зрительной информации – это задача следующего, внеутробного периода.
Однако после рождения зрительная сенсорная система начинает стремительно совершенствоваться. Прежде всего это касается развития таких сторон зрительной функции, которые обеспечивают возможность реакции слежения, реакции сосредоточения, различения цветов и различения формы.
Младенцы первых двух месяцев жизни большую часть времени бодрствования (естественно, когда они накормлены и находятся в спокойном состоянии) занимаются рассматриванием окружающих предметов. Вместе с тем зрительная функция, по-видимому, является наименее развитой при рождении (по сравнению с уровнем, характерным для взрослого человека).
Необходимо помнить, что процесс воспитания и обучения ребенка, формирования его личности начинается (а вернее, продолжается, учитывая возможности пренатального периода развития) с самых первых минут его жизни.
Уже с рождения младенец начинает демонстрировать нам определенные навыки зрительного восприятия. В родильных домах дети в первые дни их жизни инстинктивно поворачиваются лицом в сторону окна, из которого льется дневной свет (срабатывает элементарный ориентировочный рефлекс на световой раздражитель).
С первых дней жизни появляется такая реакция, как слежение. Известно, что такую реакцию может вызвать объект, который обладает двумя основными свойствами – движением и яркостью (контрастностью). Кроме всего прочего, важна величина объекта и расстояние до него. И это обусловлено прежде всего зрительными возможностями новорожденного.
При рождении ребенок имеет остроту зрения, равную примерно половине остроты зрения взрослого человека. Новорожденные хорошо видят объекты на расстоянии 18 – 20 см (вероятно, это оптимальное расстояние, необходимое для надежного распознавания лица матери). Разрешение еще очень маленькое: младенец способен различать лишь умеренно сложные, высоконтрастные паттерны (рис. 7) и движущиеся объекты. В возрасте около 2-х недель ребенок сможет «заметить» предмет только в том случае, если его размер будет составлять 10 – 30 см, а расстояние до него будет не менее 20 и не более 75 см. Для двухмесячных детей это расстояние увеличивается до 30 – 60 см.
Рис. 7. Младенцы способны воспринимать умеренно сложные зрительные паттерны, по M. S. Bank, P. Salapatek, 1983
Движение является высокоэффективным возбудителем внимания – и это эволюционно оправданно. Реакция на движение запускается наиболее рано созревающими рецепторами сетчатки, находящимися на ее периферии. Этим объясняется и установленный учеными факт: способность новорожденного фиксировать взгляд на зрительных стимулах и следить за движущимся на определенном расстоянии объектом прежде всего проявляется, когда данный предмет перемещается по краю (периферии) поля зрения (это вызывало немедленное движение глаз в сторону раздражителя). Только позже у нашего малыша сформируется и способность к центральному прослеживанию.
Еще одно ограничение: при передвижении предмета со скоростью около 30 см / с младенец проявит способность прослеживать взглядом его траекторию на коротком расстоянии. Но, как только объект приостановится, интерес ребенка к нему тут же гаснет.
Каковы же особенности самих глазодвигательных реакций младенца? Поначалу, следуя взором за объектом, младенец может осуществлять только скачкообразные движения глазных яблок, да и сам объем слежения еще достаточно невелик. Однако уже к 1-му месяцу появляется более совершенная форма глазодвигательной активности – содружественные движения глаз, обеспечивающие бинокулярную фиксацию объекта.
В возрасте около 4 недель младенец прослеживает движение объекта преимущественно в горизонтальной плоскости прямого угла. Если предмет движется вертикально, слежение за ним дается ребенку гораздо труднее. Но постепенно появляется слежение по вертикали, а уже к 2-месячному возрасту отмечаются элементарные криволинейные, например круговые, движения глаз. К концу 2-го месяца ребенок может самостоятельно переводить взгляд с одного предмета на другой.
С 4 месяцев благодаря тренировке глазных мышц прослеживающие движения глаз ребенка приобретают плавность – налицо их регуляция и координация со стороны развивающейся нервной системы.
