Снова Грозный взят. Взяты населенные пункты. В них действуют комендатуры. Бои в горах продолжаются. Но зато теперь ясно – русский солдат оттуда не уйдет. Русский солдат вернулся туда на веки вечные.
– Включись, Влад, – хмыкнул Денисов. Он капнул в кофе граммов десять коньяка. – Вот теперь нормально. Будешь?
– Нет. – Влад старался не употреблять алкоголь ни в каком виде. На тренировках Мастер научил его ощущать токи и течения силы в организме. После алкоголя по каналам струилась не чистая энергия, а мутная жидкость.
– Вернемся к нашим делам… Тема у нас не такая масштабная, как Чечня, но не менее интересная… В общем, как тебе уже понятно из допроса, некий вор в законе Бандера собирает боевую группу. – Медведь выключил видеомагнитофон и телевизор.
– И что?
– Бандера обитает сейчас даже не в Семиозерске, а в городе областного подчинения – Болотникове.
– Кто он вообще такой?
– Бандера – это Михаил Николаевич Чупенко, сорока пяти годков от роду. Еще в застой ворочал огромными деньгами. И всегда оставался незаметным. Китайчик, Сильвер – о них уже все газеты писали. А Бандера в тени. И ворочает капиталами. И людей своих во власть проталкивает.
– Занятный субъект.
– Верно. И в такой дыре ему делать нечего. И таких высокооплачиваемых спецов по убийствам там собирать незачем.
– Но собирает.
– Значит, затевает там большие дела.
– Может, решил включиться в борьбу за нефтеперегонные заводы в области?
– Нет. Проверено. За заводы крупные московские финансовые группы бьются. Воров туда не пустили.
– Тогда что?
– Неделю назад мой агент в Семиозерске, сотрудник Управления по борьбе с бандитизмом, запросил срочную встречу. Он копал материал на Бандеру. Но не суждено…
– Что с ним стряслось?
– Застрелили на моих глазах. В центре города.
– Тебя не засекли?
– Нет…
– Что еще по Бандере?
– Есть прикидки. Его главное хобби – наркотики. Притом наркотики тяжелые. И есть намеки, что он приложил руку и к «елочке».
– «Елочке»?
– Не слышал? Новый наркотик. «Хит» года, если не десятилетия. Первое время нет ломки. Во время приема – эйфория. Подсевшие на него долгое время живут нормальной жизнью, не выпадают из общества. Но они быстро теряют волю и попадают от «елочки» в зависимость, перебороть которую практически невозможно.
– Синтетик?
– Да. Синтетик. Сверхсложное соединение. Главное удобство – в употреблении. Никаких шприцев, никакого едкого дыма марихуаны. Небольшая серая таблетка. Просто. Доступно.
– Как широко распространен?
– Пока незначительно. Такое ощущение, что поставщики приглядываются к будущему рынку. Среди наркоманов ходят неясные слухи, фантастические рассказы о «елочке». Но пробовали ее очень немногие. Хотя недавно была выброшена на рынок приличная партия.
– Значит, тут рука Бандеры?
– Пока это только предположение. Тебе разбираться – так это или не так.
– Жду объяснений.
– Объяснение одно – мы уже работаем по программе «Провинциалы». И ты – в ее центре.
– Новая программа?
– Считай, началась только что. Гермес утвердил план.
– У Гермеса нюх на самые актуальные темы.
– Он колдун, Влад.
Генерал в отставке Богданов, он же основатель и главный оперативный координатор «Пирамиды», еще во время службы в ГРУ слыл магом. Аналитик экстра-класса, он собирал вокруг себя людей, которые могли дать тысячу очков вперед любому астрологу. Они видели направления течений и ветров, движущих российский корабль, строили прогнозы развития событий, обладавшие жутковатой особенностью сбываться. Жутковатой – поскольку прогнозы эти звучали чересчур мрачно. Тем более из всех вариантов Россия упорно выбирала худшие.
В восемьдесят девятом аналитики Богданова расписали довольно точный сценарий на ближайшие несколько лет. Все шло к краху Советского Союза и раздроблению его на полтора десятка стран латиноамериканского типа, с разваленной экономикой и обороной. В докладе на имя министра обороны и председателя КГБ СССР предлагался ряд мер, которые могли бы стабилизировать обстановку. Из-за их жесткости приняты они не были, и шанс предотвратить большую беду оказался упущен. Впрочем, кое-что в доклад не вошло. Например, выводы, что эти самые предложения в любом случае не будут приняты, никто не возьмет на себя смелость сделать шаг и сдержать лавину, надеясь на русское авось и успокаивая себя словами «ученые эти еще и не то напридумывают».
Но все-таки кое-какие решения удалось протащить. Например, о создании на случай неблагоприятного развития событий собственных теневых политических, экономических и боевых структур. Так возник особо секретный проект «Олимп», его реализацию поручили Богданову. Он подбирал людей. Создавал базы. Внедрял агентов в государственные и коммерческие организации. И чувствовал, что не успевает. Что ситуация гораздо быстрее выходит из-под контроля. ГКЧП пришел почти на год раньше, чем предполагалось в докладе. Зато закончили его лидеры в точном соответствии с прогнозами. А дальше все пошло как по писаному – распад СССР, взрыв межнациональных конфликтов, развал Вооруженных Сил и органов государственной безопасности, крах промышленности и науки, распоясавшаяся оргпреступность и утерявшее всякую чуру коррумпированное чиновничество, длинная вереница алчных, убогих и вредных политических болванчиков.
