Лариса ШкатулаПобежала коза в огород
Глава первая.Галина
—Приходили ко мне из «Электронадзора»,– с возмущением рассказывал Володька, не переставая подтягивать кран разводным ключом.– У вас, говорят, на счетчике пломба нарушена. Выписали штраф – две тысячи рублей… Я возмутился: не трогал никто вашу пломбу! Прикинь, не хотят даже слушать. Я и так, и эдак, мол, к счетчику даже не подходил, и как заставить его крутиться в другую сторону, не представляю. У меня вообще в школе по физике была тройка с минусом. Не верят!
–В то, что у тебя тройка с минусом?– рассмеялась Галя.
Он как раз ремонтировал у Гали кран на кухне – тот все время капал и капал. Действовал хозяйке на нервы. И тогда она вызвала на дом техническую помощь, то есть Володьку. Он любил поговорить. Даже во время работы рот не закрывал, но всегда рассказывал что-то интересное, в Галиной жизни не случающееся.
–И ты заплатил?– с замиранием сердца спросила она, любуясь уверенными движениями Володькиных рук.
–Как же, щас! Заплачу! Я узнал у одного чудака, он когда-то электриком работал, что эти наезды на лохов рассчитаны. Берут на пушку, а человек и колется. Если виноват, конечно! А вообще такой факт надо актом скреплять, с понятыми… Просто зла не хватает! Пломба якобы нарушена – значит, я вроде бы откручивал счетчик назад, воровал электроэнергию… Ты докажи! Не пойман – не вор, даже фильм такой есть… Меня больше всего возмущает, когда напраслину возводят. И когда со мной не церемонятся. Я, между прочим, российский гражданин и хожу под законом. Но эти две бабы…
–Какие бабы?
Вот так он всегда: рассказывает будто рывками, потому Галя и не всегда понимает, о чем.
–Говорю же тебе, бабы из «Электронадзора», что штраф выписывали. Они ушли, а на другой день прислали ко мне какого-то жлоба, свет отключать! Ничего не доказали, а уже приговорили. Слушай, почему с нами обычно не церемонятся, а? И почему мы покорно принимаем такой вот произвол? Не знаю, как другие, а я взбесился…
Володька еще раз проверил кран. Включил, выключил и удовлетворенно крякнул. Кран не капал. Галя не очень представляла себе, как Володька может взбеситься. С ней он всегда такой спокойный, уравновешенный, все время улыбается.
–И что ты сделал?
Она подала Володьке полотенце, и тот медленно вытер руки, кося глазом на кран, словно боялся, что он в любой момент может выкинуть прежний фортель, несмотря на новую прокладку.
–Я взял топор и за ним погнался.
Галя недоверчиво фыркнула.
–Врешь, Володька, врешь ведь как сивый мерин! Как так можно, за представителем официальной структуры с топором гоняться? А если бы он с милицией вернулся?
Она и в самом деле себе этого не представляла, потому что с чиновниками и их представителями воевать не умела, да и боялась.
–С милицией? Чего вдруг?
Володька подошел к зеркалу, потрогал свой короткий ежик и как бы между прочим взглянул на кухонный стол, который Галя уже накрыла, чтобы накормить своего постоянного механика, сантехника и прочее.
–Ну, если бы электрик им пожаловался. Про топор.
Володька еще немного подумал и решительно сел за стол.
–Я бы сказал, что он все врет. Пьет много, вот у него глюки и появляются…
–А вдруг бы оказалось, что он не пьет? Ну, вообще, понимаешь?
–А ты такого мужчину когда-нибудь видела?– тем же тоном передразнил ее Володька.– Да у меня и топора-то в доме нет. Что я, лесоруб какой? И зачем топор человеку, у которого центральное отопление?
Галя стала быстро сгружать в его тарелку салаты – она мастерица салаты делать, и Володька их любит. Благодарный едок, потому Гале нравится его кормить.
–Но ты же сам сказал, что погнался за ним с топором.
–А я этот топор соседу отдал. На всякий случай. Соседей-то вряд ли бы стали обыскивать. Мало ли что им в голову взбредет? Могли и с милицией прийти. Но ведь не пришли. Значит, что?
–Что?– с придыханием повторила Галя.
–Прицепились ко мне не по закону. На понт решили взять, да не вышло. Того мужика, кстати, электрика, я больше не видел. Никогда… И я понял, что закон нарушают с двух сторон. Понимают, что и сами не правы, но думают, а вдруг прорежет. Небось им с каждого такого штрафа проценты капают… Лохов-то не сеют и не пашут, и государство об этом прекрасно знает… Чиновники привыкли, что если на нашего гражданина слегка прикрикнуть, он сразу отступит от своих требований. У него тут же сомнение появляется: а что, если и в самом деле отрежут, отключат, отвинтят… Беспредел, одним словом…
–Тебя послушать, так мы и в самом деле бесправны. Вон, смотрел по телику, даже олигархов сажают.
