огла меня узнать, сколько здесь пробыла? Со дня её смерти прошло ещё пять. Или время течёт здесь по-другому? Марта дрожала, обнимая себя за плечи. Я стянула с себя толстовку. Ничего, если это всё в моей голове пневмония мне не грозит.
– Держи, – протянула я кофту девушке. Трясущейся рукой она забрала вещь. Через минуту она справилась с одеждой, похоже, немного согрелась и её стало меньше трясти. Почти нормальным голосом Марта осведомилась:
– Мы уплывём отсюда? – Хотелось бы знать, вот только куда. Проверить можно лишь одним методом.
– Конечно, – с фальшивой уверенностью кивнула я. – Запрыгивай. Я помогла бедному психологу забраться в лодку.
– Как ты здесь оказалась? – спросила я Марту, едва почувствовав, что наше судно оттолкнулось от суши. Она сидела напротив меня, сложив руки на коленях. Выглядела она ошеломляюще паршиво. Похожа на труп. От этого сравнения по коже пробежались мурашки. А может, от холода, ведь я осталась лишь в тонком топе и джинсах.
– Не знаю, – глухо начала девушка. – Я уснула, кажется, в больнице, смутные воспоминания. А потом проснулась здесь, лёжа на камнях. Долго бродила, кричала. Так странно, за всё это время ни разу не почувствовала ни голода, ни сонливости, не мочилась даже. Думаешь, со мной всё хорошо? – В синих глазах Марты отражался свет волн. Я покачала головой.
– Это всегда тяжело говорить, но, как это сделать мягче я не знаю. Милая, ты умерла в больнице. Я нашла тебя в номере… – И мне пришлось вновь погрузиться в недавние события, поскольку девушка отчаянно не хотела верить в завершение своей жизни, и её сложно было в этом винить. – Ты сказала всегда тяжело… – Марта зло сверкнула глазами. – Часто об этом людям объявляешь? У тебя что, миссия такая?
– Нет, но раньше был опыт, однажды. – Мирно заверила я. Девушка спрятала своё лицо в ладонях. Безумно рассмеявшись, откинула свои длинные волосы назад.
– Как всё интересно получается. Где я? Куда мы направляемся?
– Ни малейшего представления, – я пожала плечами, почти безразлично. Только лелеяла надежду, что сама ещё жива.
– Марта… У меня есть вопрос, он не даёт несколько дней мне покоя, не думаю, что тебе покажется ещё более чудным, чем всё остальное. Тот мужчина, длинные волосы, шрамы от ожогов на лице, приходил к тебе в номер. Это он учинил погром? И, чёрт возьми, кто он? – Девушка уставилась на свои ладони, спрятанные в вытянутых рукавах толстовки. Затем с каким-то излишним рвением она закатала рукава и скрестила руки на груди.
– Как ты его увидела? – Я непонимающе захлопала глазами.
– Через систему видеонаблюдения, на мониторе, в холле, – Марта недоверчиво взглянула на меня. – Мне портье показала, – поспешила я добавить.
– Какая любопытная система в отеле, и камеры мощные… – Девушка взяла театральную паузу, затем продолжила. – Позволяет увидеть мёртвых.
– Что ты сказала?
Психолог понимающе улыбнулась:
– Ты не ослышалась, он мёртв. И слава богу. Очень надеюсь, мы с ним не встретимся. – Я не заметила, как размеренное покачивание на волнах, сменилось на круговое вращение, подобно скольжению по затягивающей внутрь воронке. Выглянув за края борта, я увидела водоворот, но вместо тёмного центра, ядро воронки излучало белый, ослепительный свет, на который было больно смотреть.
– Что происходит?! – в панике заметалась Марта.
– Понятия не имею, – тихо проговорила я, почему-то подобрав со дна судна весло. Оно обожгло мне руку.
– Ай! – Я едва не выронила приспособление из рук, но боль быстро отступила. То, что раньше я приняла за резьбу, загорелось золотом и прямо на глазах проступали слова на деревянной рукояти:
«Когда ночь и мрак сольются воедино, и волны разобьются о челнок, свет золота озарит бездну, даря идущему путь»
– Марта! – в ужасе вскрикнула я, когда на моих глазах девушку выбросило за борт и её бледные руки ухватились за края лодки.
– Ничего, я, похоже, поняла что нужно делать, – девушка, вскинув голову, заглянула мне в глаза. – Прощай, Элис. – И улыбаясь, Марта разжала пальцы, позволяя воронке затянуть себя вниз.
– Марта… Марта! – борясь с подступающими слезами, кричала я в водоворот. Вскоре свет, поднимающийся с глубины, стал невыносим, мне пришлось крепко зажмуриться, и прикрыть глаза руками.
Именно в таком положении меня нашёл Аарон, видимо, заступивший на смену.
– Мисс? Вы в порядке? Мисс? – Я ощутила тепло руки администратора на своём плече. Убрав ладони от лица, я уставилась на обеспокоенного портье. А у него есть веснушки.
– Да, всё хорошо, спасибо. – Я стояла около лифта. – Пожалуй, мне стоит вернуться в номер. – И я торопливо запрыгнула в кабину, при этом чуть не сбив с ног, выходящего из неё пожилого мужчину. Устало вздохнув, прислонилась к металлической стене лифта. Спину обдало холодом. А где моя толстовка?
