Семейный мягкий спас уют
От страшного грехопаденья.
Грядущее лето
Грядущее я вспомнил лето,
Как хорошо мне станет в нём,
Жизнь будет счастливо согрета
Закатным пламенным огнём.
Уже плоды созреют мыслей,
Не догорят добра дрова,
Я распрощаюсь со столицей
Не в ожиданье волшебства,
А по душевному порыву,
Раздав долги, закрыв дела.
Внесу в сценарий коррективу,
Спалив запас обид дотла.
Укутанный плащом природы,
Внимая запахам цветов,
Копаться буду в огороде
До написания стихов,
Мечтать спокойно о прошедшем,
Недостижимом и родном,
Давно стремительно отцветшем —
Без извещения, тайком.
Наивны грёзы, безмятежны —
Пройти повторно бренный путь.
Они, как океан, безбрежны.
Мне б только в них не утонуть!
Брошенная перчатка
С ватагой мыслей ночь наедине
Меня толкает в бездну безрассудства.
Я утопаю в косвенной вине
И каюсь в возмутительном беспутстве.
Припоминаю каждый глупый шаг,
Корю себя за дни грехопаденья,
Через критичной робости дуршлаг
Отсеиваю скверные мгновенья.
Но тут же, обвинения спалив,
Я нахожу порокам оправданье,
Прикрыв позорных сведений архив
Наивной отговоркой, словно тканью.
Потом грядёт неистовый апломб —
Перехожу стремительно в атаку.
Самокопаний церебральный тромб
Остановить в душе способен драку.
До тех же пор фехтую сам с собой,
Рублю с размаха смело правду-матку.
Смешной закомплексованный герой,
Своей я бросил совести перчатку.
В подзорную трубу
Смотрю на жизнь в подзорную трубу.
Сквозь лет туман я вижу детства землю.
Приятно ощущаю худобу
И окруженье радостно приемлю.
Маячат острова удачных дел,
В походах бурных познанная суша,
Сплетенье юных загорелых тел,
А в рюкзаках – тушёнка и горбуша.
Видны проливы тягостных разлук,
Песчаные разрушенные замки,
Следы очаровательных подруг
И свадебное фото в хрупкой рамке,
Рубцы семейных яростных штормов,
С наследниками штили отчужденья,
Остовы в гневе сожженных мостов,
Заснеженные пики вдохновенья.
Перевернул трубу концом другим
И заглянул в колодезную бездну —
Всё стало дальним, призрачным, чужим…
Я понял – так же в будущем исчезну.