Воевода обязан был также следить, чтобы высокопоставленные русские, мурзы, татары, чуваши и черемисы у представителей этих же народов и у вотяков ни их земель, ни жен и детей «ни в каких долгах и закладах к себе не имали и ни в какие крепости не писали». Нарушителей ожидала смертная казнь, а «кабалы и крепости» силы не имели[8].
Основные положения наказа воеводе привел еще С. М. Соловьев. Он же обозначил перечень «обыкновенных» мирских расходов на воеводу: по приезде нового ему собирали 120 р., «на хлеб» в месяц давали по 12 р., да до 20 пудов разного хлеба, с ямщиков он брал 30 р. и на сено лошадям 50 р. в год. Все это кроме регулярных подношений продуктами и пивом. А. А. Преображенский так оценивал воевод еще времен царя Алексея Михайловича, отца Петра I: «Воеводы правили как маленькие царьки… Будучи почти полновластным хозяином уезда, воевода имел большие возможности для наживы. Вымогательство и произвол стали обычной нормой повседневной административно-судебной практики воевод и их окружения». Следует отметить, что в крупные города воеводами назначались члены боярской Думы – бояре и окольничие – и у них имелись «товарищи», то есть младшие воеводы. В современной историографии воеводская служба представлена в таком же ракурсе[9].
В рассматриваемый период больше всего указов касалось сибирских воевод. Особенно беспокоили власть их злоупотребления по поводу привоза в Сибирь и вывоза из Сибири запрещенных товаров. В 1692–1693, 1695–1696 гг. принимались наказы таможенным головам Верхотурья и указы в таможни, касавшиеся, помимо прочего, порядка пропуска воевод, дьяков и «письменных голов», их родственников, свойственников и «знакомцев» с различными товарами. Поскольку нас интересуют воеводы, постольку мы будем упоминать только их. Так вот, воеводы, когда ехали на службу в Сибирь, везли с собой много вина, медов, иных запасов и товаров для торговли, «для бездельных своих прибытков». И в сибирских городах, на службе, сами они и их дети, не соблюдая требования наказов, тем торговали, а иные меняли на «мягкую рухледь» в том числе на запрещенных к приобретению соболей и лисиц. Не брезговали воеводы и тем, что все это «емлют насильством» и вывозят сами, их дети, родственники и «знакомцы». Они же могли подряжать для подобных целей торговых и промышленных людей. А «ясачная» пушнина оказывается «худая» так, что в Сибирском приказе «доброй… не объявляется». Учреждались особые заставы, где товары, привозимые через Верхотурье в Сибирь и обратно, осматривались и все, что сверх указов, провозить не разрешалось. Также разных чинов людям, провозившим запрещенные воеводские товары и деньги, предлагалось объявлять их на заставах. За то, что будет обнаружено, у них конфискуют «животы», будут их бить кнутом, «водя по торгам нещадно и сажать в тюрьму до указа». Объявившим воеводскую «мягкую рухледь» и деньги положена их четвертая доля. Что будет найдено у самого воеводы и его родни – конфискуется в пользу казны.
Предусмотрено, что верхотурские воеводы и дьяки «учнут норовить» воеводам-нарушителям. Таможенный голова должен об этом писать в Москву. То же следовало делать и в случае их собственных злоупотреблений. Также сибирским воеводам не разрешалось брать с собой в Европейскую Россию «опальных», сосланных в Сибирь, а также представителей сибирских народов[10].
Специально оценки мехов в сибирских городах (кроме Тобольска) касался данный из Сибирского приказа именной указ 18 декабря 1695 г. В нем развивалась тема, поднятая в наказах. В последнее время, в Москву «ясачная» пушнина приходит, оцененная в сибирских городах гораздо выше, а меха против прежних «плоше». В Москве гости их оценивают еще выше, а иногда приходится пушнину «уценять». В Сибирский приказ поступают «изветы» из разных сибирских городов от «ясачных людей», где сказано, что «многие воеводы воруют лучшие ясачные соболи и иным зверем берут себе, а вместо того кладут худых». Вместе с воеводами действуют и «ясачные сборщики» и взамен «доброй» пушнины тоже «кладут худую». Поэтому воеводы на месте, чтобы «цену исполнить, велят ценить ценой дорогой». Всем сибирским воеводам, кому послан этот указ, объявлено, что в случае, если в Москве из-за их завышенной оценки пушнины придется делать ее «уценку», то последняя будет «доправлена» на них и их оценщиках. Кроме того, воеводы и оценщики должны расписываться в «ценовных» отписках. (Та же тема поднята 22 марта 1697 г.)
Беспокойство по поводу того, что от частых перемен сибирских воевод в государственной казне «учали быть великие недоборы», выражал именной указ 24 апреля. Нормальными сроками их службы объявлены 4–6 лет. Воевод приходилось часто менять из-за их злоупотреблений, о которых сказано выше. Так даже «в малые годы» они наживают себе «великие пожитки и богатство», а челобитчиков по поводу их произвола в Москву не пускают. Из-за многих обид местное население служилых людей «на зимовьях побивает», а иные бегут в Китай. Да еще «изменники мунгалы» «побивают» и служилых и «ясачных» людей. Указ констатировал необходимость в воеводских наказах подробно прописать права и обязанности воевод, а тех из них, кто будет нарушать их положения, населению не слушать и подавать на них челобитные в Москву.