Постепенно расширяется и поле зрения: если в 3 месяца оно составляет 60 градусов, то в 6 – 7 месяцев поле зрения составляет 180 градусов (к этому следует добавить и те возможности, которые дает поворот головы).
Таким образом, примерно к 3-месячному возрасту у них достигается достаточно хороший уровень движений глаз. Причем надо отметить, что этот процесс предопределен не только генетически, большую роль в развитии движений глаз и зрительной функции вообще играют особенности внешней среды.
Глазные движения развиваются быстрее и становятся более совершенными при наличии в поле зрения ярких, привлекательных предметов, а также людей, совершающих разнообразные движения, за которыми может наблюдать ребенок – т. е. при наличии определенно направленной средовой стимуляции.
А как развивается умение нашего младенца определять расстояние до предмета? Хотя зрение у новорожденного уже обеспечивает его связь с внешним миром, самим зрительным способностям еще предстоит развиваться. Если хрусталик глаза взрослого может быстро изменять форму (кривизну), обеспечивая тем самым необходимую фокусировку зрительного изображения при восприятии разно удаленных в пространстве объектов, то у новорожденного он еще не обладает такой способностью.
Приспособление глаза к ясному видению удаленных на разное расстояние объектов получило в науке название аккомодации. У младенца она формируется постепенно. Кроме того, он не сможет извлечь информацию и об абсолютных размерах предметов. Его зрению доступно лишь сравнение двух разных по размерам объектов; возможность же оценить реальные размеры каждого из них – дело будущего.
Достижение способности воспринимать удаленность предметов зависит от анатомических изменений в самом глазном аппарате (увеличение размеров глазного яблока), что приведет впоследствии к установлению «нормальных» проекций зрительного изображения предмета на сетчатке глаза. К полутора месяцам хрусталик приобретает способность изменять форму, в результате чего совершенствуется умение видеть объекты, расположенные на разном от ребенка расстоянии. Об этом свидетельствует тот факт, что в этом возрасте малыш начинает мигать в ответ на приближающийся к его лицу объект.
К 4-м месяцам зрение созревает практически полностью, и малыш приближается к «взрослому» видению мира: он способен одинаково хорошо видеть разно удаленные в пространстве предметы. Интересно, что несмотря на то, что в это время ребенок еще не в состоянии протянуть руку и схватить ту или иную игрушку (о развитии системы «глаз – рука» и ее значении в развитии предметной деятельности ребенка первого года жизни мы поговорим позже), он уже обладает способностью оценить расстояние, необходимое для ее достижения.
В одном из экспериментов Т. Бауэра из-за экрана неожиданно появлялись яркие шарики. Поведение детей (зарегистрированное по их двигательной активности и частоте сердечных сокращений) менялось только в том случае, когда расстояние до них находилось в пределах реальной досягаемости (т. е. около 30 см). Если же оно было бо́льшим, дети не реагировали, несмотря на то что предмет на этой дистанции воспринимался младенцем достаточно четко.
Эксперименты с изучением зрительных способностей новорожденных показали, что младенцы обладают способностью воспринимать глубину пространства.
Т. Бауэр поставил ряд экспериментов с так называемой «зрительной пропастью». Сначала взяли малышей в возрасте 6–7 месяцев, уже умеющих ползать; их размещали на специальном столе, центральная часть которого была расположена на более низком уровне; вся поверхность такого «фигурного» (разноуровневого) стола имела одинаковый рисунок (к примеру, шахматный); данный «обрыв» закрывался листом прозрачного оргстекла. В задачу эксперимента входило выяснение того, сможет ли ребенок обнаружить этот зрительный разрыв, т. е. обладает ли он «объемным» зрением. Хотя реальной опасности для передвижения малышей не существовало, они все же останавливались на границе «зрительной пропасти», не желая переползать через нее. Но как проверить, не формируется ли данная способность в еще более раннем возрасте, когда малыш не умеет ползать?
