Глава 20(2)
Свои вещи я оставила в машине. Мы пересекли просторный холл на первом этаже и поднялись на лифте на семнадцатый этаж. Самый верхний.
Хоть этот многоквартирный дом и не был из разряда элитного жилья, но судя по географическому расположению, недвижимость здесь стоила немалых денег.
Денис побрел к самой последний двери, расположенной в тупике коридора. Достал из кармана куртки ключи и щелкнул замком. Стоило пересечь порог, как в нос ударил пряный восточный аромат, перемешанный с запахом корицы и туалетной водой Керимова.
Прихожая оказалась просторной и какой-то пустой. Лишь встроенный шкаф, небольшая тумба и узкий обувной комод с висящим над ним овальным зеркалом. На комоде стоял ароматический диффузор с тремя палочками (вот, видимо, откуда такой аромат), тут же валялись початая упаковка арбузного Орбита, губка для обуви и брелок с Покемоном.
Денис стянул кроссовки, оставил их на коврике, а куртку бросил на тумбу.
— Давай, свою сюда же бросай, мы ведь ненадолго.
Я сняла с себя верхнюю одежду и положила поверх Керимовской куртки. Хотя можно уж было и в шкаф убрать — так и точило, подначивало, потому что не привыкла к беспорядку.
— Проходи, — предложил Денис, прочистив горло. Волновался, что ли? — У меня тут, короче, не убрано, — почесал затылок, оглядывая свою гостиную, совмещенную с кухонной зоной. — Гостей то я не ждал. Надеюсь у тебя не случится панички? — подстегнул меня, а сам заторопился к широкому, просто королевскому темно-синему дивану, и принялся собирать с него раскиданные шмотки и пустые упаковки из-под снеков.
Надо сказать, что этот диван был единственным более-менее ярким пятном в его квартире. Остальное — сплошная серость. И пусть обстановка была современной, лаконичной и явно дорогой, ее безликость навевала лишь тоску. Как будто здесь и не живет никто. Так, просто хата для сдачи посуточно.
Денис зарулил в кухонную зону, отделенную от остального пространства высокой барной стойкой с парочкой стульев, выбросил собранный мусор. Затем сгреб пустые стаканы и положил в мойку.
— Может, кофе, чай? — открыл холодильник. — Еще йогурт питьевой есть...
— Воды, — перебила его. — И иди уже, собирайся.
— Ок, я быстро, — Керимов достал чистый стакан и налил воды. Отдал мне. — И можешь тут все потрогать, если хочешь. У меня загонов на эту тему нет.
Вот же засранец!
Я оглянулась ему в спину, соображая что же бы такого съязвить в ответ, но не успела. Керимов уже распахнул одну из двух дверей, расположенных по стене, примыкающей к прихожей (судя по всему, там его спальня), и даже не потрудился закрыть за собой. Так и оставил комнату доступной к обозрению.
В проеме двери я разглядела, хоть и не специально, такое же огромное широкое окно, как и в гостиной. Значит, вид в этой квартире был на противоположные стороны. Круто, конечно.
У окна стоял письменный стол, рядом кресло, стеллаж. Широкий комод у стены. И еще рассмотрела выглядывающую из проема узкую подножную часть незаправленной кровати и свисающее с него белоснежное, как в гостиничных номерах, одеяло.
Я неодобрительно покачала головой (неряха, блин!) и собралась уже отвернуться, как в проеме двери к комоду проскользнул Денис в одних черных слипах и с взъерошенными на голове волосами.
И, конечно, мне уже доводилось видеть этого парня в плавках. И, конечно, не секрет — какое у него сильное, гибкое, тренированное тело. Какие рельефные руки и пресс, какие прокаченные бедра и икры, какой бугорок в трусах... Матерь божья... Зачем туда смотреть!
Шею и щеки залило краской.
Денис выглядел так, будто только вот сейчас поднялся с постели. Той самой. Разворошенной. Непокрытой даже пледом.
Я быстро отвернулась, выцедила всю воду из стакана, пытаясь унять разогнавшееся сердцебиение. Отнесла стакан в мойку и подошла к окну, чтобы отвлечься от застывшей перед глазами картинки.
За окном парк, детская площадка, серые девятиэтажки. Вдалеке школа, строительный магазин, какое-то полуразвалившееся здание с обшарпанной желтой краской по фасаду.
А за спиной шаги. Тихие, крадущиеся.
— Отсюда вид не очень, — он подошел очень близко. Его хрипловатый голос залетал прямо в ухо, проникая сквозь барабанную перепонку, будоража кожу до острых пупырышек. — Зато окно в спальне выходит прямо на телевизионную вышку. Когда темно, включают иллюминацию. Вышка подсвечивается. Красиво очень.
В горле пересохло несмотря на недавно опрокинутый стакан воды.
Шумный выдох в затылок.
— У тебя от волос пахнет летом.
Я нервно облизала губы.
Денис уже не раз был настолько от меня близко. Не раз касался. И даже целовал. Но сейчас впервые внутри зародилось нечто томительное, щекочущее и собралось теплым комком внизу живота.
— Это шампунь, — ответила осипшим от волнения голосом.
