– И почему не переименовал?
– Айана, хозяйка Талого удела, моя мстительная сестра, до сих пор не простила ему дерзости.
– Я говорил, что не считаю столетие достаточно веским поводом, чтобы морозить свою задницу в ее льдах, – огрызнулся Делмар. – Я был с ней искренен, а она на меня обиделась!
Он злился и темнел лицом, в то время как вены по всему телу набухали и раскалялись. Будто бы по его жилам вместо крови тек жидкий огонь.
Зато мне сразу стало ясно, почему он хочет назвать свой удел Тлеющим. Мужик-то с огоньком…
– Делмар, – одернул ходячий вулкан мой кошмар, и светопреставление прекратилось. Кожа побледнела, вены остыли, и глаза перестали страшно мерцать, а уголек зрачка, разгоревшийся опасным красным светом бушующей внутри этого создания стихии, потух.
– Прости, – передернул плечами этот… огонек, – просто бесит меня сложившаяся ситуация.
– И ты пришел просить меня поговорить с Айаной? Ты же знаешь, что она меня не послушает.
– Ты старший, ты можешь приказать, – настаивал на своем Делмар.
– Мы это уже обсуждали, – кое-кто начинал раздражаться, – я не стану этого делать.
Братец моего кошмара насупился, но быстро вернул себе хорошее настроение.
– Позволь хотя бы с твоей человечкой поиграть.
Я затаила дыхание, с ужасом ожидая ответа хищника. Я, конечно, нужна ему живая, чтобы ловить на живца всяких сектантов, которые почему-то непременно должны захотеть меня вернуть, но «живая» же не значит «целая». Огнеопасный страх ведь меня не убивать собирается, всего-то поиграть. Буду поджаренная, но живая…
– Нет.
Аж от сердца отлегло. Мой кошмар решительно стремился к званию условно положительного героя. Против настоящего героя без страха и упрека его злодейская морда не выстоит, но на фоне вот таких вот несдержанных пироманов хищник казался просто ласковым зайчиком.
– Очень милая семейная встреча, – пробормотала я, чувствуя, как теплая лапка коснулась моей ноги. Дося, высунувшись из-под кровати, дергала меня за брюки, призывая забираться к ней.
Хищник, стоявший ко мне спиной, этого не видел, а вот Делмар заметил, но обратил внимание почему-то не на мочалку.
– Раяр, позволь спросить, – хищник хмыкнул, но благосклонно кивнул, – ты специально ее так наряжаешь?
– Что? – Мой удивленный кошмар обернулся ко мне, осмотрел с головы до ног. Взгляд был странный… растерянный такой, словно он только сейчас заметил мой совершенно непрезентабельный вид. – Хм-м-м.
– «Хм-м-м»? – усмехнулся огнеопасный братец. – Это все, что ты можешь сказать?
– Не обращал внимания, – честно признался Раяр, – разберусь.
И я не знала – радоваться мне, что он с моим гардеробом разберется, или стоит беспокоиться.
Вечером, снова прячась в ванной, поняла, что нужно было беспокоиться.
Худая, верткая черноглазая брюнетка с длинным носом и нервными пальцами, которая ворвалась в мою спальню как раз во время ужина, оказалась местной модисткой, очень польщенной доверием хейзара, а оттого пугающе исполнительной.
А я не хотела, чтобы меня трогали прохладными пальцами, обмеряли черным швейным сантиметром и нежно поглаживали голые руки, восхищаясь моим теплом. Не хотела и просто не смогла долго терпеть.
Пятнадцать минут, и я, полураздетая, но очень решительная, заперлась в ванной, чувствуя странное дежавю, но упрямо держа оборону.
– Давайте не будем расстраивать господина, – мягко журчал ее голос, – выходите, моя нежная, у нас еще столько дел.
– Каких дел? Вы меня обмерили, с вашей модой я все равно незнакома, так что давайте вы мне просто подберете одежду из уже готового на свой вкус и все. Облегчим друг другу жизнь.
Мое предложение оскорбило ее до глубины души. Слушать о том, что она профессионал, ее имя известно далеко за пределами Мглистого удела и вообще…
– Я не позволю, чтобы об Алер Савьи говорили как о какой-то бездарной швее, которая не в состоянии справиться со своей работой!
Ее гневный вопль еще звенел в моих ушах, когда в спальне послышалось недовольное:
– Что здесь происходит?
– Она заперлась! – возмущенно вскинулась Алер, но сообразила, в чьем присутствии позволила себе повысить голос, и тут же сбавила тон, заискивающе добавив: – Мы не успели дойти даже до выбора ткани.
– Опять? – Кто-то был крайне недоволен, а я… я была ученая, и щель под дверью быстро заткнула полотенцем. Потому что безопасность прежде всего.
В спальне царила пораженная тишина: все любовались концом полотенца, который я слишком ответственно просовывала в щель.
– Это возмутительно, – задумчиво пробормотал Раяр, – считать, что меня может остановить какая-то тряпка…
А в следующее мгновение я имела честь лицезреть медленно тающее под натиском тьмы полотенце.
– Вы же можете так и от двери избавиться? – спросила я, медленно отступая к ванне.
– Могу, – подтвердили мне самодовольно.
– А почему не избавляетесь?
– Так не интересно.
Час на выбор ткани, еще почти два – на составление списка моделей, что я выбрала из эскизов этой… профессионалки (она тыкала пальцем в совершенно непонятные рисунки, утверждала, что мне это очень подойдет и смотреться я в этом буду просто дивно, а я послушно кивала и смиренно смотрела, как очередной номер заносится в кожаный блокнотик аккуратным, мелким почерком), и еще минут двадцать – просто рядом с Алер, пока она гладила мою руку и блаженно вздыхала.
