– Нет. Не доводилось.
– Ну, значит, попробуешь новые впечатления, – без предупреждения окатывают меня брызгами. В долгу не остаюсь, отчего завязывается игривая водная потасовка.
С последующим громким плюхом и парным нырянием. Чижова в азарте теряет равновесие, и, пока ловлю ее, поскальзываюсь на иле сам.
Итог – вода во всех дырках. Зато согреваемся на раз-два. Правда, едва оказываемся на воздухе, мокрую спину и башку обдает отрезвляющим покалыванием.
Урегулировали, блин, температуру. Теперь на суше холоднее, чем в воде. Хоть вовсе не вылазь.
– Ау. – Стирая с лица капли, Алиска хватается за веко.
– Соль попала?
– Линзу сбила.
Она ходит в линзах?
– Стой, – перехватываю ее запястья. – Не три. Хуже будет.
– Чешется же. В угол куда-то влезла.
– Попробуй проморгаться, – запрокидываю ей голову, всматриваясь в нереально синие глаза. Эффект линз? – Не, не получается? Давай языком попробую поправить.
– Ты придурок?
– Нет. Но язык распустить не прочь. В любое место на твой выбор. Он прокачанный, тебе понравится.
– Слишком самоуверенное заявление.
– Подкрепленное статистикой опрошенной фокус-группы.
– Ты хоть рот чистишь в промежутке? Чтоб инфекцию не подхватить.
– Не, ну ты не гони. Не настолько эта сеть обширна. И вообще, ты не за мой рот беспокойся, а за глаз свой. Повязка тебе не пойдет.
– Сможешь вытащить?
Ох уж эти пошлые мысли. Им даже перепады температуры не мешают.
– Уточни на всякий случай. А то могу подумать не о том.
– Линзу. Вытащи, пожалуйста.
Блин. Всего-то.
– Не вертись, – придвигаюсь вплотную, пытаясь хоть что-то разглядеть. – Фонарика с собой, случайно, нет? – Мои сардельки тоже, конечно, в соли, но кое-как подцепляю кончиками пальцев прозрачную пленку. – Какая гадость, – скатывая упругий шарик, усмехаюсь самодовольно. – Вторую снимаем?
– Чтобы я в мышь слепую превратилась?
– Настолько все хреново?
– Нет, но, если отойдешь шагов на пять, станешь смазанным, – подтирая скупую слезу, недовольно ерзает на месте. Из-за моего близкого присутствия, да? – Так ты отойдешь?
– Зачем?
– Потому что в меня твой пойманный в трусы карась утыкается.
Ахах. Аж на ржач выносит.
– Карась. Однако. Так мой член еще не называли.
– Мне глубоко безразлично, как его называют. Просто держи его при себе.
– Каким образом? Ты вроде большая девочка, должна знать, что это не контролируется. Лучше гордись собой.
– С чего вдруг?
– Эрекция в подобных условиях – задачка для самых упертых. – Убираю мокрые волосы, налипшие на ее покрытое мурашками плечо. Опять же: реакция на ветер или на меня? – Замерзла?
– Замерзла.
Брешет. Просто хочет дистанцию обратно выставить, а то нервничать уже начинает.
– Тогда пошли на берег.
Идет. Летит, я бы сказал. Немного неуклюже выползает на колючую гальку и торопливо нацепляет одежду прямо поверх белья. Отчего, разумеется, маечка моментально становится мокрой.
Черт, да она издевается!
Не, оденусь-ка и я от греха подальше. А то мало ли.
– Опа. – Из вытряхнутой толстовки выпадает что-то мелкое. На поверку оказывающееся жвачкой Love is. Нежданчик. – Будешь? – протягиваю находку Чижовой.
– Какая милота. И часто у тебя такое в закромах откапывается?
– Да не. Это, наверное, подкинула сегодня одна малявка.
Мия постоянно что-то подбрасывает. То чупа-чупсы, то заколки с бантиками, то конфеты шоколадные. Иногда без обертки. Сунешься в карман, а потом вся рука как в говне.
Но это мило. Она же из лучших побуждений угощает. А теперь и я угощаю. Только жвачку не принимает.
Да и пожалуйста, сам съем.
– «Любовь – это… следы от ее губной помады». Иронично, не находишь? – хмыкаю, протягивая Алиске вкладыш. – Как думаешь, это работает по принципу печенек с предсказаниями?
– Я откуда знаю? Спроси у той, что тебя снабжает этими предсказаниями.
Фу. Что за скабрезные намеки? Мие восемь, и она моя типа сестра. Двоюродная…
Стоп. Чижова-то об этом не знает. Видимо, решила, что презентик от девочек постарше.
Заканчиваем одеваться и выходим обратно на тропинку. На этот раз босиком. В таком виде и доходим до одной из многочисленных помпезных гостиниц, у декоративных ворот которых, завешанных цветущим вьюном, Алиса в какой-то момент тормозит.
Озадаченно озираюсь. Жилым районом что-то не пахнет. Херится, чтоб точного адреса не узнал?
Хотя…
Миха же говорил, что ее батя – владелец сети отелей. И сама Чижова совсем недавно упомянула, что они продали квартиру, вложив бабки в бизнес. А раз хаты нет, а бизнес есть…
– Ты прям тут живешь? – киваю в сторону комплекса, на что получаю кивок. Хрена себе. – Круто. Дай угадаю, на чай не позовешь?
– Увы. У меня по планам прокапывание опухшего глаза и поиск запасных линз, которых, скорее всего, нет. Так что извини, не до чаепития.