— Нет, Лерчик, — его ладони легли на мои плечи, лениво спустились вниз по рукам, а потом снова поднялись к плечам. Керимов отодвинул волосы с моей шеи. Прерывистое дыхание огладило щеку, а потом выпирающий позвонок у горловины кофты. — Это ты так пахнешь. Летом. Солнцем. Сосновым бором. Где хочется остаться. Я б остался.
Плечи самопроизвольно дернулись.
Сердце грохотало уже в ушах. Разум мутило от этой опасной близости. Меня буквально трясло. И как же с ним, спрашивается, дружить дальше?
Разве можно вообще с таким парнем дружить? Раньше я воспринимала Керимова всего лишь как красивую картинку без смысла, без наполненности. Но теперь, когда Денис показал себя с совершенно другой стороны, я с паникой в душе понимала — не смотреть на него, как на парня, не чувствовать его у меня уже не получалось. Тянуло сдаться. Тянуло рискнуть. Именно с ним рискнуть.
— Ты все собрал? — вопрос дался с трудом, потому что на краткий миг захотелось не останавливать его и посмотреть, что же Денис будет делать дальше.
В эти минуты Дымников испарился из моих мыслей, как будто его там никогда и не было.
— Да, собрал, — Керимов вернул волосы назад и убрал ладони с моих плеч.
Горячее дыхание перестало меня душить.
— Тогда поехали.
Глава 21
Mehro — Chance with you
ДЭН
Вот уже, как две недели, я жил у родителей. Отца удалось перевести в частную клинику, где он проходил реабилитацию. Мама каталась к нему ежедневно, не отходила ни на шаг, лично контролируя все действия специалистов. Я же старался навещать его через день.
Мы сплотились вокруг отца. Стремно, конечно, что это произошло только после такой трагедии. Но уж лучше поздно, чем никогда.
Мои отношения с мамой тоже наладились. Она больше не вспоминала про своего гребанного йога, как и обещала, и полностью погрузилась в семью.
Успехи отца в восстановлении после инсульта вселяли надежду, что вскоре он сможет вернуться к полноценной жизни. Необратимых последствий удалось избежать.
Но как же я заманался! И безумно скучал по Лерчику.
Хоть она и старалась все это время меня поддерживать: скидывала конспекты потоковых лекций, потому что почерк у Беккера и Грифа оставлял желать лучшего, звонила каждый вечер, слушала мое нытье, подстраивалась в части тренировок, которые все равно за это время удалось провести от силы три раза, остальные Лера заменила аквааэробикой, мне все равно было ее мало. Катастрофический мало. Вот прямо до ломки.
На занятиях мы почти не пересекались, потому что совместные лекции ставили в расписание все реже и все больше семинаров, которые у нас с Юшкиной, к сожалению, проходили в разных корпусах. К тому же она все же впряглась в группу ребят, занимающихся подготовкой к студвесне, и по вечерам частенько пропадала на собраниях.
Я пропустил ее викторину, не смог приехать, был у отца. Я вообще за это время много чего пропустил и упустил. Даже, походу, свой мизерный шанс обратить внимание Леры только в свою сторону. Такой вывод я сделал после того, как Рус мне на днях поведал, что этот хренов эстет, Дымников, принялся конкретно ее обхаживать.
Напрямик у Леры спрашивать как-то не айс, ждал что она сама мне все расскажет, но девчонка молчала. И тему с Дымниковым в наших с ней, иногда полночных, разговорах даже не поднимала.
И вот, наконец, сегодня у меня должно было состояться занятие с Анной Эдуардовной у них дома. Смог освободить время от ежедневных обязанностей. Охренеть можно, как же я его ждал. Даже Лера написала, что постарается успеть вернуться с репетиции.
Но, блин, удача снова смачно повернулась ко мне задом. Прямо с оттяжкой. Потому что подхваченный накануне насморк с самого утра превратился в удушливый кашель, а тело ужасно ломало.
На пары не пошел, остался дома, закинувшись всем, что прихватил в аптеке. Но к вечеру так и не полегчало. Я чуть не взвыл от досады, когда на градуснике увидел тридцать девять с половиной.
Подставлять ни в чем не повинных в моем самочувствии людей я не мог, поэтому позвонил Анне Эдуардовне, объяснил ситуацию и попросил снова прислать мне задания с разъяснительным материалом на почту.
Потом сообщил о своем состоянии маме. После чего мы решили, что я вернусь к себе в квартиру, дабы не передать заразу. Ведь ей нужно ездить к отцу, а его заразить никак нельзя. К тому же у Лолки на носу очередные соревнования.
Пришедшая с занятий сестра ныла, просилась снова посмотреть вместе мультик "Рыбка Поньо на утесе", который она очень любила. Но мне пришлось выпроводить Лолку из комнаты и собрать свои вещи, чтобы свалить к себе.
Как добрался — отдельная тема. Чуть не попал в пару ДТП, потому что колотило не по-детски. А уже дома не раздеваясь завалился на диван в гостиной, укрываясь пледом с головой. Всю ночь задыхался от приступов кашля, меня штормило, после жаропонижающего бросало в пот. Простынь промокла, как и моя футболка, Горло драло, в грудине клокотало при каждом новом приступе.
Чтобы получить справку о временной нетрудоспособности для универа на следующее утро я вызвал врача из частной клиники, где мы наблюдались всей семьей, который прикатил уже через час, обрадовал бронхитом и выписал рецепт.