Поставили другой эксперимент. Т. Бауэр, работая с детьми первого года жизни, использовал специальное оптическое устройство, через которое плоское изображение представлялось объемным. Даже самые младшие участники эксперимента (в возрасте 3 месяцев) казались удивленными и даже огорченными, когда их ручки проходили «сквозь» объект. В то же время малыш с явным удовольствием дотрагивался до реального трехмерного предмета. Кроме того, было показано, что способность к восприятию глубины неуклонно развивалась и была хорошо выражена к 6 месяцам жизни.
Пришло время поговорить о развитии у младенцев способности к зрительному сосредоточению. Возможность зрительной фиксации неподвижных объектов появляется очень рано, уже на 3 – 5-й неделе жизни. Внешне это проявляется в том, что ребенок замирает и задерживает взгляд (разумеется, ненадолго) на заинтересовавшем его объекте, например яркой игрушке или лице матери (наиболее значимый для него стимул). Эта особенность развития зрительной функции используется учеными для того, чтобы выяснить, какой объект привлекает больше внимание младенца, на что он предпочитает смотреть.
Для этих целей традиционно применяется метод предпочтений, в котором используется специальная камера (так называемая камера Р. Фантца). Эта камера построена таким образом, чтобы, с одной стороны, ограничить поле зрения ребенка, помогая ему сосредоточиться на предъявляемых стимулах, а с другой – дать возможность исследователю следить за изменением глаз ребенка и фиксировать время, в течение которого ребенок смотрит на тот или иной объект. Если малыш в течение более длительного времени смотрит на один объект по сравнению с другим, это говорит о его предпочтении.
Способность к различению цветов также формируется достаточно рано. Проведенные исследования обнаружили, что в мозге ребенка, возраст которого составляет чуть более суток, можно зарегистрировать электрические потенциалы, возникающие в ответ на воздействие именно цветовых раздражителей на орган зрения. Примерно со 2-го месяца жизни у ребенка отмечается способность к различению простейших цветов. Было показано, что младенцы различают в световом спектре четыре основных цвета: синий, зеленый, желтый и красный, реагируя на переход через световую границу как на изменение стимула. Причем в 3 – 4 месяца развивается восприятие желто-синего компонента, а к 4 – 5 месяцам – красно-зеленого.
Таким образом, к 4–5 месяцам зрение созревает практически полностью, и малыш приближается к «взрослому» видению мира: он способен не только одинаково хорошо видеть разноудаленные в пространстве предметы, но и различает все цвета спектра. Интересно, что в этом возрасте младенцы предпочитают красный и голубой цвета, например, серым оттенкам.
Все эти особенности формирования зрительного восприятия детей следует знать, когда вы пытаетесь привлечь внимание малыша какой-либо игрушкой или заинтересовать его чем-то новым.
Теперь по поводу способности младенцев различать формы предметов. Ранее считалось, что эта способность проявляется в 3 – 4 месяца, когда ребенок начинает включаться в манипуляторную деятельность, т. е. когда он начинает взаимодействовать с предметами и путем манипуляции с ними у него появляется возможность знакомства с формами предметов. Однако и здесь ученых ждали неожиданные открытия. Как показывают исследования последних лет, дети самого раннего возраста могут воспринимать реальные объемные предметы еще до того, как у них появится опыт соприкосновения с ними.
Например, исследователи предъявляли младенцам в возрасте от 6 до 21 дня предметы, которые быстро приближались к лицу малышей. В этом случае малыши поворачивали головы вверх или отворачивались от «угрожающего» объекта. Та же самая реакция наблюдалась, когда младенцам предъявляли не реальный, а виртуальный объект (например, когда на монитор выводилось изображение объекта и создавалась иллюзия его приближения).
Лицо человеческое!(о врожденной предрасположенности ребенка к восприятию человеческих лиц)
В экспериментах со зрительным распознаванием удалось открыть интереснейшие факты, говорящие о врожденной предрасположенности ребенка к восприятию человеческих лиц, т. е. о том, что существует видовая специфика процесса зрительного восприятия.
