Если участвуешь не первый раз и наработал некий рейтинг среди публики, так и вовсе будут приглашать сами. Ради ставок. В конце концов, именно они основной источник дохода. Спонсоров ведь в теневом спорте не существует.
Помимо тотализатора, платный и вход – чтобы попасть сюда, придется раскошелиться. В итоге из суммарной прибыли орги забирают себе небольшой процент, а остальной гонорар достается бойцам по договоренности.
Хотя и тут есть свои исключения. Добровольно сдаться, если понимаешь, что тебе кранты, можно, правда, тогда уйдешь пустым. Зато на своих двоих. Я пока ни разу не сдавался и за без малого месяц смог частично вернуть долг Норе по оплате учебного года.
Из-за незаконности организаторы работают дотошно. Часто меняют места сходок и тщательно проверяют не только каждого участника, но и зрителей. Оно им надо, чтоб среди толпы затесался мент?
Я сам попал сюда случайно, через систему шести рукопожатий: улица воспитывает, она же и дает нужные знакомства. Пришел. Зассал, увидев потенциальных соперников, но попробовал. В первом же спарринге получил по роже, сломал два ребра и отлеживался месяц. А как встал на ноги… вернулся.
Шальные деньги слишком заманчивы, чтобы упускать возможность. Настолько заманчивы, что не пугает даже перспектива оказаться в морге. Правда, на моей практике летальных исходов пока не было, но пацаны рассказывали, что случаи бывали. Однако даже это не убавляет пыла у участников. Большинству все равно нечего терять. Так же, как и мне.
Нелегальные бои без правил прелестны тем, что правил в них нет. Дерутся без защитных приспособлений, голыми по пояс. Бьешь куда хочешь и чем хочешь. Главное, без использования подручных предметов.
Допинг-контроля нет. Вес не имеет значения. Неспортивные приемы в духе оскорблений мамки приветствуются. Причем этим не чураются ни боксеры, ни самбисты, ни рукопашники. Деньги-то не пахнут. Да и в запале быстро забываешь о морали.
Негласное правило, конечно, имеется: не добивать противника, если он и так валяется в нокауте. Добьют – претензий быть не должно. «Скорую», конечно, вызовут, но в протоколе напишут, что подобрали такого на улице. Начнешь болтать – хорошим для тебя не закончится.
Это мы, шпана без рода и племени, а вот основатели таких сборищ, коренастые молодчики с восточным колоритом, дядьки солидные. С такими лучше не ссориться. В конце концов, они платят нам как раз таки за молчание. И за зрелище.
Как правило, места для таких мероприятий снимают в небольших ПТУ, школах или сданных под аренду подвальных помещениях. Обязательно подальше от центра. Вот и сегодня я еду в спортивный зал на цокольном этаже недавно закрытого фитнес-центра.
На входе стоит нанятый секьюрити, обязанный следить за тем, чтобы на горизонте не маячило подозрительных личностей и полицейских мигалок. Здороваюсь с ним, называю «позывной», который пробивается по списку, и прохожу внутрь.
К моему приезду народу уже битком, с трудом протискиваюсь к Костяну, возле которого собрались все сегодняшние бойцы для жеребьевки. Он тут кто-то вроде менеджера и букмекера.
– Дарова, – пожимаем друг другу руки, и в перевернутую бейсболку бросается еще одна маленькая бумажка с моей боевой кличкой – Сорока.
Согласен, рядом с Иглой, Пропеллером и Мясорубкой звучит достаточно уныло, но, когда надо было себя как-то обозвать, я не стал выпендриваться.
Ну назовусь Терминатором, а потом что? Меня уделает под орех Маленький Гном, и Терминатор сгорит от стыда? Нет. Лучше уж показать в деле, чего ты стоишь, чем кичиться богатым воображением. Им здесь как раз никого не удивишь.
Тянем жребий. Я в третьей паре, в соперники выпадает Хан. Колоритный персонаж с татарскими генами. На несколько лет меня старше, бывший дзюдоист. Зовут Вася, но это неточно. Паспорта здесь никто не спрашивает, поэтому можно назваться любым именем.
Пока первая группа «гладиаторов» выходит на условный ринг, из обозначений у которого лишь собранная вокруг тонких матов вереница зрителей, мы с ним обмениваемся вежливой беседой.
Кстати, нормальный в целом парень. И собеседник ничего. Вопреки расхожим мнениям лютой ненависти между участниками нет. В обычное время ничто не мешает нам чисто по-дружески сходить, скажем, в бар. Даже если накануне кто-то кому-то выломал челюсть.
Пока стою с Ханом, подходит Яна, которой я отдаю на сохранение сумку и снятую цепочку. Давно уже отработанная схема, потому что добро свое лучше без присмотра здесь не оставлять. Умыкнут. Даже в общей раздевалке.
Переодеваюсь в спортивные вещи, оставшиеся после физры, и возвращаюсь к ней, наблюдая за тем, как юркий Пропеллер под улюлюканье толпы выколачивает пыль из грузной Мясорубки.
Казалось бы, все должно быть строго наоборот, но тут не угадаешь. Порой мелкий и хилый так прытко работает конечностями, что даже у профессионального боксера не остается шансов.
