По дороге к современному посёлку имени Володарского, в зарослях некошеной травы, можно обнаружить Камень-Пятницу, по-видимому, связанный с культом весьма почитаемой святой, бабьей заступницей Параскевой-Пятницей. На камне небольшое треугольное углубление с дождевой водой. Говорят, что вода эта не иссякает. До революции прямо на камне стояла часовня, разрушенная при Советской власти. Старые люди рассказывают, что до революции к часовне совершались многокилометровые крестные ходы. В своё время при раскопках вокруг камня обнаружили старинные монеты и древнюю керамику, что свидетельствует о «почитании этого камня сотни, а может быть, и тысячи лет».
Иногда в фольклоре камень приобретал совершенно конкретные сакральные формы. Так, в Волховском районе бытует предание о приплывшем на льдине чудотворном каменном кресте.
Напоминанием о языческом поклонении камням финно-угорскими племенами может служить и легенда о пушкинском замысле поэмы «Руслан и Людмила». Известно, что среди жителей Старого Петергофа бытует удивительное предание о необыкновенном валуне, с незапамятных времён намертво вросшем в землю. В своё время какой-то неизвестный умелец превратил этот памятник ледникового периода в человеческую голову – некий символ вечной мудрости и невозмутимого покоя. В народе этот валун получил несколько прозвищ, в том числе «Голова», «Старик», «Адам». Как утверждают обыватели, каменная голова постепенно уходит в землю, становится всё меньше и меньше, но происходит это так неуловимо медленно, а голова столь велика, что жители полны несокрушимой уверенности, что их городу ничто не угрожает, пока эта чудесная скульптура видна над поверхностью земли.
Говорят, во время одного из посещений Пушкиным Старого Петергофа около этой легендарной головы и родился замысел поэмы «Руслан и Людмила». Причём не только замысел, но и образ старого доброго волшебника с говорящим именем Финн.
Сделаем небольшое отступление. Считается, что первая законченная поэма Пушкина «Руслан и Людмила» – это «волшебная сказка, вдохновлённая русскими былинами». Это правда. Но вся ли правда? Поэма написана в 1818–1820 годах. Но сам Пушкин утверждал, что замысел поэмы и первые черновые наброски относятся ещё к лицейскому периоду его жизни. А это время особенно острого интереса русской общественности к Финляндии, которая совсем недавно, в 1809 году, была присоединена к России. О том, что имя Финн не просто имя, а знак этнической принадлежности, говорит он сам в беседе с Русланом:
…Любезный сын,
Уж я забыл отчизны дальной
Угрюмый край.
Природный финн,
В долинах, нам одним известных,
Гоняя стадо сёл окрестных,
В беспечной юности я знал
Одни дремучие дубравы,
Ручьи, пещеры наших скал
Да дикой бедности забавы.
И не только он является «природным финном», но и красавица Наина, в которую в юности старик был влюблен, судя по этимологии её имени, финка. В переводе с финского Наина (Nainen) значит «женщина».
К «финской» теме Пушкин обращался не раз. Так, в 1822 году он пишет балладу «Песнь о вещем Олеге». Мало того что Пушкин обращается к легенде, извлечённой из Новгородской первой летописи, согласно которой Олег умирает от укуса змеи не где-нибудь, а на севере, в Старой Ладоге, в местах, издревле обитаемых финно-угорскими племенами, так он ещё всячески подчеркивает это обстоятельство. Так, обращаясь за пророчеством о собственной судьбе к жрецу, Олег называет его кудесником: «Скажи мне, кудесник, любимец богов, что сбудется в жизни со мною?».
А кудесники – это не кто иные, как финские жрецы, колдующие при помощи бубна, или, по-фински, «кудеса». И, как пишет об этом Д. Л. Спивак, «со славянскими волхвами ни при каком условии их не спутал бы».
Важно и то, что после смерти первого призванного на Русь варяга, основателя Новгородского княжества Рюрика, Олег получил власть над новгородскими землями как регент его малолетнего сына, Игоря. Захватив Киев, он перенёс туда свою столицу, объединив тем самым два славянских центра. Неслучайно наряду с Рюриком историки рассматривают и князя Олега в качестве основателя Древнерусского государства. Фольклор Старой Ладоги старательно поддерживает этот миф. Так, ладожане искренне верят в легенду о посещении Ладоги апостолом Андреем Первозванным в I веке. Поэтому будто бы «от избытка щедрости благодатной» в «одном небольшом местечке» появилось аж (!) семь монастырей и около двадцати храмов. С подобной старинной финской легендой об Андрее Первозванном, в связи с появлением в будущем стольного города Петербурга, мы ещё встретимся.
Рюрик – основатель Новгородского княжества
Среди староладожских храмов высятся каменные стены романтического замка, возведение которого историки относят к XII веку. В староладожском фольклоре эта крепость известна под названием «Рюриков замок». И, наконец, самое главное. Тридцатиметровый курган при въезде в Старую Ладогу в фольклоре, да и среди многих современных историков издавна считается могилой Вещего Олега. Известна ладожанам и легенда о том, почему ручей, протекающий рядом с урочищем Победище, называется Кровавым. По местному преданию, здесь произошла кровавая битва ладожан со шведами: «…и кровь по ручью стекала в воды Волхова».
