— А магазины у вас тут есть? — это Андрей справился.
— А то как же, — усмехнулся Бугров, — и в Лядах, и в Макарьеве, и в Чебанихе по одному имеется. Только если вы насчёт спиртного, то его раз в неделю завозят и разбирают за полчаса, с боем. Так что не советую соваться.
— Ладно, будем обходиться подручными средствами, — уныло ответил Андрей.
А председатель отчалил, напоследок сообщив, что звать его Степаном Егорычем. Виталик открыл общагу, зашли внутрь — там оказалось четыре большие комнаты, по две на этаже, уставленные металлическими кроватями.
— Ну так… — сказал тут Андрей, — фронт работ в общем и целом ясен… за две недели должны управиться.
— А и за полторы уложимся, — предположил я, — предлагаю начать ремонт с первого этажа, а жить пока будем на втором. Потом поменяемся.
— Правильно, — буркнул Андрей, — а сейчас пошли на речку, пока солнце не зашло.
Все дружно согласились, перетащили вещи на второй этаж, заперли снаружи общагу и козлика и через чахлую рощицу берёз и клёнов вышли на просёлок, ведущий к Ветлуге.
Пионерский лагерь
— Сейчас слева ещё одна деревенька нарисуется, — говорил осведомлённый в местной географии Виталий, — а справа на холме будет пионерский лагерь, от нашей конторы. У них там телевизор есть, можно будет футбол посмотреть.
— Точно, — вспомнил я, — чемпионат мира же идёт, наши с Бельгией завтра играют…
— Сегодня, — уточнил Саша, — но покажут его завтра, разница во времени с Мексикой восемь часов.
— В кои-то веки у нас нормальная сборная образовалась, — поддержал разговор Андрей, — одни только Белановы и Заваровы чего стоят.
— А мне кажется, сольют наши той же Бельгии, — внес я критическую струю в футбольную беседу.
— Это почему же?
— Зазнались наши парни, берега потеряли совсем, хотя поводов-то немного — ну хилую Венгрию разгромили, ну с французами ничейку скатали, а у никакой Канады с очень большим трудом выиграли. А бельгийцы, они маленькие и злые, как эти… как бульдоги некормленые. Вот увидите, тяжело нашим придётся.
— Посмотрим, — буркнул Виталий, а потом показал пальцем направо, — вон он, пионерлагерь.
— А где пионеры? — спросил я, — раз лагерь пионерский, значит там и пионеры должны бегать, а тут что-то тишина.
— Первая смена у них то ли завтра, то ли послезавтра начинается, а пока пионеров, извиняй, нема, — ответил Виталя, — только обслуживающий персонал завезли.
— О, — оживился ходок Саня, — там же пионервожатые должны быть, верно? Познакомь хоть с одной.
— Да хоть с двумя, — отозвался Виталий, — тут их штук пять по штатному расписанию должно быть, а с одной я даже лично знаком по городу.
Зашли в калитку, ни одной души при этом нам не встретилось.
— Ну давайте в столовку что ли зайдём, — предложил Виталий, — там по-любому кто-нибудь живой объявится.
В столовой объявилась только повариха необъятных размеров с грудью шестого размера.
— Чё надо? — хмуро спросила она у нашей команды.
— Мы соседи ваши, — взял на себя инициативу Виталий, — в Лядах будем общагу ремонтировать следующие две недели. Зашли познакомится, так сказать…
— Ну здорово, — всё так же невежливо продолжила повариха, — меня Степанидой зовут. Если пожрать чего хотите, так не дам, у нас всё по нормам.
— Пожрать у нас и у самих найдётся, мы просто представиться зашли, — поднял перчатку я, — а где у вас тут персонал лагеря-то?
— В клуб зайдите, там директор должен быть с пионервожатыми, — махнула она рукой по направлению к лесу.
Продолжать беседу с невежливой работницей кухни мы не стали, а сразу метнулись к клубу, длинному такому деревянному строению типа «сарай», вход там один был. Внутри тут тоже было пусто и пыльно.
— Я думаю, нам сюда, — сказал Виталий, указывая направо, там была дверь с надписью «директор».
Постучались, дождались невнятного звука с той стороны и вошли. Там за столом сидела женщина очень бальзаковского возраста, но со следами былой красоты на лице, а вот слева и справа от неё имели место таки две вполне сформировавшиеся девицы в пионерских галстуках. Санёк сразу ожил и начал беседу так:
— Добрый день, мы ваши соседи, приехали в Ляды на сельхозработы, сейчас вот идём на речку и никак не могли пройти мимо вашего учреждения, чтобы не зафиксировать, так сказать, своего уважения. Меня Александр зовут, а это Андрей, Виталик и Веничка.
Директорша повела монументальной головой влево-вправо, фиксируя наши физиономии, а потом расплылась в улыбке:
— Авдотья Михайловна я, а это Лена и Оля, пионервожатые.
— Очень-очень приятно, — встрял я, — если какие-то проблемы по хозяйству будут, обращайтесь, мы мастера на все руки. И ещё мы футбол хотели у вас тут посмотреть, завтра же наша сборная играет…
— Пожалуйста, — просто ответила Авдотья, — телевизор у нас в актовом зале стоит, в углу. А сейчас у нас тут дела… — намекнула она под занавес беседы.
— Понимаем, — первым нашёлся Саша, — не будем мешать, а вы заходите, если что, — и он подмигнул сидевшей ближе к нему Леночке.
