Лунным ликом твоим я клянусь, ты — луна,
Ухожу, а душа моя болью полна,
Ухожу и не знаю, вернусь ли обратно,
Твой привет принесет мне лишь птица одна.
Была я у ручья, а как пришла домой,
Уже ушел мой друг с дорожною сумой.
Пускай его родню Аллах накажет смертью,
Ведь уходил мой друг рыдая, сам не свой.
О девушка! Тебя могу сравнить с луной,
Как буковка «алеф», изящен стан прямой,
Могу тебя назвать шахиней всех красавиц
За родинку твою над нежною губой.
О девушка! За голос твой я голову отдам.
Ты так влечешь, что за тобой хожу я по пятам,
Стремлюсь к сиянью черных глаз, к блестящим черным прядям,
К ладоням маленьким твоим, к босым твоим стопам.
Заброшу я аркан, пройду к тебе, как джинн,
За полог пронырну, залезу в паланкин,
Пускай хоть сотня львов тебя оберегает,
Но я твой поцелуй сорву хотя б один.
Дева, за кудри твои душу я отдаю,
Сменишь ты веру, приму я и веру твою.
Если в безводной степи обернешься тюльпаном,
Стану дождем я и вволю тебя напою.
Сидеть бы мне с тобой бок о бок за столом
И волосы твои чесать бы гребешком,
Я волей неба стал богаче Сулеймана[15]
В тот день, когда привел тебя в мой отчий дом.
Жизнь отдам за пунцовые губы твои,
Нет на свете безумнее нашей любви,
От любви захмелел я, лишился рассудка,
А погибну — виновной себя назови.
Помогите! — молю. У любви я в неволе,
Мое доброе имя развеяно в поле,
Если горе свое я открою горе,
Неживая гора зарыдает от боли.
Ты ткешь ковры, они пестры. Аллах тебя храни!
Как ловки быстрые персты, Аллах тебя храни!
О белогрудая моя! На тех коврах цветистых
Узоры редкой красоты, Аллах тебя храни!
Подружке нужен муж-богач, она глядит вполглаза,
Ее ушам недостает сережек из алмаза,
Меня не станет обнимать, ей ни к чему бедняк,
Ей снится сказочный жених из города Шираза.
Если б каламы[16] повсюду рука находила,
Если бы в море из рек изливались чернила,
Если бумажными стали бы листья дерев,
Их бы для жалоб любовных, увы, не хватило.
Я встретил черноокую у ивы,
Лишь гурии и пери[17] так красивы,
Глаза — как две звезды, а лик таков,
Что вмиг померкнет месяц горделивый.
Приветствую тебя, о зернышко граната,
Жизнь за тебя отдам, ты мне дороже брата,
Из сотни одного я выбрала тебя,
Не предавай меня, храни мне верность свято.
Хочу я стать твоим рабом, подруга,
В проулке стану за углом, подруга,
Дождусь, когда из бани ты пойдешь,
Чтоб лечь у ног твоих ковром, подруга.
На тебя хоть разок поглядеть бы мне, право, мой друг,
Но взглянуть на тебя не имею я права, мой друг,
Сколько раз я тебя целовала бы, ясный, как месяц,
Но у ангела смерти недобрая слава, мой друг.
Два-три дня, как пришлось мне покинуть Джахром,[18]
Пальмы, речку соленую, дом за бугром.
Тот, кто нас разлучил, пусть оглохнет, ослепнет,
Пусть он станет немым, пусть убьет его гром.
Мир твоей голове и платку на кудрях,
Твои зубы — везир, а уста — падишах,
К ним припасть — вот мечта твоего Мухаммеда,
А потом пусть хоть жизни лишает Аллах.
О черноокая моя, ты кормишь малыша,
На миг от люльки оторвись, ах, как ты хороша!
Коль хочешь ты, чтоб твой малыш до лет преклонных дожил,
Пусти меня в свою постель хоть раз, моя душа!
Нежной четой голубей ворковали мы враз,
Вместе летали и спали, а врозь — ни на час.
Сделай, Аллах: пусть не знает удачи охотник,
Тот, что поймал голубка и доставил в Шираз.
Я встретил девушку, стройней на свете нет,
А шея белая, как день, как ясный свет.
В благословенный день, в веселый день Новруза,[19]
Мне довелось сорвать невинный вешний цвет.
Что побледнела ты? Мой ангел, что с тобой?
Что так печалишься, о друг мой дорогой?
Не надо горевать. Бесплотной тенью станешь.
Новруза день придет, вернется милый твой.
Одета в алое, еще стройней ты стала,
Тянусь к твоим устам, в них сладости немало,
Заворожен тобой, я пьян, как от вина,
Горю я, как шашлык на угольях мангала.
Гляжу на шелк твоей чадры — спирает дух в груди,
Гляжу на красоту шальвар — постой, не уходи!
Какой-то пришлый богатей увел мою подругу,
Неужто ты еще живой, мой бедный друг Мехди?
Чадру моей милой Нисы, нечестивец, порвал он,
Обидою сердце мое поразил наповал он.
Топор мне скорее! Я всю их семью изрублю!
Чадру моей милой порвав, смерть свою отыскал он.
Подруга нежная, сродни луне, пришла,
В шелках и бархате она ко мне пришла,
Я так хотел хотя б во сне ее увидеть,
Она же наяву, а не во сне пришла.
Ты шахиня красавиц, из всех мне одна дорогая,
Среди множества звезд лишь одна ты — луна, дорогая.
Ростом ты коротышка, а знаешь, мой друг, почему?
Просто ты — моя жизнь, коротка, как она, дорогая.
Мне лучистая, светлая ночь при луне не нужна,
Мне краса моей милой в далекой стране не нужна,
Сколько раз я слыхал, что в разлуке любовь — как отрава,
Что ж, любовь эта вместе с разлукою мне не нужна.
Я горю, как шашлык, потому что ты где-то вдали,
Я — как птица слепая в просторах безводной земли,
Я — как птица слепая, которая ищет источник,
Как безумный Меджнун, опаленный тоской по Лейли.[20]
Жизнью моей не клянись ты, что всех я милей,
Жизнью моей не клянись, что я краше лилей,
Жизнью моей не клянись: вдруг умру ненароком,
Совесть замучит тебя после смерти моей.
Пока не воротишься, не улыбнусь никому
И клятвы не дам никому и ничьей не приму,
Пока не воротишься, милый, платка не надену,
Не стану сурьмиться и даже глядеть на сурьму.
В твоей большой руке была я так мала,
Зажатая в перстах послушная игла.
Когда за мной пришел бедняга ангел смерти,
Не знал он, что к тебе навек я приросла.
Звезды ночные явились, но сон не идет,
Жду у пролома ограды всю ночь напролет,
Утро настало, и на небе солнце сияет.
Сколько мне ждать тебя, милая? День или год?
Ты там, я здесь, и на душе смятенье и тревога,
Терпенья много у тебя, а у меня немного.
Я за терпение твое и жизнь отдать могу,
Мне впору голубем летать у твоего порога.
К несчастью, выпало мне угодить в Джахром,
Там на торгах любви хоть покати шаром,
И если я еще в Джахроме побываю,
Лишь пальмы тощие мне вспомнятся потом.