– Работать нужно в два раза быстрее, если мы хотим спасти свои шкуры, – не подбирая выражений поблагозвучнее, заявляет Корморэнт. – Мертвецы срать хотели на воду, на сушу, на всё, что есть вокруг. И я предлагаю нам серьёзно поторопиться, потому что мне не очень-то хочется стать одним из…
Договорить, по обыкновению, ему никто не даёт. Испанец выкрикивает что-то громко на родном языке, a в глазах девушки вновь вспыхивает страх. Джеффри даже не понимает, как оказывается на палубе, сваленный уверенным толчком. Откуда только в этой миниатюрной девичьей фигуре столько силы?
Думать не приходится. Свистит сталь, раздаются резкие приказы, офицер отбивает несколько ударов, прежде чем оставляет пирата с девушкой и бросается прочь. Джеффри в недоумении. Он задирает голову и видит, как сквозь доски, наплевав на сопротивление испанцев, на палубе возникают мертвецы.
Проклятье! Слишком поздно уже делать хоть что-нибудь. Но Баклан не был бы собой, если бы даже в отчаянной ситуации не пытался унести ноги. Едва он замечает мрачный силуэт озирающегося по сторонам Бентлея Кеннета, как сразу подскакивает, в очередной раз хватая девушку.
– Как тебя зовут?
– Что?..
– Как тебя зовут, говорю! Глухая?! – неслабо тряхнув за плечи растрёпанную испанку, Джеффри краем глаза следит за Бентлеем. Уверенным и резким движением бывший английский лорд за милую душу отсекает человеку голову. Впрочем, в наличии у Бентлея души Джеффри сомневается.
– Валерия, – девушка поворачивается в ту же сторону. Она бледна как полотно, – да Коста. Валерия да Коста… Он убьёт нас! Он здесь!
– Убьёт. Если мы не поторопимся. Хватай своего брата и быстрее в шлюп! Давай! Если не желаешь оказаться на той же шпаге, что и Моргана, то пошевеливайся!
Корморэнт не совсем понимает, для чего он это делает, ведь своя шкура важнее, чем чья-либо ещё. Но если даже такая женщина, как Моргана, защищала его, пропащего, то чем же он хуже? Если есть возможность спасти хоть кого-нибудь, то можно и попытаться. Джеффри толкает Валерию в сторону, а сам разворачивается к Бентлею, и тот, наконец, замечает его.
– Ну-с, попробуем.
Это самоубийство, но Джеффри достаёт старенький палаш[3]. Он никогда не был искусным фехтовальщиком, но удача ему всегда благоволила. Чем чёрт не шутит? Может, получится и в этот раз.
Чудовище, некогда бывшее человеком, стремительно приближается. Раздаётся каскад выстрелов испанских орудий, но лишь несколько мертвецов из свиты лорда Кеннета отступают, получив незначительные повреждения. Нужно разбивать лица. По крайней мере, с несколькими в пещере это сработало. И может, даже стоит попытаться сделать нечто подобное и с Кеннетом. Взять и хорошенько зарядить ему кулаком в начищенную потрескавшуюся морду.
Джеффри делает шаг вперёд, а чудовище лишает жизни ещё нескольких испанских офицеров. У всех англичан особая нетерпимость к подданным испанской короны. Бентлей явно при жизни не был исключением, а уж после смерти его характер испортился стократно.
– Эй! Не меня ищешь?
Лорд замечает Корморэнта.
– Решил… умереть, как и твой… капитан? Такой же… бесславной смертью… Думая, что ты на самом деле какой-то герой?.. Жалко и смешно.
Английский лорд не скрывает гаденькой ухмылочки. Джеффри вовсе не считает себя героем. Он никогда и не думал им становиться, хотя бы потому, что все герои, которых он знал, были очень паршивыми людьми. Да и людьми их можно было назвать с трудом.
– Молчишь… Правильно. Не люблю, когда болтают не по делу.
При всей видимой хрупкости, в прожжённом костюме и с разбитым, как у старой фарфоровой куклы, лицом, Кеннет выглядит пугающе грозно. Безжизненные зелёные огни в пустых глазницах несут в себе неизбежное приближение смерти. Джеффри понимает, что сражаться с ним он не хочет. Возможно, Моргана тоже не хотела этого делать, ведомая своими чувствами к лорду, от чего и позволила себе проиграть. Вот только Джеффри не испытывает к мертвецу никаких чувств.
Ему страшно проиграть. Смерть не входила в планы Джеффри, когда он соглашался помогать Моргане и Колману добраться до источника. Первый выпад делает Кеннет – Джеффри блокирует, подставляя палаш. От удара лезвие и рукоять неприятно вибрируют – забытое ощущение. Он сражался слишком давно, предпочитая честной драке побег.
Движения мёртвого лорда сухие и резкие, но между тем элегантные. Он видит все слабые места в защите Джеффри, атакует без устали, а пират только и успевает блокировать удары. У Морганы всё получалось гораздо лучше. Уверенно английский лорд наступает на него. Корморэнт же вынужден отступать.
– Все пираты, грязные собаки, должны сдохнуть. Вы – чума. Я занимался этим при жизни, теперь же… Я очищу эти моря от заразы.
– Тебе придётся постараться.