Жаль. А то домой тащиться неохота. Но окуляры ее действительно покраснели. Будто ревела.
Прикол. Девица уходит от меня зареванная – это что-то новое.
– Тогда передавай привет собакену.
– Обязательно.
– Целоваться на прощание будем? – У-у, вот это взгляд, словно сверлами хотят выковырять душу. Ладно, я его и ждал. Специально на него провоцировал. – Ну тогда покеда. – Разворачиваюсь и отчаливаю, запоздало понимая, что карман ничего не оттопыривает.
Блин, телефон, кажись, на берегу оставил. А там в чехле и карточки, и наличка. Надеюсь, никто еще не свистнул. Много ли таких же долбоящеров еще отыщется, решивших перед сном жопу себе поморозить?
Телефон находится, как и место для ночлежки. На диване у старого товарища. Тупая кочующая жизнь бездомного.
Пора, наверное, уже на съем перебираться или хотя бы комнатушку в общаге заиметь, но каждый раз оттягиваю с этим делом. Чтобы оплачивать жилье, нужны бабки, вот только прибыль с боев нестабильна: то густо, то пусто. Про подработку вовсе молчу, она копеечная.
Опять же, занятия отнимают полдня, потом еще несколько часов с Мией сижу – кто и куда возьмет меня на такой ненормированный график? Вот когда аттестат получу, тогда можно и на полный день к тому же Нориному мужу в автомастерскую устроиться, а не как сейчас. На пару-тройку часов раз в несколько дней побыть посыльным.
Так что кантуюсь пока где придется. В основном у Янки, но на эти выхи она свалила куда-то в деревню к бабке, обломав меня по всем фронтам. А теперь еще и характерная блондиночка завела, а после слилась.
И что прикажете? В гордом одиночестве передергивать? Мне ж ее мокрая маечка теперь снится. В смысле натурально. Приснилась на кой-то хрен.
Бр-р…
Все воскресенье зависаю у Никитоса, лишь к вечеру объявляясь дома. Дебильная форма и сумка с учебниками там, а так бы не пошел.
У предков запои затяжные, с редкими просветами. К тому же они дома безвылазно сидят. Живут на батину пенсию по инвалидности. На нее же и бухают, игнорируя счета за коммуналку.
К нам тут недавно судебные приставы наведывались, такую циферку с задолженностью показали, что челюсть отвисла. Чую, скоро все дружно останемся без крыши над головой. Тогда точно в будку к гастерам пойду проситься.
Понедельник – день тяжелый и всякое такое, но уж лучше тащиться в элитный гадюшник, чем торчать в провонявшей спиртом и блевотиной халупе. И пользы больше. Наверное.
Да, здешняя образовательная система типа нацелена на перспективу, однако все больше для тех, у кого есть финансовая подушка. Мне же максимум светит бюджетка в местном ПТУ.
Или армейка, если вдруг провалюсь на вступлении. Что в целом тоже неплохо. Там и койку предоставят, и трехразовое питание. Отличный вариант, я считаю.
Главный коридор. До начала занятий еще минут пятнадцать. Не успеваю прийти, а уже попадаю в гущу событий. Недалеко от гардеробной назревает очередная стычка, грушей для битья которой становится, вот же неожиданность, знакомый местный тюфячок.
Эх, Миша, Миша, Мишутка. Когда ж ты подтвердишь свою половую принадлежность, прописанную в паспорте?
Скотиной буду, но не жалко его. И не надо заливать про неравные силы, комплекцию и слабую физподготовку. Подготовку можно подкачать, тогда и комплекция станет не обузой, а дополнительным преимуществом.
А вот если ты качаешь исключительно пальцы и исключительно на компьютерной клаве, не желая что-либо менять, стой и терпи, че могу еще сказать.
Короче, снова собираюсь пройти мимо, забив болт на чужие проблемы, вот только невольно торможу, краем уха улавливая знакомый звонкий голосок.
Сдаю назад, выныривая из-за угла, и замечаю знакомые светлые волосы, убранные в высокий хвост.
– Да что за детский сад? Самойлов, тебе самоутверждаться больше негде? Запишись в спортивную секцию и выплескивай там свою дурь. Вас это всех касается. Только и можете бесцельно расходовать кислород, доставая других.
Во дает! Одна девчонка, а сразу на пятерых наступает нахохлившимся воробушком. Пихает их в грудь, отталкивая от стоящего столбом Михи.
Мужик, ничего не скажешь!
– Отвали. Ты чего влезла? Тоже хочешь отхватить?
Так, угрозы в ход пошли. И как теперь мимо пройти?
– Просто орем или крайнего ищем? – лениво подгребаю к ним, потирая чешущийся нос. Как я и думал, знакомые все лица. – Я тоже хочу отхватить, можно? Или у вас только на девчонок бычить смелости хватает?
Моментом гасятся. Не линяют, потому что свидетелей хватает и потом не оберешься насмешек, но прыти убавляют.
– Ну а чего она лезет?
– И то верно. А ну брысь, мамзель. Не отсвечивай, – оттягиваю Алису за блузку, убирая за спину. – Теперь лезу я. Как поступим? – Как, как. За штанишки держаться будем, чтоб в них не наложить ненароком. – Никак? Я так и думал.
– Тебя вообще никто не трогал, чего вмешиваешься? – огрызается, как там его? Самойлов. Значит, будем знать – в столовке я тогда приложил Самойлова. Приятно познакомиться.