– Но мой брат дал бы втрое больше, если бы ты отвел меня домой.
– Сомневаюсь.
– А все-таки зачем я этому графу?
– Наверное, хочет снискать благосклонность короны, – пожал плечами колдун.
– О, это он точно получит. Но что мешало тебе самому отвезти меня во дворец и получить награду? Тогда, когда твои первые наниматели решили выйти из игры. – Я улыбалась, разглядывая колдуна. Страх перед ним давно пропал, осталась обида и желание сделать какую-нибудь гадость.
– Ну. – Фэрфакс критично оглядел дырку на локте, снял куртку и повесил на стул. – Мне хотелось, чтобы из тебя вышел толк. Иными словами, мне стало жаль губить такую глупышку, поэтому я решил пересадить тебя в благодатную почву деревни, где ты бы прожила беззаботную жизнь вдали от убийц и всяких заговоров.
– А, теперь это называется так, – у меня непроизвольно сжались кулаки.
– Да, и я ни капельки не жалею о своем поступке. – Мужчина подошел к кровати, глядя на меня сверху вниз. – А теперь ты уйдешь.
– Вот еще.
– Тогда я лягу рядом. – Фэрфакс, не дожидаясь ответа, развалился поверх покрывала и отобрал подушку. Я подскочила как ошпаренная.
– Можешь сходить прогуляться, – милостиво разрешил колдун, и я последовала его совету. Прогуливаться пришлось по единственной прямой улице, ловя на себе подозрительные взгляды местных жителей.
К шепоткам за спиной я привыкла. Иногда льстила себе мыслями, что все дело в красоте, которой, если говорить честно, у меня было немного. От неизвестной матери мне досталась бледная кожа, симпатичные ямочки на щеках и правильный нос. От отца – зеленые глаза и рыжие волосы. Но шептались вовсе не об этом, а о том, что больно не сходятся сроки, да и обстоятельства моего рождения, как бы так сказать, окутаны тайной. В дворянских семьях, наоборот, принято из такого события делать большой праздник, а меня же до последнего ото всех скрывали, разве что в чулане не прятали, пока отец не стал королем.
Вспоминая прежнюю жизнь, я сама не заметила, как оказалась достаточно далеко от постоялого двора, почти на самой окраине деревеньки. Последний покосившийся забор окружал пепелище. Горело давно, почерневшая печь возвышалась над черными балками, уныло смотря в небо. Я остановилась напротив, рассеянно постукивая пальцами по уцелевшей жерди.
– Знатный был пожар.
Я вздрогнула от неожиданности и стремительно обернулась. Дряхлый старик стоял у калитки напротив, опираясь на узловатую клюку. Одного глаза у него не было, зато перекошенный рот был полон зубов. Седые волосы нечесаными космами спадали ниже плеч.
– Тебя на свете еще не было, – продолжал он, глядя сквозь меня, – когда дом мага сожгли.
– Колдуна, что ли?
– Хороший был мужик, зубы лечил, – старик растянул сухие губы в улыбке, – даже после смерти чары действуют. Поэтому и боятся здесь жить.
Я запоздало сообразила, что обжитых домов рядом с пепелищем не было.
– Но раз было давно…
– А у мертвых время по-другому течет, девочка. Для меня – давно, для тебя – вечность назад, а для духа – пару секунд. Дом-то сожгли с магом внутри. Дверь снаружи подперли оглоблей, чтоб не выбрался. Только я все помню.
Мне стало неуютно. Чувство было таким сильным, что, не будь я принцессой, подобрала бы юбку и пустилась прочь со всех ног. Старик, видимо, довольный произведенным эффектом, заковылял к своему дому. Стараясь не поворачиваться спиной к пепелищу, я последовала его примеру.
Постоялый двор встретил послеобеденной тишиной. На веранде дремал дородный мужик в дорогом камзоле, совсем не вяжущемся с простыми холщовыми штанами. В главной зале кто-то курил возле очага. Поднимаясь по лестнице, я услышала голоса, и их интонации мне совсем не понравились.
Колдун и наемница ругались. По-особому: спокойно, зло. Без криков, швыряния посуды или молний, но от фальшивого спокойствия волосы на голове вставали дыбом. Я мялась у порога, не решаясь зайти. С одной стороны, какое мне дело до разборок двух чудаков, но с другой – все равно же придется входить. В конце концов я толкнула дверь, с непроницаемым лицом заглядывая внутрь.
К моему мрачному удовольствию, все было еще хуже, чем слышалось. Колдун нервно расхаживал из угла в угол, а Делайла деловито полировала меч.
– …Знаешь, работенка не пыльная, делов – на день. От плана не сильно отклонимся, – не заметив меня, продолжала девушка. – Да и когда ты бежал от опасности, поджав хвост, как трусливый пес?..
– Работенка? – Я подозрительно сощурилась. Понятия не имею, чем занимаются наемницы, но мне это уже не нравилось. Как и Фэрфаксу. Лицо колдуна посуровело, и в его коротком, но емком «нет» угадывалось раздражение. Делайлу это ничуть не смутило. Она раскачивалась на стуле, закинув ноги на подоконник.
– Мы здесь не одни. – Колдун покосился на меня, складывая руки на груди.
– А она нам тоже пригодится, – девушка одарила меня обворожительной улыбкой, от которой мучительно заныл живот. – С тобой или без тебя, но я за это возьмусь. А ты остался все таким же… Слишком осторожным.
