их очевидцев изображаемых событий».[5]
Вот один пример, подтверждающий эту мысль писателя и имеющий непосредственное отношение к творческой истории «Утра века».
Произошло это в 1954 году в городе Калинине. После выступления в Доме офицеров к С. Злобину подошел большевик-подпольщик Иван Петрович Павлов. Оказалось, что он от известного революционера Николая Никандровича Накорякова узнал, что писатель интересуется материалами, касающимися истории первой русской революции, и предложил ему свое содействие в ознакомлении с записками уральского, подпольщика Ивана Михайловича Мызгина!
В семейном архиве С. Злобина сохранилось письмо И. П. Павлова, датированное 15 декабря 1954 года. Оно является ответом на письмо С. Злобина, оригинал которого хранится в семейном архиве И. П. Павлова. «Вы даже представить себе не можете, до какой степени записки т. Мызгина — это то, что мне нужно, — пишет С. Злобин. — Ведь хотя я и не называю город Уфу своим именем, но именно на Урале и именно в Уфе начинается мой роман, о чем легко догадаются все читатели, так как за год до начала действия романа в этом городе был В. И. Ленин, проезжая из ссылки, и мой главный герой имел с ним беседу. Уфимские железнодорожники и рабочие железнодорожных мастерских — это мой центр. Златоустовская бойня, убийство Богдановича (губернатора) — это то, что непосредственно входит в роман. Усть-Катавский, Симский и другие заводы являются его сферой, хотя я не дам их подлинных имен». Письмо это не датировано, но по ответу И. П. Павлова видно, что оно было отправлено в начале декабря или в самом конце ноября 1954 года. Значение же письма С. Злобина, в частности, в уяснении основного центра действия, трудно переоценить, тем более, что все названные в нем местности и события нашли широкое изображение в романе «По обрывистому пути».
В ответном письме И. П. Павлов отметил особую важность и трудность изображения жизни и работы рядового члена партии в подпольное время. «В самом деле, — писал он, — что это были за люди, которые за партию, за родину бескорыстно, самоотверженно шли на смерть, на муки, не получая для себя лично ничего: ни денег, ни славы. Раскрыть их психологию, корень того, что их двигало на это, — задача писателя». И. П. Павлов советует С. Злобину побеседовать с профессиональными революционерами: Эразмом Самуиловичем Кадомцевым, «членом партии с 1901 года, автором устава боевых дружин партии», встречавшимся с В. И. Лениным и Н. К. Крупской в Уфе, и с Н. Н. Накоряковым, который в 1906–1907 годах как представитель Уралобкома руководил уфимскими большевиками. И. П. Павлов сообщает много интересного о Э. С. Кадомцеве, И. М. Мызгине, о себе и подполье. По его мнению, С. Злобину удастся правдиво показать первых солдат большевистской партии уже потому, что он правильно взял «в основу своего романа Южный Урал, Уфу, в частности».
Рукопись профессионального революционера Ивана Михайловича Мызгина, о которой говорится в цитированных письмах, С. Злобин получил в середине января 1955 года с разрешением автора использовать ее так, как сочтет нужным. Писатель прочел эти воспоминания с восторгом и решил, что грешно тратить такое богатство в «тесто» своего романа. Он сразу же начал подыскивать литератора, который бы смог на хорошем уровне обработать воспоминания И. М. Мызгина и подготовить их к печати. Так родилась книга Ивана Мызгина «Ни бог, ни царь и не герой (Воспоминания уральского подпольщика)» в обработке Владимира Ишимова. На экземпляре книги «Ни бог, ни царь, и не герой», хранящейся в домашней библиотеке Злобиных, имеются две надпили: «Степану Павловичу Злобину от автора. Мызгин. 29. XII. 58» и «Дорогому и любимому Степану Павловичу — инициатору этой книги, ее вдохновителю и первому редактору в знак неизбывной памяти и благодарности. Володя» (Ишимов. — М. Р.).
Из «приключений» И. М. Мызгина С. Злобин позволил себе воспользоваться лишь одной деталью, которая при чтении записок ему очень понравилась. Спасаясь от преследования, И. М. Мызгин бросил в сторону полицейских пакет с французскими булками, который преследователи приняли за бомбу и, испугавшись, позволили ему скрыться. В романе «По обрывистому пути» похитители печатного станка припугнули полицейских и зевак «бомбой», которая оказалась… свеклой, завернутой в бумагу. Помимо оригинальности и реальности этой художественной детали, важно отметить, что она — результат внимательного прочтения объемистой рукописи. Вот уж поистине: «в грамм добыча, в год труды».
Как видим, знакомство с И. П. Павловым было полезно не только для С. Злобина, но способствовало изданию интересных воспоминаний И. М. Мызгина.
Роман «По обрывистому пути» — первая книга оставшейся незавершенной дилогии «Утро века» — был издан уже после смерти автора — в 1967 году (и переиздан массовым тиражом в 1970-м). Он еще не стал объектом изучения советских литературоведов. Это многоплановое произведение посвящено кануну первой русской революции» охватывает период с конца XIX века до начала русско-японской войны. В нем воспроизводится широкая картина русского общества первых лет нашего столетия, точнее — 1901–1904 годов. Самые различные социальные слои России того времени показаны в процессе острой идейной борьбы.