И мы продолжили свой путь к речке.
— А Лена очень даже ничего, — весело сказал Саша, когда мы миновали пионерский забор, — я бы с ней замутил. Мне рыжие очень нравятся. А твоей знакомой среди этих двух не было?
— Не, мою знакомую Таней зовут, наверно она попозже приедет. Оля, кстати, тоже на уровне, — продолжил Виталий, — чёрненькие, они в постели поживее будут.
— Да и Авдотья, если вдуматься, тоже сойдёт в нашей сельской местности, — пошутил я, ребята заржали на разные голоса.
— Вот когда они придут в гости, тогда и будем их делить, а пока говорить не о чем, — это Андрей подвёл итог обсуждению девочек, — пока давайте поплаваем.
Мы уже миновали длинную заболоченную старицу и вышли на бережок великой русской реки Ветлуги. Тут даже небольшой обрыв был, не такой, как на Волге, но метра три набиралось. Никого, кроме нас, на всём пространстве, докуда мог видеть глаз, не наблюдалось, одни мы были на этом пустынном берегу. Если уток не считать, которые плавали неподалёку. Мы без лишних слов разделись и занырнули — вода освежала, хотя жара стояла уже неделю, не меньше.
— На месте этого пионерского лагеря, — сказал вдруг Виталий, когда мы наплавались и обсыхали на травке, — раньше, как говорят, другой лагерь был.
— Комсомольский? — спросил я.
— Не, исправительно-трудовой, ИТЛ сокращённо.
— И когда это было?
— Лет 30–40 назад… вон там вышки были, по углам, на них охранники сидели с автоматами, а между вышками колючая проволока была натянута. В два ряда, между рядами запретная зона, запретка то есть, её с собаками патрулировали.
— А ты-то откуда это знаешь? — спросил я.
— Дед рассказывал… он тут охранником вроде служил…
— Ну надо же, — отозвался я, — а мой дед… ну не совсем дед, а брат деда тут сидел сразу после войны. По разные стороны, короче говоря, колючей проволоки наши родственники тут обитали.
— То есть это при Сталине ещё было? — спросил Андрей.
— И при Хрущёве тоже, но недолго, — уточнил Виталий.
— И сколько народу тут сидело?
— Конкретно в этом лагере около тысячи, а так-то в округе их ещё много было, там счёт на десятки тысяч шёл.
— А за что они сидели? — задал довольно глупый вопрос Андрей.
— За то, за что и сейчас сидят, УК РСФСР можешь почитать, если забыл. А ещё плюсом к нему 58 статья такая была, её отменили при Хрущёве. За контрреволюционную деятельность.
— А, вспомнил, — произнёс Андрей, — в журнале каком-то читал — Ежов-Берия-Каганович и примкнувшие к ним лица. А чего они делали в этом лагере?
— Лес валили, его тут вокруг очень много было, а сейчас сами видите — одни поля остались.
— В общем, времена были жуткие, — попытался я разрядить обстановку, — настроения гнусные и атмосфера мерзопакостная.
— Но рыба в Каме была, — подхватил Саша. — Кстати, как в Ветлуге с рыбой дела обстоят?
— Водится, — лаконично отвечал Виталий, — караси, щуки, плотва. Даже судаков можно выловить.
— Вот и славно, — обрадовался я, — завтра поутру попробую что-нибудь поймать. Я удочку захватил. На что тут ловят, не знаешь?
— Червей накопай, не ошибёшься.
— А ещё что тут примечательного есть в вашем Варнакове? — спросил я Виталия чисто, чтобы поддержать разговор.
— Ещё старообрядцы тут имеются, — ответил он, — они же раскольники, в скитах живут.
— Что, они до сих пор живые? — удивился я, — после 70 лет советской власти?
— А вот прикинь… на левом берегу Ветлуги у них скиты. Они там полностью на автономе, в Варнаково-Макарьево выбираются в лучшем случае пару раз в год. Соль чтобы купить, спички, патроны разные. Ну ещё может чего по мелочи.
— А бабы у них там есть? — перевел стрелки на более близкий предмет Саня.
— Есть конечно, как же без баб-то, — ответил Виталий, — но только я бы тебе не советовал с ними связываться.
— Это почему же?
— Они ещё более стрёмные, чем варнаковские… и к тому же за ними братья и отцы бдят, чуть что, так ведь и жениться заставят.
Санёк сильно задумался, но больше ничего спрашивать не стал. На этом разговор о политике и варнаковских достопримечательностях сам собой заглох, мы окунулись в речку ещё разок и засобирались домой, в почти родную уже общагу. По дороге Виталик забежал ещё раз в пионерлагерь и по-быстрому договорился с вожатыми на предмет совместного ужина. А вот на нашей базе нас ждал не очень приятный сюрприз — замок из двери был выдран с корнем и висел на одной петле.
— Аборигены что ли пожаловали? — в сердцах сказал Андрей, изучая взлом. — Надо машину проверить, не добрались ли они и до неё.
Но с машиной всё оказалось в порядке, чего нельзя было сказать про наши вещи… главным молодцом оказался я — предчувствуя что-то такое, обе бутылки с разведённым спиртом вынул из рюкзака и спрятал в укромном месте. Они и уцелели, а так непрошеные гости забрали половину наших продуктов и прихватили несколько инструментов.