Подлинными документальными свидетельствами о происхождении Рюрика историки не обладают. На сегодняшний день есть несколько версий, в том числе датская, прусская, шведская и некоторые другие. Понятно, что нас более всего интересует шведская версия. Согласно этой версии, происхождение Рюрика связывается с Эйриком Эмундарсоном, конунгом Упсалы, древней столицы Швеции. Будто бы этот Эйрик «каждое лето предпринимал поход из своей страны и ходил в различные страны, и покорил Финланд и Кирьялаланд, Эстланд и Курланд и много земель в Аустрленд». Аустрлендом, что в переводе означает «восточная земля», в скандинавских сагах именовалась Древняя Русь.
Арина Родионовна
Обо всем этом вполне мог знать Пушкин, тем более что детство поэта было тесно связано с его любимой няней Ариной Родионовной, в чьих жилах текла значительная доля угро-финской крови.
Из творческой биографии Пушкина хорошо известно, что фольклор, наряду с античной литературой и Библией, был важнейшим источником, из которого питалась его поэзия. Этот источник Пушкин находил в детских впечатлениях от общения со своей няней, известной в истории русской литературы исключительно по имени-отчеству: Арина Родионовна.
Арина – это домашнее имя няни поэта. Её крестильное имя – Ирина, или Иринья. Так она значится в ранних документах. Да и с фамилией не всё так просто. Яковлевым, или, точнее, Родионом сыном Якова, звался отец Арины. Согласно некоторым источникам, он был «крещёным чудином или карелом». Матерью Арины Родионовны формально считается русская. Дочь же во всех известных документах называется не иначе как Арина Родионовна, то есть Арина дочь Родиона, или Родионова дочь. Скорее всего, формально фамилия Яковлева у Арины Родионовны появилась только в 1820-х годах, когда, благодаря всевозрастающей славе поэта, имя-отчество пушкинской няни стало широко известно в литературных и читательских кругах.
Арина Родионовна была крепостной графа Ф. А. Апраксина на его мызе Суйда, а после приобретения Суйды прадедом Пушкина, Ганнибалом, – крепостной бабушки поэта, Марии Алексеевны Ганнибал. В 1799 году, в год рождения Пушкина, Арина Родионовна получила «вольную», но добровольно осталась няней в семье будущего поэта.
Она – одна из самых ярких представителей низовой культуры, хранитель, или, как говорят в науке, носитель фольклора. Арина Родионовна всю свою жизнь, рассказывая Пушкину легенды и предания, служила неиссякаемым источником его вдохновения. Как в том анекдоте, который не то пересказала с чьих-то слов, не то придумала сама неистощимая Фаина Георгиевна Раневская. Мальчик сказал: «Я сержусь на Пушкина, няня ему рассказывала сказки, а он их записал и выдал за свои». Впрочем, школьный фольклор, извлеченный из сочинений и устных ответов на уроках, утверждает и обратное: «Арина Родионовна очень любила маленького Сашу и перед сном читала ему „Сказки Пушкина“». Анекдоты анекдотами, но филологам известны пушкинские черновые записи сюжетов семи сказок, в которых хорошо заметны интонационные следы няниных сказов.
Кроме того, по признанию самого поэта, Арина Родионовна стала оригиналом двух литературных персонажей: Филипьевны – няни Татьяны Лариной из «Евгения Онегина» и няни Дубровского в одноименной повести.
Прижизненных легенд о самой Арине Родионовне нет. Это и понятно. Она вела тихую, скромную, домашнюю жизнь, определённую ей судьбой. И хотя Пушкин не однажды напрямую обращался к ней в своей поэзии и не раз отразил её образ в художественном творчестве, петербургским городским фольклором она замечена не была.
Скончалась Арина Родионовна в 1828 году, в возрасте 70 лет, от старости. В метрической книге Владимирской церкви, где её отпевали, в графе «Какою болезнию» так и сказано: «Старостию». Долгое время место захоронения Арины Родионовны было неизвестно. Некоторые биографы Пушкина считали, что прах её покоится в Святогорском монастыре, недалеко от могилы поэта, другие уверяли, что её погребли в Суйде, рядом с могилами родичей, третьи утверждали, что няня Пушкина нашла последнее упокоение в Петербурге, на старинном Большеохтинском кладбище. Но во всех случаях, как утверждают и те, и другие, и третьи, место захоронения Арины Родионовны, к сожалению, утрачено.
В 1937 году Ленинград широко отмечал 100-летнюю годовщину со дня гибели Пушкина. В рамках подготовки к юбилею устанавливались памятники поэту и мемориальные доски, посвящённые ему, в честь него переименовывались улицы и площади городов. Среди прочего переименовали и Евдокимовскую улицу в Ленинграде. Она проходила вблизи Большеохтинского кладбища. Её назвали Ариновской, в память о няне Пушкина. В то время легенда о том, что Арина Родионовна похоронена на этом кладбище, приобрела чуть ли не государственный статус. Среди петербуржцев ходили смутные «воспоминания о кресте, могильной плите и камне» с надписью: «Няня Пушкина». В этом не было ничего удивительного. Еще в 1928 году, в 100-летнюю годовщину смерти Арины Родионовны, на мемориальной доске, установленной на Большеохтинском кладбище, было высечено: «На этом кладбище,