Тот факт, что младенцы лучше воспринимают предметы, расположенные в 19 – 21 см от их лица, говорит об определенное сенсорной предрасположенности зрительной системы, которая обеспечивает условия для узнавания материнского лица во время кормления. Однако встает вопрос: что же является ведущим в распознавании младенцем человеческого лица? Предполагается, что строение лица является одной из характерологических особенностей человека. Это имеет свои основания, поскольку восприятие формы, т. е. видимой структуры предмета, может считаться надежным видом идентификации объекта в разнообразных условиях.
Данные, полученные на младенцах, дают основание предполагать, что ребенок рождается, уже обладая информацией о структуре человеческого лица, т. е. действует некая врожденная программа узнавания и предпочтения именно человеческих лиц как основного элемента видового социума.
Однако это всего лишь возможность, «запуск» которой зависит от активации самого социума, т. е. от того, насколько активны и полноценны будут контакты с младенцем взрослых людей и прежде всего матери.
Известный исследователь Роберт Л. Фантц, изучавший зрительное восприятие у новорожденных, показал, что уже в возрасте 4 дней младенцы предпочитали смотреть на сложноорганизованные объекты. Причем как в его экспериментах, так и в других исследованиях[8]выявилась удивительная закономерность.
При предъявлении новорожденным различных сложноорганизованных стимулов они чаще всего останавливали свой взгляд на схематическом изображении человеческого лица (будь то просто овал человеческого лица с нанесенным на него Т-образным темным пятном), выделяя его из всех прочих зрительных стимулов. Когда же младенцам предъявляли, с одной стороны, лицеподобные маски или фигуры с беспорядочно разбросанными чертами лица (так называемая «яичница»), а с другой – лицо живого человека, младенцы отдавали предпочтение общению с «настоящим» человеком.
Можно полагать, что врожденная способность предпочтения новорожденными человеческих лиц любым другим визуальным стимулам демонстрирует генетически закрепленную направленность организма на восприятие наиболее значимого для него комплекса «ключевых» стимулов, который играет роль главного «социального релизера». Однако подобная видоспецифическая реакция на среду проявляется в том, что на первых порах формируется обобщенный, широко генерализованный образ «человека вообще», с присущей ему жесткой структурой элементов, что позволяет осуществить восприятие общего в лицах и выделить лицо как интегральное целое из среды.
Вместе с тем при изучении возрастной динамики распознавания человеческих лиц было сделано предположение, что в онтогенезе ребенка четко прослеживается существование двух последовательно сменяющих друг друга механизмов лицевого распознавания. Так, до 2 месяцев действует основной, врожденный механизм (программа), обеспечивающий восприятие общей конфигурации лица (назовем это периодом «видоспецифической реакции распознавания»), и лишь с 2-месячного возраста начинает реализовываться механизм, ответственный за восприятие и распознавание индивидуальных характеристик человеческого лица и тонкую дифференцировку настроения взрослого человека, отражающегося в его лицевой мимике (соответственно, назовем это периодом, или стадией, «социально приобретенного опыта»).
Это хорошо видно на окулограмме, фиксирующей движения глаз младенца: если в возрасте 1 месяца движения глаз охватывают контуры какой-либо геометрической фигуры или модели человеческого лица, то начиная с 2 месяцев взгляд младенца сосредоточивается на изучении самого объекта, его внутренней структуры. Причем если в игрушке младенца, как правило, привлекает ее новизна, яркость, контур, то в лице матери предпочтение отдается деталям, связанным прежде всего с движением – рот, глаза, брови. Для распознавания малышом лица человека это, по-видимому, наиболее действенные (т. е. ключевые) раздражителями (рис. 8).