Основные события происходят в уральском промышленном городе, прототипом которого послужила Уфа, хорошо знакомая автору с детских лет. Но география романа значительно шире: действие переносится то в Москву и Петербург, то в Казанскую и Тамбовскую губернии, то в башкирские деревни и Златоуст, фигурирующий под старым названием — Косотурск. В произведении показан сложный процесс проникновения прогрессивных идей эпохи в толщу народных масс, приход лучшей части русского общества к революции, создание в ожесточенной идеологической борьбе с либеральным народничеством и различного рода оппортунистами боевой рабочей партии большевиков.
Главный герой романа — уфимский революционер Владимир Иванович Шевцов. Его прототипом, в какой-то мере, послужил профессиональный революционер-ленинец Герасим Михайлович Мишенев, хотя дела и поступки злобинского героя далеко не всегда совпадают с мишеневскими, а юношеская биография и вовсе идет от другого человека. Владимир Шевцов — яркий художественный образ, а не конкретное историческое лицо, вместе с тем он вобрал в себя много характерных, типических черт, свойственных верным ленинцам, делегатам Второго съезда РСДРП. Автор последовательно раскрывает формирование мировоззрения своего героя, его революционную закваску в среде уфимских железнодорожных рабочих и становление вчерашнего гимназиста убежденным профессиональным революционером-большевиком, показывает, какую, важную роль сыграли при этом его встречи в Уфе и на Втором съезде РСДРП с В. И. Лениным.
С. Злобину удалось убедительно нарисовать нарастающий общественный подъем в России накануне 1905 года, характер и движущие силы назревающей революции, главное — создать самобытные и яркие, полнокровные и целостные образы Шевцова, Горобцова, Баграмова, Рощина, Коростелева, Аночки. Рельефно воспроизводится в романе облик провинциальной предреволюционной Уфы, а также полупатриархальный быт башкирских деревень.
Но роман не завершен. Судьбы героев и события обрываются на полпути. Между тем писателю очень хотелось закончить это произведение. «Сегодня моя трудовая мечта, — писал он в 1965 году, — довести до конца дилогию «Утро века» так, чтобы эта книга оказалась лучше того, что мною написано в прежние годы жизни». И мечта Степана Павловича непременно сбылась бы, потому что роман «По обрывистому пути» — одно из лучших произведений писателя.
Вторая часть дилогии, где в бурном накале революционных событий декабря 1905 года должны были до конца раскрыться характеры и судьбы героев, осталась лишь в планах и черновых набросках. Ее С. Злобнн намеревался начать с показа врача Баграмова на японской войне. Прототипом Ивана Петровича Баграмова не по внешнему облику, а по идейным взглядам в определенной мере послужил отец писателя, тоже медик и революционер, познавший, как, впрочем, и мать, тюрьму и ссылку.
Далее в планах значится: кровавое воскресенье; броненосец «Потемкин»; 17 октября; Декабрьское восстание; Володя, Лизавета, Аночка (герои первой книги, большевики); конец Декабрьского восстания; каратели; Выборгское восстание; восстание в Свеаборге и Балтийском флоте; аграрный закон Столыпина; V Лондонский съезд РСДРП; Ленин, Володя Шевцов, Горький. Иногда лаконичный конспективный стиль чередуется с более подробным изложением сцен, эпизодов и сути изображаемого. «Передать, — записывает С. Злобин, — атмосферу 1906–1907 годов, атмосферу кары, расправ, разгул реакции: реакцию среди интеллигенции, раздавленное крестьянство, озлобление рабочих, их жажду мести и готовность на террор. Выборы в Думу».
Знаменательно, что в планах прежде всего значатся важнейшие исторические события изображаемой эпохи и выдающиеся личности. Поскольку же объективная достоверность, историческая правдивость являются характерными особенностями творческой концепции С. Злобина, то вполне естественно, что некоторые из его героев имеют своих реальных прототипов, хотя и не копируют, не повторяют их жизненных коллизий. Писатель постоянно стремится к выражению типического через индивидуальное, общего, характерного — через конкретное, единичное и, отталкиваясь от отдельного факта, идет по пути художественного обобщения. «Я считаю, — говорит он, — что в изображении эпохи первой русской революции или иных близких по времени событий романист не обязан следовать за протокольными записями фактов из жизни того или иного города, за точностью тех или иных имен. Обобщенные образы лиц и событий должны донести до наших дней правду истории революции. Потому приходится задумываться над псевдонимами героев, над обобщающей типизацией отдельных известных фактов».
Четко обозначена в последних записях и концовка произведения. «Финалом книги должна быть виселица, которая на некий период кому-то кажется последней (разрядка С. Злобина). И эта виселица должна быть коварной, даже в беззаконной стране быть беззаконием. На ней надо показать власть бюрократии, что она выше даже самодержавного монарха, и, когда царь проявляет «милость», бюрократ не хочет знать этой милости. Подчеркнуть пошленькую идейку о неосведомленности «государя императора» о том, что делают его именем».