С легкой руки Раяра, по каким-то своим причинам нагрянувшего ко мне целых два раза за один день (причины он так и не назвал, казалось даже, что бедный хищник и сам был не в курсе, зачем приперся), я могла совершенно серьезно заявить, что хуже этого дня можно было считать только ужасный момент, когда я попала в этот безумный мир.
Завтрак стал для меня самым печальным приемом пищи из всех. И не потому, что он был утром и теперь, чтобы поесть, вставать нужно было раньше, чем я могла толком проснуться, но и оттого, что проходил он в компании Раяра.
Обед и ужин он великодушно оставил только мне, но эти завтраки…
На этот раз сложнее всего был даже не подняться с кровати (хотя большую часть ночи я была занята совсем не сном, а выбором фасонов одежды для своего будущего гардероба, и героичность моего восстания никто не смог бы отрицать), затруднительно было не сбежать из столовой, только туда зайдя.
В просторном темном помещении, за новым столом, укрытым темной скатертью, сидели два темных хмыря. Мой кошмар и огонек.
Тарелки из черного хрупкого фарфора были пусты, ясно давая понять, что ждали тут только меня, что очень странно.
Обычно когда я добиралась до столовой, то заставала Раяра с бокалом чего-то янтарного и искрящегося. Он лениво цедил эту интригующую жидкость еще минут пять после того, как я усаживалась за стол и, не особо выбирая, наваливала что-то себе на тарелку. Самые жуткие пять минут за день. Даже в аггельских болотах тонуть было не так жутко, как сидеть под этим тяжелым, задумчивым взглядом и делать вид, что он меня совсем не напрягает.
Минут через семь после начала завтрака мне удавалось расслабиться и наконец-то почувствовать вкус еды, которую я себе выбрала. Повар, если тут такой имелся, был просто мастером своего дела, и все, что я выбирала в бессознательном состоянии, было очень вкусным.
Но что-то подсказывало, что сегодня мне не видать покоя даже через пятнадцать минут.
Делмар светло улыбнулся и порывисто встал, заставив нас с мочалками нервно отступить.
– Не стоит бояться, – нежно велел он, отодвинув стул, на который мне предлагалось сесть.
– А где прежний стол? – Мы не подходили, мы стояли в дверях и смотрели на это безобразие весьма скромных размеров. Огромный стол, за которым я хотя бы отчасти могла чувствовать себя спокойной, заменили на маленький, квадратный, совершенно не успокаивающий столик. И столовая теперь казалась еще больше, и Раяр опаснее, и вообще… мне так не нравилось!
– Я от него избавился, – небрежно отмахнулся Делмар от моего сдержанного недовольства. – Слишком большой. Зато теперь мы будем ближе друг к другу.
Сегодня он был не помят, причесан и ужасно дружелюбен. Темный камзол, темная рубашка, темный камень в массивном перстне из потемневшего от времени серебра… Темные волосы, собранные в высокий хвост.
А ведь ночью, мучимая модисткой, я узнала страшный секрет: есть в этом мире другие расцветки у тканей. Есть! И даже белый есть. А хейзары – они просто на черном повернутые, вот и весь секрет их гардероба.
Дося, вцепившаяся в штанину, жалобно курлыкнула, и я полностью разделяла ее грусть. Попрошайничать мочалкам теперь будет крайне сложно.
– Садись, – хмуро велел Раяр. Его вынужденная смена мебели тоже не особо обрадовала, но он смирился. И мне предстояло сделать то же самое.
Делмар помог мне сесть, пододвинул стул – я почувствовала легкое дыхание на волосах, кто-то решил меня понюхать, воспользовавшись ситуацией, – и даже сам наложил мне на тарелку какую-то подозрительную субстанцию.
Она появлялась на завтраке каждое утро, но я ее интуитивно избегала. Как оказалось, не зря.
– Кушай.
Меня ласково погладили по голове. Поймав мой ошалевший взгляд, этот… очень заботливый ужас участливо заметил:
– Печень степных гаров очень полезна, а ты такая бледненькая. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты умерла раньше, чем я смогу с тобой поиграть.
– Делмар, – одернул его мой кошмар, – я уже говорил, что не отдам ее.
– Это ты сейчас так говоришь, – улыбнулся родственничек хищника, бросая на меня загадочные взгляды. – Но давай будем откровенны друг с другом: ты никогда не мог долго терпеть людей, в отличие от меня.
Мочалки схоронились под моим стулом, будто их здесь нет, и я очень хотела к ним.
– И что это значит? – Не то чтобы мне было сильно интересно. Если быть совсем откровенной, знать-то как раз я ничего не хотела… но надо было.
– Видишь ли…
Прохладная ладонь легла поверх моей руки, нервно вцепившейся в нож. Делмар как стоял надо мной, так и продолжал стоять, беспечно вторгаясь в мое личное пространство. А ведь где-то в спальне, под подушкой, у меня лежал почти такой же ножик с тяжелой резной рукоятью, переживший наше путешествие к защитному куполу Излома, и эта мысль странным образом успокаивала. Не полностью, конечно, но дергаться я не стала, терпеливо снося это странное прикосновение. Чуть склонившись ко мне и мазнув по щеке мягкой темной прядью, прохладной и гладкой, как шелк, этот любитель человечинки произнес: