Однако на борту не нашлось ничего, чем можно было бы набить кошелек или спустить за час на ром и приятную компанию, — не было славной звонкой монеты. Над палубой поднимался кислый душок разочарования, который заглушил запахи пороха и смерти. Команда ворчала, сбрасывая за борт мертвецов и раненых. Капитан Сталвин вышел из трюма галеона с недоверчивым видом.
— Еще раз обыщем, — сказал он. — Ломайте переборки. Здесь наверняка есть жемчуг, или золотые слитки, или серебро, просто его спрятали. Должно быть! Удача улыбнулась мне. Я сразу понял, что она повернулась, словно стрелка компаса, когда пистолет того ублюдка дал осечку. Теперь ветер удачи Неда Сталвина переменился, и на этом проклятом корабле мы найдем целое состояние!
— Так и есть, сеньор, — произнес голос у него из-под ног. — Но не так, как вы думали.
Джон вместе со всеми поглядел вниз и увидел, что один из испанцев приподнялся на локте и смотрит на капитана Сталвина с еле заметной улыбкой. Ему распороли живот и рассекли кожу над правым глазом, так что улыбался он из-под кровавой маски, и зубы у него были розовые от крови. Харкал он тоже кровью, но учтиво, в сторону от сапог капитана Сталвина.
— Я клянусь на кресте, что сделаю вас богатым. За это я прошу всего лишь напиться воды и насладиться последними минутами жизни, прежде чем вы предадите мое тело морю.
Капитан Сталвин потеребил бороду, с сомнением глядя в глаза раненому. Бисон толкнул умирающего сапогом — на всякий случай, вдруг у того спрятан кинжал.
— Врешь, — заявил он.
— Сеньор, я скоро предстану перед Господом. Зачем же мне ложью обрекать свою бессмертную душу на вечные муки? Все, что я говорю, истинная правда, — сказал испанец. Он сунул руку за пазуху и вытащил оттуда нечто, сверкнувшее на безжалостном солнце зеленым и золотым. Он поцеловал это и протянул капитану Сталвину, порвав цепочку. Цепочка была из мягкого золота, затейливого плетения и потянулась за подарком, который оказался распятием.
Бисон присвистнул. Он глянул через плечо на остальных, стоявших на палубе. Джон нагнулся посмотреть. Сначала он решил, что распятие сделано из зеленого стекла, резные перекладины соединены золотым переплетом, а маленький распятый Иисус и буквы INRI — тоже золотые. Капитан Сталвин схватил подарок трясущимися руками.
— Изумруды! — воскликнул он.
— Миленько, — заметил Бисон. — Но если его поделить на всех, получится не слишком-то много, правда? У тебя еще что-нибудь есть?
Испанец снова улыбнулся, и из уголка его рта побежала кровь.
— Я вам расскажу, где их искать. Сначала воды.
Капитан рявкнул, чтобы испанцу принесли напиться. Притащили и откупорили бочонок, налили умирающему воды. Испанец со вздохом запрокинул голову и попросил карту. Снова раздался рев и начались ожесточенные поиски в капитанской каюте, наконец карту нашли, причем капитан Сталвин все это время обливался холодным потом от ужаса при мысли, что скотина испанец может успеть издохнуть.
Когда карту поднесли к глазам умирающего, он долго на нее смотрел. Потом беспомощно оглянулся, словно искал перо, а затем хохотнул, обмакнул палец в собственную кровь и поставил пятно к югу от Тобаго.
— Здесь, — произнес он. — Сан-Кукао. Две горы, торчащие из моря. Там, сеньор, вы найдете копи, где добыли эти изумруды. Очень богатая порода. Изумруды зеленые, словно джунгли.
Капитан Сталвин облизнул губы:
— Там есть гарнизон?
Испанец снова улыбнулся:
— Его охраняют одни мертвецы. Остров принадлежал мне и брату; брат умер полтора месяца назад, я был его наследником. Теперь вы наследуете мне. Все, что вы найдете на острове, я по доброй воле передаю вам, Господь свидетель.
— Все врет, подонок, — заявил Бисон.
Капитан Сталвин перевел дух и огляделся. Звенящим голосом он приказал команде заняться перетаскиванием груза с галеона на «Мартина Лютера». Джон поднялся и вместе со всеми принялся за работу и забегал туда-сюда, вверх-вниз, носил бочонки соли и мешки риса, перекладывал кампешевое дерево. Пробегая мимо, он то и дело поглядывал туда, где капитан Сталвин, присев на палубу, беседовал с испанцем. Он уловил лишь несколько фраз — как и другие матросы, которые делали то же самое, что и Джон.
В последующие дни они обсудили все это между собой — и во время ночной вахты, и на нижней палубе, — и, сложив обрывки, вылепили историю испанца, которая оказалась вот какой.
Они с братом были какими-то важными шишками в Картахене, и у них имелось много земель и рабов-индейцев, а больше они ничем особенно богаты не были. И что примерно лет десять назад брат этого испанца, дон Эмидио, отправившись куда-то в путешествие, потерпел крушение на этом самом островке Сан-Кукао. Там был источник пресной воды, а на берег выбросило достаточно всякой всячины, так что этому дону Эмидио хватило каких-то оставшихся припасов, чтобы выжить, пока он строил себе плот. В свободное время испанец исследовал остров — и обнаружил на отвесном склоне, с которого осыпалась земля, изумруды.