Создать организацию, способную влиять на обстановку в государстве, Гермес не успел. Эх, если бы хватило времени, чтобы осуществить в полной мере задуманное… Но не хватило. Однако в девяносто первом он сумел перевести на себя значительную часть агентурной сети ГРУ и КГБ. И удалось так замести следы, что до сих пор по большому счету никто не верил, что «Пирамида» существует. А она существовала, организованная в лучших подпольных традициях – когда каждый агент знает только свою небольшую группу. И наращивала с каждым годом мощь. Она действовала по усмотрению Гермеса и высшего консультативного органа, состоявшего из аналитиков. Прошлогодняя война с «Синдикатом» дорого обошлась организации. Вынужден был уйти со своего поста Гермес, занимавший должность начальника управления «Контртеррор» Министерства обороны Российской Федерации. Погибли несколько оперативников «Пирамиды» и уничтожены кое-какие опорные точки. Но к сегодняшнему дню «Пирамида» восстановилась.
– Хорунжего мы склонили к сотрудничеству. Он поставил Бандере уже двух боевиков. Обещал третьего – специалиста по взрывным устройствам. Ты ведь хорошо владеешь минно-взрывным делом.
– Пока никто не жаловался, – хмыкнул Влад.
– Готовься к отъезду. Тебя ждут послезавтра в аэропорту Семиозерска.
Свой человек в логове противника – это глаза, уши, а то и руки. Без таких не обходится ни одна серьезная операция. Медведь предложил классический вариант внедрения – перехват настоящего посланца и его подмена своим человеком. Такая удача подворачивается нечасто, и грех ею не воспользоваться.
– Дан приказ ему на запад, – сказал Влад.
– На восток, Влад. На восток.
Вице-губернатор Яков Гопман предпочитал брать деньги наличкой. Сто семьдесят тысяч долларов он получил в чемоданчике, даже не особо заботясь о безопасности передачи. Он нисколько не сомневался: теперь бояться ему нечего.
Товарищество с ограниченной ответственностью «Гянджа» получило подряд на реконструкцию и эксплуатацию рынка в Красноармейском районе города.
Амаров сидел в офисе ТОО «Гянджа» и гладил ладонью свеженькое постановление со всеми подписями.
– Смотри, Сахиб. Все просто решается в этом городе. Родственные связи, традиции, совесть – все это ничто. Взятка – вот русский бог.
– А наш? – хмыкнул Сахиб Шарифов – крепко сбитый, с красивым смуглым лицом, в идеально сидящем костюме азербайджанец лет тридцати пяти, правая рука Амарова, глава его разведки и боевиков.
– Нет, Сахиб. Мы живем по правилам, которые складывались веками. У нас нет взяток. У нас есть знак взаимного уважения. Признание божественной сути власти. Уважать же этих клопов – как можно?
– Ваша правда, Ровшан Магомедович. – Шарифов склонил голову и чуть ли не щелкнул каблуками. Он сверху вниз смотрел на развалившегося на диване Амарова, но казалось, что смотрит он заискивающе снизу вверх.
– Правда всегда моя, – кивнул Амаров. – Что в городе?
– «Красноармейские» бандиты волнуются. Сходка вчера собиралась.
– Не нравится, что нам подряд на рынок дали?
– Они не дураки. Понимают, чем это им грозит.
– Твои люди говорят, что там порешили?
– Пока ничего. Некоторые предлагали нас разом под нож пустить.
– И?.. – Хозяин пригладил усы.
– Кто поумнее, поняли, что в открытом бою с нами не сладить. Решили пока силы поднакопить. Хотят поддержкой других бригад заручиться. И устроить всеобщую атаку на Кавказ.
– Бей Кавказ – спасай Россию… Мечтатели. – Амаров сжал кулак. – Соплякам и бешеным ни куска от нас не достанется! Ни куска. Кроме куска веревки, чтобы повеситься!
Сахиб кивнул, принимая слова хозяина к сведению.
– А вот в общак с новых доходов платить надо, – продолжил Амаров. – И пятую колонию подогреть придется – там серьезные, солидные люди сидят. И местным ворам отстегнуть – святое дело.
– Бандера еще под боком.
– Бандера. – Амаров кивнул. – А вот это меня волнует. Бандера – это серьезно. Он-то умеет вырвать кусок сам и не ждет подачек.
– Пока что все куски у него.
– Ну, уже не все. И это пока… Знаешь, ведь Бандеру воры не любят. Считают высокомерным. И не совсем правильным. И боятся его.
– Правильно боятся.
– Бояться – не стыдно. Стыдно, когда, кроме страха, нет ничего. Нужно выждать момент, чтобы впиться в загривок врагу. И больше его не бояться…
– Правда ваша, – склонился Шарифов.
Амаров задумался. Наркотики! Для них нужен Красноармейский рынок – он плацдарм для того, чтобы взять под контроль торг наркотой по всему району. Кто хочет задавить косячка? Кому нужна марихуана? Или опий-черняшка? Пожалуйте туда. Необязательно покупать у азербайджанцев, если вы их не любите. Там торгуют и молдаване, и хохлы. Только доходы идут к дядюшке Амарову – доброму, набожному мусульманину. Главе азербайджанской общины.