Рис. 8. Две стадии в распознавании младенцами зрительных объектов
Таким образом, человеческое лицо, и прежде всего лицо матери, приобретает для младенца роль биологически значимого раздражителя. Во всяком случае, когда младенцам в эксперименте предъявляли два лица (лицо матери и лицо незнакомой женщины), он значительно более продолжительное время фиксировал свой взгляд на лице матери, но когда на мать надели парик, похожий на прическу другой женщины, то малыш не признал ее и идентифицировал как «чужую».
Это значит, что в его памяти сформировался и закрепился целостный и нераздельный в деталям образ родной матери.
Поэтому иногда молодым мамам рекомендуют до поры до времени придерживаться «одного стиля», дабы не поставить перед младенцем невыполнимую пока задачу ее распознавания. Только на 4 – 5-м месяце жизни ребенок начинает выделять наиболее типичные черты лица, дифференцирует выражение и таким образом у него формируется инвариантность стимула, т. е. ребенок воспринимает и недовольное, и радостное, и обрамленное другой прической лицо как лицо именно своей мамы.
Такая стабилизация восприятия создает для малыша ощущение защиты и комфорта. Он начинает дифференцировать и окружающих его людей – по степени знакомства. Если знакомые лица из близкого окружения вызывают у ребенка положительные эмоции, то незнакомые люди – отвергание, страх, даже агрессию. Таким образом, знакомство, постоянное общение позволяет вычленять из цельного образа наиболее индивидуальные черты – черты непохожести на других. Это значит, что произошла автоматизация процесса узнавания – узнавания не по общему облику, а только по набору отличительных черт.
Мир полный звуков(о развитии слуховой чувствительности)
Способность воспринимать звуковые сигналы формируется у ребенка еще в пренатальном периоде. Слуховая система начинает функционировать еще до момента рождения. Анатомически внутреннее ухо заканчивает свой рост в 20-недельном гестационном возрасте, а среднее ухо младенца со всем набором косточек и мембран функционирует начиная с 37-й недели после зачатия, хотя его форма и размер продолжают изменяться и во взрослом возрасте. Форма наружного уха 20-недельного плода повторяет форму наружного уха взрослого человека, а размеры ушной раковины продолжают увеличиваться до достижения ребенком 9-летнего возраста. В 16 недель есть внутреннее ухо, и отмечается моторная реакция на звук.
Звуковая среда плода необыкновенно богата. Первое, что начинает слышать ребенок, – внутриутробные шумы, которые весьма разнообразны и интенсивны. Среди них самые устойчивые по своим характеристикам – это шум крови в сосудах (ритмичный, слегка шуршащий звук, который необыкновенно напоминает по ритму и частотным характеристикам морской прибой), стук сердца матери, звуки, сопровождающие перистальтику кишечника и т. п. – одним словом, развитие ребенка в утробе матери всегда проходит в условиях постоянного, никогда не умолкающего звукового фона. Но ребенок слышит не только звуки, возникающие в организме матери, но и те, которые приходят из внешней среды.
Дети внимательны к звукам еще до рождения, но из-за того, что среднее ухо плода заполнено амниотической жидкостью, внутриутробное восприятие звуков сильно отличается от постнатального.
Несмотря на высокий уровень фонового шума, плод способен слышать громкие внешние звуки, которые передаются через брюшную стенку материнского организма. Многие матери отмечают, что их будущие дети начинают пугаться громких звуков примерно с 32-недельного гестационного возраста.
Во второй половине беременности плод находится в постоянной звуковой стимуляции, причем очень интенсивной. Уже в этом возрасте его слуховой анализатор выборочно реагирует на высокие и низкие звуки: чувствительность к низкочастотным звукам понижена, что защищает ребенка от гиперстимуляции внутриутробной среды. Чувствительность к высокочастотным звукам, которые лежат в диапазоне от 20 до 5000 Гц и соответствует высотным характеристикам человеческой речи, напротив, повышена.