У меня был шанс сбежать. Вот прямо сейчас попятиться назад, аккуратно прикрыв за собой дверь, и удрать как можно дальше от разъяренного колдуна. Воображение услужливо рисовало гром и молнии, обрушившиеся на несчастный постоялый двор. Я знала: обвинения в трусости Фэрфакс не переваривал ни под каким видом. Усвоено это было меньше чем за неделю и стоило мне стольких страданий, что забыть невозможно.
– Хорошо. Я помогу, – как-то тускло ответил колдун. – Но не жди, что я буду в восторге.
– Разумеется, нет. Мы выдвинемся на закате и к полуночи уже будем свободны. Эй, милочка, куда это собралась?
Я замерла, крепко вцепившись в ручку двери. Намечалось что-то по-настоящему плохое.
– Еды хотела достать, – нашлась я, невинно пряча руки за спиной.
– Об этом мы позаботимся. Скажите-ка, принцесса, вы боитесь темноты?
– Нет.
– А того, что может в ней обитать?
– Я путешествую в компании с колдуном. Это всем остальным надо нас опасаться.
– Прелестно! – Делайла хлопнула в ладоши. – Значит, ты не будешь возражать против нашей маленькой прогулки?
– Буду.
– А, впрочем, неважно. Ты девица?
Тут я задохнулась от возмущения. С распутством высшего света я была знакома не понаслышке. Несмотря на то что большую часть жизни я провела не в столице, в округе летнего дворца было достаточно поместий, где вовсю кипела жизнь.
Редкая влюбленность обходится без ночных побегов и тайных встреч где-нибудь за конюшней. Было это настолько само собой разумеющееся, что подобный вопрос никогда и не поднимался. Королевская семья всегда находилась в центре внимания. И если мой брат мог позволить себе вольности, которые бы простила людская любовь и благосклонность советников, то мне, как бастарду, не оставалось ничего иного, кроме как вдвойне усердно вести себя прилично. Да и, если быть совсем честной, мне в голову не приходило, что кавалеров можно поощрять чем-то большим, нежели улыбкой или восхищенным вздохом. К тому же кавалеров-то было не то чтобы много. Затворничество, на которое меня обрекло происхождение, оставило отпечаток на моем характере. Так что, пожалуй, я могла бы стать одной из самых целомудренных принцесс за последний век.
По моим щекам разлилась жаркая краска. Делайла бессердечно ухмылялась, а колдун, казалось, вот-вот рассмеется. Гнев придал сил, и я, гордо вскинув голову, ответила.
– Ну и замечательно. Одной проблемой меньше.
– Не только волкодлаки падки на девственниц. – Фэрфакс покачал головой.
– Но нам нужны только они.
– Лес дремуч…
– От медведя мы ее как-нибудь защитим.
– Я вообще-то против, – мой голос сорвался.
– Милая, выбора у тебя нет, – наемница потрепала меня по макушке. – Должна же от тебя быть хоть какая-то польза?
– А какая польза от меня будет, если в лесу меня что-нибудь сожрет?
– Не сожрет, – самоуверенно откликнулась Делайла. – Волкодлаки – одиночки. Глазом не успеешь моргнуть, как мы сделаем из его шкуры новое одеяло.
– Нет уж, спасибо. Тебе надо…
– Помнится, у нас уговор: с комфортом до графа в обмен на полное послушание, – Делайла отложила меч. – Можем перейти к запасному плану, где ты путешествуешь с мешком на голове. В любом случае на закате тебе предстоит небольшая прогулка. Со связанными руками или нет?
Я бросила взгляд на колдуна. Возможно, мне показалось, но он едва заметно покачал головой. Гаденыш этакий, чтоб их всех…
– Ладно, от одной прогулки еще никто не умирал, – угрюмо пробурчала я, косясь на потрепанный бордовый плащ в руках наемницы, – но вот без этой тряпки лучше обойтись…
Если взглянуть на жизнь знатной дворянки, можно заметить, что распорядок ее дня, хоть и весьма насыщен событиями, по природе своей ужасно однообразен. Полчаса уходит на кручение перед зеркалом, еще час – на легкий завтрак, два часа после – на занятия всякой ерундой: вышивание, придирчивое разглядывание собственных (или, чаще всего, чужих) поделок, плетение кошелечков, заказ новых нарядов. После обеда, когда солнце еще слишком высоко, чтобы начинать танцы или развеселый пир, те счастливицы, чьи мужья достаточно богаты, чтобы обладать собственным садом, неспешно прогуливаются по ухоженным аллеям, слушают щебетание птиц и любуются розовыми кустами. Иные довольствуются пешими прогулками в город или по окрестным лугам. Так или иначе, минимум четыре часа они проводят на свежем воздухе, набираясь сил для вечерних увеселений. Поэтому ни одна дамочка не откажется от прогулки в две или три мили в погожий денек.
Именно так рассуждала Делайла, для убедительности крепко придерживая меня за плечи – видимо, чтобы я не сбежала от этой блестящей перспективы. А я отказалась. Пришлось, правда, добавить с десяток бранных слов, от которых уши любой приличной девушки покраснели бы, как спелые помидоры. Но наемница лишь хмыкнула, накинув мне на плечи дорожный плащ и толкая на едва видневшуюся среди густой поросли тропинку. Я протестовала, идя нарочито медленно, заставляя наемницу наступать мне на пятки, и не скупилась на проклятия. В лучшем случае ее ждала быстрая смерть от рук придворного палача.