В мгновение ока преодолев расстояние от холла на пятом этаже до моего номера, влетев в него я принялась за поиски потерянного предмета одежды. Нет, не может быть. Неужели я и правда отдала её Марте! Бросив безнадёжное дело, я зашла в ванную и умылась холодной водой. Я должна выяснить, кто этот мужчина с записи. С записи, сделанной, судя по всему, не в этой реальности. Я всё больше сомневаюсь, нет, не в собственном рассудке. А как раз в том, что я изначально просто побоялась поверить в существование того, что не вписывалось в мою жизнь. Возможно, Джулия может знать, кто этот длинноволосый гость. Если всё это происходит на самом деле, то от приёма таблеток ничего не изменится. Я открыла шкафчик, в который уже успела разметить предписанные лекарства. Приняв положенную дозу и запив препараты водой из-под крана, я вернулась в комнату и предприняла ещё одну тщетную попытку отыскать пропавшую кофту. Для того чтобы окончательно убедиться в правильности своих суждений постучалась в номер мужа. Дверь распахнулась почти сразу же. Он что, не выходит из комнаты? И сколько интересно будет длиться их конференция?
– Привет, – Джозеф выглядел немногим лучше меня.
– Вечер добрый. Джо, ты не видел мою толстовку, серую такую? – Муж зевнул, прикрывая ладонью рот. Опять спал, наверное.
– Ты хочешь сказать мою толстовку? Ты же её забрала у меня.
– Так она у тебя? – И замерла в ожидании ответа.
– Нет дорогая, в отличии от некоторых, я не имею привычки брать чужие вещи. – Я облегчённо выдохнула. – Ты сама как? Тебе лучше? – Джо протянул руку к моему лицу. Что за мерзкая привычка. Отмахнувшись от его длани, я до неприличия радостно убедила Джозефа:
– Ты даже не представляешь насколько! – Разве что не насвистывая, я отправилась к себе. Осталось только дождаться Джулию.
Часть 2 Город Ангелов
Глава I
Новый год
1998 год. Техас, город М.
К небольшому деревянному домику, обитому дешёвым, потрескавшимся сайдингом, неприятного грязно-серого цвета, вела садовая тропинка, выложенная осколками красных кирпичей. Анне нравилось сравнивать себя с Дороти из волшебника страны Оз, представляя, что идёт по дорожке из жёлтого кирпича, и её родной Канзас-Техас далеко позади. Не хватало только верного спутника девушки – Тотошки. Она иногда задумывалась о том, чтобы приютить кошку или щенка, чтобы скрасить тоску и одиночество в нелюбимом, так и не ставшим для неё родным месте. Её отчим никогда не любил животных, а мать не смела ему перечить. Строгий патриархат, царивший в их бедной семье всегда удивлял Энни. Она, её сестра, мать, бабушка – женщины, превышали количество мужчин в доме, четыре к одному, так почему же все решения принимал строгий отчим? Отчего его желания, были подобны воли Господа? Анна не могла бороться одна и проигрывала раз за разом сражения с суровым мужчиной, любившим виски и бурбон больше чем свой дребезжащий пикап. Казалось бы, сколько таких семей? В их городке, в штате, в стране, в мире. Но поддержки отчаявшаяся девушка не могла найти даже в замкнутой сестре Элле. Анна, будучи старшей, отстояла своё право на посещение обычной городской школы, но сестрёнке повезло меньше. На тоненьких пальчиках Эллы всё чаще розовыми полосами алели следы от линеек, оставленные строгими монахинями, несмотря на то, что в современном мире телесные наказания были запрещены, но школа в этом Богом забытом месте жила по собственным правилам.
В скромном по своим размерам доме, для Анны нашлась отдельная комната. Мать и отчим настояли на раздельных спальнях для сестёр. А за некогда весёлой и непоседливой Эллой установили неустанный надзор в виде бабули Флоры. Флора не являлась типичной бабушкой в общепринятом представлении. Не была ласковой, доброй, балующей внучек и пекущей для них пирожки. Нет, напротив. Анна не могла для себя определить, кого же стоит опасаться сильнее? Отчима? Или горячо любимой бабушки. Элла делила спальню именно с бабулей Фло. Разница между сёстрами составляла всего четыре года. Но когда тебе семнадцать, тринадцатилетние кажутся детьми. На религиозном обучении настояла Флора. Эта небольшая старушка, с накрученными седыми кудрями читала на ночь библию, молилась перед каждым приёмом пищи, и по мнению Анны, несомненно, о том, чтобы этот приём не оказался последним. Набожная женщина поставила перед собой высшую цель – сохранить целомудренность и непорочность несчастной Эллы. Закончив своё вечернее обращение к Всевышнему, Флора зорко следила, чтобы ночью младшая сестрёнка Анны не совершила греха. Элле едва минуло двенадцать, когда она пережила первую менструацию. С тех пор бабуля Фло стала одержима страхом возможного интереса внучки к изменениям собственного тела. Особенно её волновало любопытство, которое могло сообщить о себе ночью. Увидев в свете луны шевеление на соседской постели, стоящей у стены, Флора вскочила со старой скрипучей кровати и сдёрнула покрывало с Эллы. Глухой вскрик нисколько не умалил гнева бабушки. Сорвав с содрогающейся от испуга и рыданий девочки тонкое одеяло, она увидела лишь пятно крови, растекающееся под бледными узкими бёдрами Эллы. Внучка всего-навсего пыталась найти удобную позу для сна, переживая сильную боль от месячных. Родители были против обезболивающих. Лишняя химия ни к чему в организме ребёнка, ничего потерпит, привыкнет. Это решение принял отец, естественно, даже не представлявший, какие страдания могут доставлять подобные дни. По мнению старшей сестры, Элла одинаково ненавидела и отчий дом, и школу. Шлейф страданий тянулся за сёстрами как удушающий парфюм, отталкивая окружающих.