После рождения ребенка его слуховой аппарат претерпевает значительные анатомические преобразования. Например, способность воспринимать и различать высокие и низкие частоты – качество, совершенно необходимое для полноценного восприятия человеческой речи – зависит от особенностей строения уха в тот или иной возрастной период. Наружный слуховой проход новорожденного значительно короче, чем у взрослого, и, следуя законам акустики, может проводить более высокие частоты. Вероятно, с этим связаны данные, свидетельствующие о том, что новорожденные лучше воспринимают женские (более высокие по тону) голоса по сравнению с мужскими.
Совершенствование слуховой системы ребенка сказывается и в том, что расширяется диапазон воспринимаемых звуков, повышается чувствительность слуха и т. д.
Показано[9], что уже через несколько минут после рождения младенец способен поворачивать голову в направлении звука. На 2 – 3-й неделе жизни у ребенка появляется и слуховое сосредоточение. Резкий звук, скажем, хлопнувший двери, вызывает прекращение движений, ребенок замирает и замолкает.
Спустя неделю такая же реакция возникает и на голос человека. Более того, новорожденные способны выделять человеческий голос как особый сигнал из общего звукового фона, предпочитая его всем остальным, проявляя к звукам человеческой речи повышенный интерес. Услышав голос человека, младенец сосредоточивается на звуке и поворачивает голову в сторону его источника. Одним словом, налицо зрительно-слуховая координация.
Способность новорожденных выделять голос человека из всей остальной «палитры» звуков можно считать эволюционным «наследием» наших детей.
Детеныши многих животных с момента рождения способны выделять звуки, издаваемые своими сородичами. Так, например, известная исследовательница Н. А. Тих, описывая реакцию детеныша обезьяны, родившегося недоношенным, отмечала, что на второй день жизни он не реагировал ни на шумы, ни на разговор окружающих его людей, но сразу просыпался при крике взрослой обезьяны в соседнем помещении.
Но что еще более интересно: в специально проведенных исследованиях было выявлено, что звуки с частотами, характерными для речевого диапазона взрослого, как правило, вызывали у младенцев позитивную реакцию («спокойные» дети начинали проявлять интерес, «расстроенные» же переставали плакать). В то же время звуки более высоких частот, обычно не используемые в речи взрослых, приводили к противоположному результату, – они усугубляли состояние плачущих малышей и «запускали» плач у тех, кто ощущал какой-либо дискомфорт.
Не отвлекаясь на анализ этих данных, заметим, что даже самые простые тональные звуковые сигналы, предъявленные ребенку, способны «проникнуть» в его внутренний мир и изменить состояние и настроение. Что же тогда говорить о звуках человеческой речи – сигналах, гораздо более сложных!
Скорее всего, перед нами свидетельство исключительной роли слуха, говорящее о готовности мозга впитывать в себя то, что несет ему окружающая звуковая среда.
Однако мы помним, что на этапе новорожденности ярко проступает видоспецифический характер восприятия младенца. Слуховая рецепция к моменту рождения ребенка также оказывается более «подготовленной» к восприятию голоса матери и его выделению из остальной акустической среды.
Современные исследования показывают, что новорожденные уже спустя несколько дней после рождения способны узнавать материнский голос, отличать голос матери от голосов других женщин, а это значит, что параметры материнского голоса становятся привычными для ребенка еще внутриутробно.
Речь матери, проходящая через диафрагму, – это звуки, наиболее предпочитаемые младенцем изо всей звуковой палитры. Наиболее ощутимыми являются начало и конец высокочастотных звуков, которые не замаскированы сердцебиением матери и шумом ее кровотока. Особенно чувствителен плод к тоническим оттенкам материнского голоса, которые несут ему информацию о ее эмоциональном состоянии.
Таким образом, ребенок в утробе матери способен не только улавливать и воспринимать приходящие к нему акустические сигналы, но и запоминать их, т. е. учиться!
Так, например, в исследованиях на новорожденных было показано, что предъявление младенцам записи шума кровотока матери и биения ее сердца, произведенной во время беременности, приводило к изменению частоты вокализаций младенца и появлению на его лице положительных эмоций. Таким образом, плод способен к обучению!
