Вместе с подругой Тамара поднялась в кабинет биологии. Света решительно постучала, потом приоткрыла дверь:
– Здравствуйте! Я Тамару привела, она не нарочно опоздала, если что…
Тамара толкнула подругу плечом, чтобы не наговорила лишнего. Ещё не хватало заявить на весь класс, что она заснула на качелях во время перемены!
– Проходи, Тома, – скрипучим голосом отозвалась Лидия Ивановна.
Она стояла лицом к доске, и Тамара видела только её седой пучок со шпильками и накинутый на плечи цветастый платок.
– Ну всё, я побежала, – шёпотом сказала Света. – До вечера!
– Ага, – кивнула Тамара и зашла в кабинет.
На цыпочках, игнорируя любопытные взгляды одноклассников, подошла к своей парте.
– Ну раз уж ты пропустила начало урока, – Лидия Ивановна продолжала стоять спиной к классу, – ответь-ка мне на три вопроса. Ровно на три, ни больше ни меньше. По одному на каждую часть локтевого сустава. А то я…
Лидия Ивановна начала медленно поворачиваться, и Тамара съёжилась за партой. Блеснули толстые стёкла учительских очков:
– …А то я поставлю тебе ещё одну двойку. Что такое локтевой сустав?
– Подвижное соединение плеча с предплечьем! – пискнула Тамара и на всякий случай зажмурилась.
– Правильно! Не ожидала! – обрадовалась Лидия Ивановна. – Молодец, Тома! Раз так быстро ответила, обойдёмся без дополнительных вопросов. Только постарайся больше звонок на урок не пропускать!
Тамара с облегчением выдохнула и открыла глаза. Разрезанный пополам манекен пялился на неё из угла оголённым глазным яблоком, и она показала ему язык.
А потом быстро отвернулась, потому что манекен в ответ подмигнул.
Игорь РодионовПризрак космолагеря[1]
Автобус зарычал и отъехал, а мы, свежеприбывшие, остались стоять. Вокруг – сосновый лес, под ногами – старый пыльный асфальт, неподалёку – распахнутые огромные ворота лагеря.
Все вокруг что-то кричали, и при этом никто никого не слушал. Какие-то пацаны принялись мутузить друг друга своими сумками. Две девчонки-близняшки сразу стали на них возмущённо верещать.
У Ромыча от обилия свежего воздуха вообще случился приступ отличного настроения. Он даже решил устроить салют в честь нашего прибытия – насобирал с земли сосновых шишек и начал подкидывать их высоко вверх, горлопаня при этом «Уно! Дос! Кватро!».
На тётку, которая вышла из ворот и бодро зашагала к нам, никто внимания не обратил. А зря.
Ярко-жёлтая ветровка, камуфляжные штаны и берцы – это всё-таки не самая привычная форма одежды. А короткая стрижка ёжиком и очки с толстенными линзами явно сигнализировали – перед нами какой-то опасный локальный босс.
Неожиданно ловко вскочив на расположенный рядом красный железный ящик с надписью: «ПЕСОК», тётка зычно крикнула:
– Так, внимание сюда!!! Зовут меня Валентина Артуровна Гац! Фамилия моя НЕ СКЛОНЯЕТСЯ! Я временно замещаю вашу…
Особого эффекта её обращение не произвело. Нам и так хорошо было. И весело.
– ТИ-ХААА!!! – шарахнула берцем тётка по крышке ящика, на котором стояла.
Во внезапно наступившей тишине все услышали заливистое пение птиц и дробный перестук запущенных ранее и приземляющихся на землю салютных шишек.
Довольная эффектом, Га́ца набрала воздуха побольше… И заорала ТАКИМ оглушающе-мерзким голосом, что меня замутило:
– Бегом МААААРШ!!!
Мы уныло изображали бег по бетонным дорожкам, проложенным среди высоченных сосен. Периодически из лесной зелени проглядывали корпуса деревянных зданий – здоровенных двухэтажных параллелепипедов из бруса. Горячий пот щипал глаза, тяжёлый рюкзак дубасил по спине, а мы всё бежали и бежали, подгоняемые воплями:
– Раз, два, три… девятнадцать, двадцать! Ага, все на месте! Бегом-бегом, хлюпики, не филоним!
Когда мы – красные, распаренные снаружи и обезвоженные внутри – добрались до нашего домика, я был сосредоточен на двух вещах. Во-первых, поскорее вдохнуть в себя как можно больше воздуха. Во-вторых, выбросить из головы дурацкое слово «филонить», которое где-то там прилипло и теперь мешало думать.
Рано утром из динамика, висящего в углу комнаты, послышалось лёгкое потрескивание. Мозг внутри моего черепа мгновенно сморщился в ожидании очередного вопля Гацы. Но всё пошло не так.
Сначала тихо-тихо заиграла нежная музыка, что-то вроде арфы с флейтой. Громкость постепенно нарастала, а потом раздался звонкий и весёлый голос:
– Доброе утро, четвёртый отряд! Лагерь начальной космической подготовки «Старт-Шум-Гам» приветствует новый отличный день. Ну-ка, выходите все на зарядку!
Э-э-ээ… Что это было? Мы сидели на своих кроватях, таращились друг на друга и ничего не понимали. Игорь сдёрнул с конопатого носа очки. Протёр. Напялил обратно. И изрёк:
– Похоже, мы сошли с ума. Пойду проверю.