Когда дон Эмидио уплывал с острова, он взял несколько камней с собой. Добравшись до дому, он по большому секрету рассказал обо всем брату. Они решили вернуться на остров и выкопать изумруды.
Поскольку они были испанцами, то и сделали это на испанский манер — взяли с собой слуг, которые их обхаживали, и монаха, который пел им мессу, и рабов-индейцев, которые на них работали. Надсмотрщики щелкали хлыстами, индейцы махали кирками и лопатами, и вскоре братья получили столько изумрудов чистой воды, что разбогатели, как короли, а из земли им подмигивала еще целая гора камешков.
Но потом всех индейцев скосила черная оспа. Братья ужинали себе на борту своего корабля, и тут с берега им прокричали новости. Братья решили спасаться, бросив всех работников на острове и взяв с собой только тех слуг, которые в тот момент оказались вместе с ними на корабле. В утешение им остался целый сундук изумрудов. Это не понравилось только монаху — он сел в шлюпку и поплыл на остров, чтобы ухаживать за умирающими и готовить их души к встрече с Господом.
Братья решили выждать семь лет и вернуться на остров — за это время зараза должна была выветриться. Испанец сказал, что идет уже седьмой год, а деньги, полученные за изумруды, которые они увезли с собой, давно закончились. Брат испанца умер, и теперь он собирался искать покровителя, который оплатил бы ему путешествие.
Ну так вот, поскольку нашел он только того покровителя, который ходит в капюшоне и с косой, то и отправляется совсем в другое плавание. Поведав свою историю, испанец пробормотал покаянную молитву и испустил дух с улыбкой. Капитан Сталвин освободил его от перстней и красивой жемчужной серьги и приказал сбросить труп в море.
— Говорят, такие изумруды привез Дрейк, — произнес Перкин, глядя на звезды. — Как здоровенные леденцы, и зеленые, будто… будто зеленые стекла в церковных окнах.
— Я тоже такие видал, — поддержал Кольер. — Я ходил с Мансвельтом, когда он взял Санта-Крус. Там стояла статуя одного ихнего святого, вся такая раскрашенная и утыканная драгоценными камнями. Изумруды казались такими крупными. Помню, один был со сливу.
— Врешь, — заявил Бисон. — И испанец этот тоже врал. Помяни мое слово, мы приплывем прямехонько в лапы испанскому гарнизону с большими ружьями.
Джессап только покачал головой, а Джон спросил:
— Зачем же ему врать-то было, раз он все равно помирал?
— Да потому что мы ему брюхо вспороли, — пояснил Бисон. — Разве ты бы на его месте не обиделся?
— Меня больше заботит черная оспа, — признался Купер. — Похоже, он надеялся, что мы ее подцепим. Жуткая смерть.
— У меня была оспа, — сказал Джон. — А черная оспа, она какая?
— То же самое, только хуже. Кожа становится черной и лопается.
— Да не бойтесь вы, — успокоил Кольер. — Внизу стоят бочонок уксуса и ящик сладких трав с того галеона, лаванда и все такое, ими доны бороды свои душат. Мы смешаем травы с уксусом и сделаем себе ароматические снадобья, чтобы от нас пахло, и ничего нам не страшно на этом острове — будем здоровехоньки.
— Капитан на палубе, — прошептал Перкин.
Они умолкли, поскольку капитан Сталвин поднялся по трапу. Он взглянул на звезды и с силой втянул воздух. Потом подошел к борту и некоторое время глядел на юг. Из-под носа корабля разлеталась зеленоватая, светящаяся пена, ее отблески плясали в горящих глазах капитана.
Сан-Кукао оказался именно таким, как говорил испанец, — две горы, торчащие из моря. Почти все побережье острова состояло из отвесных утесов, лишь в одном месте нашлась каменистая бухточка, куда можно было пристать. «Мартину Лютеру» удалось подплыть довольно близко к берегу, на котором виднелись следы того, что когда-то тут высаживались люди, — заросшая травой тропа, ведущая вглубь острова, и какие-то каменные стены или хижины.
Капитан Сталвин приказал взять с собой оружие, так что команда с готовностью расхватала сабли и мушкеты. Кольер сбегал в трюм и прихватил снадобье, которое он сделал из уксуса и трав, и заставил всех матросов взять по полоске парусины и пропитать в пахучем растворе. Полоски они обвязали вокруг запястий или засунули под шляпы, досадуя на вонь.
Все это время с острова, который жарился на ярком полуденном солнце, не доносилось ни звука — птицы не пели, обезьяны не верещали, ни единая цикада не звенела в высокой траве. Зеленые деревья обмякли, словно заснули.
Так же молча сошла на берег и команда «Мартина Лютера» под предводительством капитана Сталвина, на борту остались лишь два-три человека. Даже ветер не дул, так что когда они выбрались на гальку и подошли к краю джунглей — чему-то вроде заросшей лужайки, Джон уже обливался потом. Он огляделся, чувствуя себя не в своей тарелке: ему подумалось, что здесь тихо, как на кладбище. Тут Джон заметил каменный крест.
— Это кладбище, — вырвалось у него.
— Что? — обернулся капитан Сталвин.
Джон указал на крест. Все остановились, огляделись и поняли, что бугорки и холмики среди лиан и высокой травы — это разбросанные по зарослям могилы, а развалины без крыши неподалеку — это, наверное, часовня.