В 1980 году Де Каспером и В. Файфером был проведен достаточно хитроумный эксперимент, подтверждающий эту гипотезу. В течение последней трети беременности матери читали вслух одну и ту же книгу рассказов, и младенец мог многократно «слышать» рассказ в ее исполнении. Затем, в первый день после рождения, младенцу давали слушать через наушники запись того же рассказа в исполнении матери или незнакомого ему голоса. Во время прослушивания дети сосали соску – как мы уже знаем, прекрасный инструмент для тех, кто занимается исследованием новорожденных. Напомним, что ритм сосания великолепно иллюстрирует, встретился ли новорожденный со знакомым и привычным для него объектом или ситуацией (в этом случае ритм сосания будет таким же или выше), или объект и ситуация для него незнакомы и новы (в этом случае ритм сосания замедляется или вовсе пропадает). Применительно же к данным исследованиям, именно по динамике ритма было установлено, что младенец идентифицирует материнский голос как хорошо знакомый и привычный, и эта способность к узнаванию формируется еще внутриутробно.
Возможно, что применительно к акустическому различению допустима та же схема двухуровневого процесса распознавания, что и в зрительном восприятии.
Результаты исследований показывают, что приблизительно ко 2-му месяцу жизни младенцы начинают выделять голос матери как самостоятельный компонент среды и положительным образом реагировать на него. Причем можно говорить о том, что уже в 2 недели у младенца, вероятно, формируется единый образ лица и голоса матери.
В данном случае мы имеем дело не только с результатом работы слуховой системы; перед нами яркий пример интегративной работы мозга: ребенок видит маму, слышит ее голос и реагирует на ее «образ» в целом.
Опыты, проведенные учеными, показали, что младенец проявляет очевидное беспокойство в том случае, если перед его взором появляется мать и начинает говорить «не своим» голосом или когда чужой, незнакомый человек вдруг «заговаривает» голосом матери. В возрасте же 3 недель для младенцев было характерно беспокойное поведение, когда голос матери доносился из другого места; это говорит в пользу того, что в данный период лицо матери и ее голос уже прочно слиты в некий сложный интегральный стимул. Младенцы с гораздо большим предпочтением и интересом следили за лицом разговаривающей матери, чем реагировали поодиночке на предъявление им визуальных (лицо) или акустических (голос) компонентов ее образа. Становятся понятными результаты исследований, в которых показано, что младенцы в возрасте от 1 до 8 недель не отдавали предпочтения живому лицу матери, если она молчала.
В эксперименте ученых[10], в котором участвовали 3 – 8-недельные дети, мамы располагались за стеклянным экраном, а их голос с помощью стереодинамиков мог «смещаться» относительно положения. Когда звук шел «нормально» (т. е. исходил от направления расположения мамы), ребенок оставался спокойным, слушая ее речь. Когда же звук смещался и голос мамы исходил из другой точки пространства, дети беспокоились, смотрели по сторонам, начинали плакать. Это доказывает, что даже у таких малюток лицо и голос матери воспринимаются как единое целое.
С возрастом развивается способность младенцев к более точной локализации источника звука. Если расположить источник звуковых сигналов по средней линии головы, то звук будет приходить одновременно к рецепторам обоих симметрично расположенных органов слуха. Однако при смещении источника звука вправо или влево младенец услышит не один и тот же звук из-за различий во времени прихода звуковых сигналов на каждое ухо. Естественно, что с увеличением размеров головы эта разница будет существенно меняться, а вместе с ней и сама способность ребенка к локализации звука, т. е. оценке местоположения его источника. В дальнейшем, совершенствуясь, эта способность достаточно точно (а не просто – справа или слева) подскажет ребенку, откуда исходит звук.