Такой же указ 26 декабря снова обличал злоупотребления бывших сибирских воевод. Здесь также отмечено, что воеводы и их подчиненные, несмотря на запрет, вино «курили» и продавали его, а также табак и игральные карты. Также без доклада в Москву «многих людей пытали и смертию казнили», соболей и другую пушнину забирали у «ясачных» «из-за муки». Снова сказано о бегстве их в Китай и «в разные дальние безвестные места». Не «стерпя мучений», в Якутии «ясачные иноземцы» «ясачных сборщиков» и служилых людей «на дорогах побивают до смерти». Также воеводы в таможенные дела «вступают», что им строжайше запрещено. Без государева указа и проезжих грамот посылают людей для торга в Китай беспошлинно.
Указ строжайшим образом запрещал всю незаконную практику. Пытать и казнить как русских, так и инородцев можно было только по государеву указу (пытки разрешалось применять самостоятельно только в случаях, описанных в Уложении 1649 г.) Сбор «ясака» следовало поручать только «добрым» людям. Вновь пренебрегшим запретами грозила смертная казнь и конфискация всех «животов». Специально воеводам, которые продолжат практику прежних нарушителей государевых указов и наказов, грозили «великим разорением» вплоть до смертной казни и конфискации вотчин, поместий, дворов и всех «животов». Воеводам же, которые будут добросовестно выполнять свои обязанности, обещали прибавку сроков их воеводства на 3–6 лет «перед прежними». Понятно, что сибирская служба, даже без вопиющих злоупотреблений, давала хороший доход.
Боярский приговор 8 января 1696 г. стал весьма полезным начинанием для воевод и дьяков, отправлявшихся на сибирскую службу: Верхотурская таможня не должна была проверять, сколько они брали с собой денег. Однако, именной указ 16 января вновь повторял обвинения воевод в махинациях с пушниной, в грабеже «ясачных» которые разбегаются. Здесь снова содержатся угрозы сурового наказания ослушникам. Показания с торговых людей на притеснявших их сибирских воевод должны были собрать по именному указу 23 января. Приведенный нами выше порядок размещения «колодников» в Верхотурье из соответствующего воеводского наказа прописан и в именном указе 21 января.
Боярский приговор 30 июля касался вмешательства сургутского воеводы М. Трусова в дела местной таможни. С него за это велено «доправить» 1,6 тыс. р., во что оценен ущерб казне. Таким же решением 31 августа бывший туринский воевода И. Морев, не отдавший новому воеводе казенные деньги и уехавший не дождавшись сменщика, должен был уплатить и долг казне, и пени за все прегрешения в размере около 1 тыс. р. Не случайно именной указ 30 сентября 1697 г. напоминал положения воеводского наказа о строгом исполнении порядка передачи должности от прежнего к новому воеводе.
Две грамоты в 1697 г. были направлены в Енисейск стольнику, воеводе Глебову. В первой, 28 октября, отмечено, что государю «ведомо учинилось», что в сибирских городах, особенно в Якутске, многие служилый люди делают себе, женам и детям одежду из дорогих «золотных и серебряных» шелковых тканей с дорогими же кружевами. «Иные» ходят в собольих и дорогих лисьих мехах, «чего им по чину своему носить не довелось». Такую роскошь они себе позволяют путем «кражи» государевой казны и «грабежа» «ясачных людей». Воеводы закрывают на это глаза, потому что и им справляют шубы лисьи и собольи «самые добрые». Служилые люди же, «что у них сверх обычных пожитков окажется», должны тратить на покупку себе «доброго» вооружения и «панцирей», чтобы к «боям с неприятелями» быть всегда готовы, или же строить себе хорошее жилище. Глебову предписано потребовать от своих служилых людей, чтобы они такого платья не носили. Если же подобное «объявится» – забирать в казну, а виновным чинить наказание «по вине смотря».
Другая грамота Глебову 26 ноября сообщала, что государю стало известно о бесчинствах «домовых детей боярских» Сибирского и Тобольского митрополита. Посланные в сибирские города взимать церковную десятину они разоряли местное население и брали «взятки великие». Глебов должен был учинить «розыск» в своем уезде и держать этих «десятильников» в Енисейске до указа из Москвы «скованными». Ему же 18 апреля 1698 г. был предназначен именной указ, который запрещал строить новые монастыри без государевых грамот, поскольку в Сибири и мужских, и женских монастырей уже «довольное число есть».
Именной указ 18 декабря 1696 г. направлял в Томск грека А. Левадиани «с товарищи» для розысков серебряной руды. Сколько серебра он найдет, грек должен привести в Томск к воеводе В. Ржевскому. Последний же обязан был переправить образцы руды в Москву, в Сибирский приказ. При этом у Левадиани воевода должен взять «сказку», где бы он определил: сколько надо людей, чтобы в год «накопать» руды, из которой 1 пуд серебра выйдет, и во сколько это станет казне. На расходы в Томск тогда было бы послано 500 р. О постройке заводов на месторождениях железной руды сказано в именном указе 10 июня 1697 г. Верхотурский воевода должен был осмотреть подходящие места нынешним летом и «учинить чертеж». Следовало отметить, где были у «мужиков» небольшие железные заводы и есть ли от них доход. Найденную руду проверить «опытами».