В итоге Пропеллер побеждает, и, если захочет, его ждет сегодня еще один бой. С тем, кто так же пройдет в следующий этап. Возможно, даже со мной. Если повезет.
Адреналин стремительно закипает, отгоняя и усталость, и сомнения. Поэтому, когда по сигналу выходим с Ханом на ринг, от сонливости, что преследовала меня весь день, не остается и следа. Мозг лихорадочно включается в процесс, вырабатывая стратегию.
Куда бить? Где наиболее уязвимое место соперника? Что-то можно сразу предугадать, но по большей части прощупываешь нюансы именно в процессе.
Рефери отдает приказ начинать, и именно в эту секунду замечаю знакомые светлые волосы среди толпы…
Саламандра?!
Охренеть, все-таки явилась! Вот ведь отчаянная!
Настолько опешиваю, что на доли секунд забываю, где нахожусь. Хану только того и надо. Меня без жалости подлавливают ударом в голову. С такой силой, что улетаю на тонкие маты, долбанувшись затылком.
Глава третьяТы меня не потянешь
О том, что Сорокин меня видел, я, конечно, догадывалась. Поэтому даже не сомневалась, что расспросы неминуемы. Но вот чего я не предусмотрела, так это того, насколько радикально тот подойдет к делу.
На следующий же день, за пару минут до начала урока, мой рюкзак, лежащий на соседнем стуле, с пинка улетает на пол, а сам он, с треском бросив на парту учебник, падает на освободившееся место.
– Алисе не понравилась кроличья нора, и она сбежала с чаепития? Безумный Шляпник грустит, – едко замечает.
Не сбежала, а ушла. Смысла находиться и дальше на этом сборище больных садистов все равно не было. Вполне хватило получаса.
– Вещи мои подними, будь любезен, – мирно откликаюсь, листая тетрадь с конспектами по биологии.
«Сходства и различия в строении конечностей у разных позвоночных».
А так ли это важно, если некоторым позвоночным настолько все равно на эти свои конечности, что они с охотой их ломают себе и другим? Другие же позвоночные с азартом делают ставки на результат.
Когда мне предложили участвовать в тотализаторе, я чуть в осадок не выпала. Видимо, деградация человеческого вида неизбежна.
– Сама поднимешь. Ты мне скажи: у тебя инстинкт самосохранения присутствует? Какого дьявола ты полезла туда, куда хорошим девочкам соваться не следует?
– Захотела и полезла.
– Захотела? Я думал, ты умнее.
– Зря. Я умею удивлять, – равнодушно откликаюсь, на что тетрадь раздраженно вырывают из моих рук и швыряют в магнитную доску на стене.
– У, по косой пошла, – глумливо замечают сзади и запускают следом учебник. Идиоты.
– Тебе как, в больничку провериться не надо? – сердито поворачиваюсь к Вите. – Я не медик, но сотряс ты вчера, очевидно, словил.
Потому что видок у него плачевный. Лицо разбито и местами посинело, а костяшки словно теркой с особым садизмом шлифовали. Что там под рубашкой прячется, даже представить страшно, потому что лупили соперники друг друга без жалости.
Чем там все закончилось, не знаю. До конца представление я не досмотрела. В отличие от других.
Не люди, а гиены. Пока протискивалась сквозь вонючую от пота толпу обратно к выходу, столько вслед сальных шуточек словила, что потом не меньше часа дома отмывалась с мочалкой.
– Я чувствую себя прекрасно, – саркастично салютует мне двумя пальцами Витя. – Спасибо, что беспокоишься. Могу оказать ответную услугу и дать совет: больше так не делай.
– Почему?
– А тебе нужны проблемы?
– Это угроза?
– Ты чем слушаешь, белобрысая? Сказал же, совет. – Сорокин понижает голос, чтоб нас не услышали остальные. Хотя они не больно-то и слушают. Заняты тем, что вырывают из рабочих тетрадей листы и запускают самолетики. Начальный класс, подготовительная группа. – В таких местах очень любят миленьких, хорошеньких девочек. Особенно когда они приходят одни. Тебя когда-нибудь пускали по кругу? – брезгливо морщусь. – Нет? Ну так попробуешь. И еще радоваться будешь, если только этим ограничится. Потому что, поверь, некоторым персонажам глубоко наплевать, кто там твой папочка и какие у него связи. Главное, что мордашка смазливая.
– Приму к сведению.
– И кстати, болтливых у нас тоже не любят. Это так, для справки.
– У вас? У вас – это у кого?
– Ты меня услышала?
Тонкий намек, чтоб я не распространялась о том, что видела? Да и не собиралась. Не вижу смысла. Хотят выколачивать из себя последние мозги – на здоровье. Мне-то до этого что?
Я решилась поехать в неизвестность и разведать обстановку лишь ради того, чтобы понять, что собой представляет эта Сорока. Опрометчиво, не спорю, но…
Не сказать, что на все вопросы были получены ответы, но, откуда растут ноги у его агрессии и мании распускать кулаки, вполне очевидно. И достаточно, чтобы сделать выводы: от человека с подобным хобби стоит держаться подальше.
Кто знает, как часто и как сильно его уже били по голове? Может, ему плевать, кого мутузить? А если в следующий раз не тетрадь в стену полетит, а что-нибудь поувесистее?