Если голос матери младенец начинает различать очень рано (возможно, потому, что он уже имеет своеобразный «опыт» знакомства с ним, приобретенный в пренатальный период развития), то выделяет голос отца из окружающей «акустической среды» – несколько позднее. Почему? Как показывают исследования, новорожденные младенцы предпочитают голоса в женском диапазоне (средняя частота 260 колебаний в секунду) голосам в мужском диапазоне (в среднем на одну октаву ниже – 130 колебаний в секунду). Это объясняет еще один любопытный факт.
Вы не раз замечали, что ваш младенец особым образом реагирует на «ласковую» (высокую по звучанию) речь, которая по своей структуре, тону, ритмике достаточно отличается от обыденной речи. Если мать или какой-нибудь другой взрослый, заговорит с младенцем (сам того, может быть, и не осознавая) высоким или, как его еще называют, «инфантилизированным» голосом – это, как правило, вызовет одну и ту же реакцию: малыш начинает внимательно прислушиваться, радуется, улыбается вам в ответ – он понял!
Ученые считают, что подобный тип речи соответствует особенностям развития слуховой чувствительности ребенка на этом возрастном этапе и потому является наиболее эффективным, «доходчивым» способом обращения к нему.
Мы уже говорили о том, что способность младенца узнавать голос своей матери во многом является результатом пренатального обучения. Тот же факт пренатального обучения был показан и в экспериментах с использованием музыкальных произведений. Так, если беременным ежедневно в фиксированное время проигрывать тихие спокойные мелодии Шопена, Листа, Баха, Чайковского, Вивальди, то их новорожденные дети, услышав знакомую музыку, переставали плакать. Та же, но незнакомая музыка такого эффекта не вызывала.
Существование факта пренатального обучения во второй половине беременности натолкнул исследователей на идею разработать специальные программы пренатального воспитания с использованием высокочастотной структурированной стимуляции (мелодичная песенная и классическая музыка). Возможно, такая избирательность создает определенную предрасположенность для предпочтения звуковых характеристик женской речи.
Сегодня многие ученые соглашаются с возможностью существования особых младенческих форм памяти. Это привело к тому, что повсеместно стали организовываться различные клубы для будущих родителей, где они обучаются различным способам «общения» с ребенком, в том числе и на речевом уровне. В этих клубах проводятся занятия по «семейному» хоровому пению, во время беременности женщины ее мужа обучают привычке регулярно разговаривать с плодом – считается, что в таком случае сразу же после рождения малыш узнает и его голос.
Но весь этот ажиотаж вокруг проблем пренатального воспитания выдвинул перед исследователями необходимость постановки гораздо более корректной научной проблемы – хорошо или нет тем или иным способом обогащать среду, в которой развивается ребенок? К чему это может привести?
Группу беременных женщин, участвовавших в такой пренатальной интенсивной стимуляции, исследовали параллельно с тщательно подобранной контрольной группой, не участвовавших ни в каких программах пренатальной стимуляции развития ребенка. Спустя три года после рождения детей из обеих групп сравнили по показателям психического, эмоционального и интеллектуального развития. Оказалось, что у детей пренатально стимулируемой группы все эти показатели значительно превышали те, что были выявлены при исследовании детей из контрольной группы (т. е. не подвергавшихся пренатальной стимуляции). Казалось бы, вот она – сенсация! Однако ученые быстро охладили пыл у тех, кто якобы нащупал «путь» прогресса человечества: данная закономерность «работала» только (!) в случае воспитания ребенка в условиях постоянно действующей обогащенной среды!
Как мы понимаем, все эти удивительные способности младенцев связаны с реализацией прежде всего видоспецифических программ поведения, за которые отвечают стволовые и подкорковые центры – они-то и обеспечивают филогенетически древний подкорковый уровень мозговой интеграции, все эти рано проявляющиеся зрительно-моторные, зрительно-слуховые и слухо-моторные координации. Но именно на этой базовой, врожденной «платформе» и суждено потом развиться более совершенным, более адаптивным, более индивидуальным сенсорным и перцептивным способностям ребенка.