Рваный смешок Кеннета режет слух. Лорд делает искусную подсечку, и Джеффри валится на палубу, ногой англичанин выбивает у него оружие из рук. Со звоном оно отлетает в сторону, а свой клинок Кеннет вонзает в ладонь Корморэнта, прибивая его к палубе. Лорд нависает над Джеффри, опираясь двумя руками на рукоять. Клинок входит ещё глубже. Кровь заливает ладонь, но пират будто и не чувствует боли. Если он что-то и делал в этой жизни не так, то Богу стоит его простить за такую смерть мученика.
– Вот и пиратству конец… – Кеннет выдирает шпагу, кровь начинает хлестать только сильнее.
– Джеффри! Лови!
Он поворачивает голову в сторону. Видит, как летит округлый предмет. Фляга! Выпить перед смертью? Было бы славно. И только когда ловит её кончиками мокрых пальцев, чуть ли не роняя, понимает, кому она принадлежала. Кельтский крест с замысловатым узором.
Вода! Воистину, выглядит как надежда на чудо.
Лорд Кеннет заносит шпагу, готовясь пронзить грудь Джеффри, но пират ударяет его ногой в колено. Это даёт ему несколько драгоценных секунд, чтобы подняться, откупорить зубами флягу и выплеснуть её содержимое в лицо растерянному мертвецу, ищущему опору в собственной шпаге.
Фарфоровая кожа тут же начинает дымиться. Крупные черепки растрескиваются, осколки падают на доски, а чёрная вязкая смола стекает крупными каплями. Истошный вопль не заглушают даже выстрелы из мушкетов. Джеффри хватается за выпавшую из рук Кеннета шпагу. Последний удар, и всё это закончится! Однако он так и не заносит оружие над Кеннетом, не в силах сделать это из-за метаморфоз, которые происходят с мертвецом. Руки призрака, которыми он держится за лицо, приобретают человеческий вид без вспухших зелёных вен и кривых линий трещин, и перед Корморэнтом оказывается потрёпанный жизнью молодой мужчина: грязный, в дырявом чёрном камзоле, с обугленной треуголкой, потерявшей своё былое великолепие. Он дышит тяжело, не поднимает головы. У этого обессилевшего, склонившего голову перед заслуженной расплатой тела ещё меньше сходства с блистательным Бентлеем Кеннетом, карающим мечом закона, чем у проклятого призрака, убившего Моргану О'Райли.
Звуки битвы не стихают. Остальные мертвецы никуда не исчезают. Джеффри смотрит на шпагу в своей руке. Проткнуть бы ею Бентлея, и концы в воду, но вместо этого он вешает оружие на пояс.
Ей бы такое не понравилось.
Если Моргана предпочла пощадить Бентлея и позволила себе умереть, то кто Корморэнт такой, чтобы противиться последней воле усопшей, которую он за несколько месяцев привык называть своим капитаном? Они практически породнились, став частью одного экипажа, а Джеффри привык не идти наперекор воле старшего.
– Не заслуживаешь ты этого.
Однако с остальными мертвецами нужно что-то делать. Их строй поредел, но испанцы всё равно не справляются. Джеффри хватает Кеннета за шиворот. Вряд ли бывшие подчинённые пощадят английского лорда. Пират взваливает на себя обмякшее тело – англичанин не сопротивляется – и снова бежит прочь. В который раз за последнее время?
– Валерия! Хочешь жить – самое время уйти отсюда!
Корморэнт не рассчитывает на её благоразумие, но девушка уже сдёргивает парусину со шлюпа. В суматохе битвы никто и не заметит, как они нагло дезертируют.
– Но куда мы бежим?! А мой брат?
Свалив Кеннета в шлюп, Корморэнт толкает туда и Валерию. С него сегодня хватит добрых дел: он спас две души, а значит, на том свете ему это зачтётся. На большее сегодня другим не стоит рассчитывать. Он спускает своими силами несчастную лодку на воду. Гомон испанских голосов и холодный скрежет металла подстёгивают его скорее прыгнуть следом.
– Куда-нибудь подальше. Нет времени выяснять.
Джеффри приходится налечь на вёсла. Их ждёт «Последняя фантазия».
Глава 2. Лондон
Одинокая лодка качается на волнах. Корморэнт отчаянно гребёт, стараясь унести их подальше от захваченного корабля. Чуда не произошло в том объёме, на который он рассчитывал: солдаты Кеннета остались всё такими же мертвецами – призраки в обугленной форме продолжили безжалостно рубить храбро защищающихся испанцев – одним словом, нежить. И с этой нежитью Джеффри не хочет иметь никаких дел.
Кеннет лежит на дне лодки, не шевелится, у него лишь вздымается грудь от каждого вдоха, и это говорит пирату, что на самом деле Бентлей не собирается отправляться в мир иной. А вот Валерия оказывается не настолько тихой и смирной. Оцепенение проходит, и девушка начинает бунтовать:
– Там… там был мой брат!
«Теперь он кормит рыб», – сердито думает Джеффри. В шлюпе бы хватило места ещё не на одного человека, но с испанцами у Корморэнта отношения хуже, чем с английскими псами, слепо подчиняющимися короне.
Теперь же Джеффри понимает, насколько плохи у них дела: они спаслись, но самого главного так и не получили. Осознание приходит в момент, когда сердечный ритм только приходит в норму. Экспедиция провалена, как и многие другие в его жизни, если уж быть окончательно честным хотя бы с собой. Однако страшнее всего не это, а то, что Колман – старина Колман, верный квартирмейстер Морганы, с которым они прошли огонь и воду, – не увидев с ними О'Райли, может быть непредсказуем.