На площадке перед домиком нас поджидала спортивного вида высокая загорелая старшеклассница в джинсовых шортах и ослепительно-белой футболке. Длинные светлые волосы убраны в тугой хвост, а в сияющих ярко-синих глазах то и дело прыгают весёлые искорки:
– Привет, ребята! Вы уж извините, что я не успела приехать к началу смены. Экзамены перенесли, так что пришлось задержаться. Хорошо, что Валентина Артуровна согласилась меня подменить. Кстати, я Мира, ваша вожатая. А теперь раз-два, разминаемся!
И тут же принялась приседать и выгибаться, показывая разные полезные упражнения. В общем, удалась зарядка. Всегда бы так.
После сытного обеда мы валялись на травке возле столовой и поджидали, пока соберётся остальной отряд. Мира пообещала, что скоро пойдём на озеро. Наконец-то!
Ромыч тихо подрёмывал, Игорь читал справочник, а я пытался сформировать и удержать в памяти список нашего отряда. Не так-то это просто оказалось – из головы постоянно всё выветривается. Поэтому решил записать…
Всего нас двадцать человек, распределённых по пяти комнатам.
На первом этаже – комната девчонок. Там живёт красноволосая Жека, две совершенно одинаковые девчонки-близняшки, а ещё красивая Ника. Ещё на первом этаже большой общий холл и бойлерная.
На втором этаже живут все пацаны.
Четвёртым соседом в нашу комнату зловредная Гаца в период своего недолгого правления успела поселить гнусавого и слюнявого Ероху.
Есть комната спортсменов. Самый главный у них – Руслан. Остальных суммарно зовут Диня-Гриха-Гоха.
Руслан высокий и сильный, поэтому я с самого начала почувствовал к нему антипатию. Но пока что он ведёт себя адекватно. Впрочем, от этих спортсменов всего можно ожидать.
Ещё есть комната Михи Длинного. Действительно длинный и нескладный, а ещё добрый и улыбчивый пацан. Один из его соседей – лохматый Шурик – постоянно удивляет меня тем, что умудряется как-то видеть мир вокруг через свисающие почти до носа волосы.
Ещё есть Ваня-Сказочник. Он коренастый, занудный и жутко надоедливый, но это не главное. Главное – у него почти квадратная голова. В смысле кубическая. Словно он из Майнкрафта сбежал. Просто суперская голова. Интересно, как он такую сделать себе умудрился?
ВЕЧЕРНИЙ ОГОНЁК – это когда весь отряд сидит на полу в холле на первом этаже, расположившись по кругу. В темноте. А посередине стоит зажжённая свечка.
Конечно, сначала происходил обычный хаос: девчонки хихикали, пацаны ржали и толкались. Кто-то пытался о чём-то шутковать.
Но все сразу замолчали, когда Мира начала негромко рассказывать:
– Знаете, я ведь вожатой стала вот только-только. Ваш отряд у меня первый. Прошлым летом я уже работала здесь, но была простым стажёром. И знаете – я влюбилась в этот лагерь. Вот совсем-совсем влюбилась! Вот только…
Снаружи хлестал дождь и завывал ветер. По стеклу скреблась сосновая ветка. На улице стало как-то необычно темно. Как-то уж СЛИШКОМ темно. Всех охватило тревожное настроение. Мы смотрели на дрожащее пламя свечи, и тоже почему-то дрожали.
Мира глубоко вздохнула. Медленно обвела нас взглядом. В окружающем полумраке глаза её показались мне чёрными-чёрными. Поджав ноги и обхватив колени руками, она тихо продолжила:
– Я должна кое-что рассказать. Честно говоря, я надеялась, что до этого не дойдёт. Но вчера система наблюдения опять её зафиксировала. Вот, посмотрите на эти снимки.
По рукам пошла пачка чёрно-белых фотографий. Некоторые – вообще старинные, видимо, времён СССР. А некоторые – обычные скриншоты с камер видеонаблюдения, распечатанные на принтере.
– Давным-давно на этом месте была усадьба барыни Кошарской, – рассказывала Мира. – Во время революции её разрушили, и люди отсюда ушли. Долгое время тут было всё заброшено. А примерно пятьдесят лет назад советская власть организовала здесь пионерлагерь «Изумрудный». Место ведь хорошее, тихое, лес вокруг. Огромное озеро рядом. Пионерам было здесь очень хорошо. Сначала. А потом здесь начались несчастные случаи. Каждую смену с кем-то что-то происходило. Иногда такое бывает, к сожалению, во всех лагерях. Но в «Изумрудном» была просто феноменальная статистика чрезвычайных происшествий.
– Пфф, ну-ну… – пробормотала Жека, но мысль свою развивать не стала.
Уткнулась подбородком в поджатые колени и снова уставилась на тревожно пляшущий огонёк свечи.
– Слушайте дальше! Выяснилось, что во время пожара, устроенного революционерами сто с лишним лет назад, у барыни пропала дочь. Обезумев от горя, она искала её многие годы, но так и не нашла. А потом и сама куда-то сгинула.
Заскулив от страха, девчонки-близняшки Маша и Даша обнялись, зажали друг другу рты ладошками и снова вытаращились на Миру. Всё тем же тихим монотонным голосом та продолжала:
– А когда здесь построили лагерь, и в нём стали жить пионеры, барыня снова здесь появилась. Старая-старая, с головы до ног в белый саван замотанная. Если ночью она встречает какого-то ребёнка, то сразу же проверяет – не её ли это дочка. В лицо заглядывает. А потом с этим ребёнком несчастье какое-то происходит. Всякое здесь было. Так что закрыли этот «Изумрудный», и стоял он заброшенный много-много лет.