–Сажают!– передразнил Володька.– И ты поверила? Кому-то на лапу не дал, вот и взяли его за жабры.
–Все равно, такой случай – единичный. Ко мне, например, никто не приходил и штраф не требовал.
–Какие твои годы!.. Теперь меня «Водоканал» стал доставать. Такие же беспредельщики. Есть вода, нет воды – а плати за полный месяц! Две недели я за водой к колонке ходил, а оплата ни на рубль не изменилась.
–Постой,– сказала Галя,– а разве у тебя счетчика нет?
–Да все никак не поставлю,– несколько смутился Володька, но тут же по-петушиному вздернул голову.– Слушай лучше. Две недели воды не было, я и заплатил за полмесяца. По их пусть и завышенной норме. И что ты думаешь? Пришли очередные сборщики налогов: у вас, говорят, задолженность по оплате за воду, мы вас отключим. Я говорю: только попробуйте, я на вас в санэпидстанцию пожалуюсь. Вчера опять воду на десять часов отключали, а потом я кран открыл, и из него пиявка выпала.
Володька помедлил, с любовью глядя на полную тарелку, и медленно, будто священнодействуя, поднес вилку ко рту, чтобы тут же блаженно замереть.
–Что ты говоришь!– ужаснулась между тем Галя и тут же решила, что такого быть не может.– Опять врешь.
–«А с чего мне врать, дружище, посуди, какой расчет?» – продекламировал Володька, который вечно кого-нибудь цитировал.
Он – старый друг ее брата Валеры. Валера месяцами торчал на вахте в Тюмени, а его друг нет-нет да и заглядывал к ней, спрашивал, не надо ли чего. Бескорыстно интересовался. И в самом деле помогал, когда имелась в том необходимость.
Валера считал, что его сестра к жизни в одиночестве совсем не приспособлена. И что без мужчины в ее сугубо женской квартире не обойтись: то одно нужно, то другое…
Хотя Володька ей и бескорыстно помогал, но Валера все время привозил другу какие-нибудь, как он говорил, «сувениры». То рабочую дубленку, то шапку меховую.
–Галка говорила, ты ей кран починил?
–А то без твоих взяток я бы этого не делал!– для виду обижался Володька.
–Скажешь тоже, взятка! Но ты за ней присматриваешь, и я тебе благодарен.
А то кто же ей поможет? Уж не ее ли папаша, у которого руки сам знаешь, откуда растут…
Жилье у Галины еще то – в общем дворе у них у всех такие небольшие конурки. Правда, в центре города и со всеми удобствами. Эту недвижимость ей оставила в наследство бездетная тетка, мамина сестра. Ванная комната – четыре квадратных метра. Кухня – четыре квадрата.
«Гостиная» – восемь, из нее две двери – в комнату пять квадратных метров и в комнату шесть квадратных метров.
Кукольный домик, говорит муж сестры Евгений. Посмеивается. Но Галя рада этому до смерти. Мама обижается, что она моментально от родителей ушла, чтобы жить в этой норе. Пусть и нора, зато своя!
Представителей газовиков, электриков и вообще всех прочих коммунально-бытовых служб Галина в самом деле боится. Если бы ей выписали хоть какой штраф, она бы уплатила его молча и ни с кем не стала ссориться, как Володька.
Как-то раз она об этом ему сказала, тот возмутился:
–А если они от фонаря написали?
–Я все равно не смогу проверить.
Володька поднял вверх вилку с нанизанным на нее маленьким огурчиком, словно призывая в свидетели кого-то там вверху.
–Ты, подруга, меня разочаровываешь. Нельзя давать себя в обиду. Знаешь, сколько у нас в стране желающих лоха развести? Будешь мямлей – не отобьешься. Как же ты своих детей собираешься воспитывать?
–Если они у меня будут,– пробормотала Галя.
–Тю, дурочка, скажешь тоже! Как же без детей-то?!
Она на Володьку не обижалась. Мямля и есть мямля, только насчет того, что дает себя в обиду, так это не всякому. Чиновники за людей не считаются. В том смысле, что они – как бы отдельная каста. Не простые люди, а винтики государственной системы. В иных же случаях… Гордость у нее ого-го! Может, потому до сих пор одна живет. Уже целых семь месяцев.
Нет, с мужем она разошлась не от гордости, а из-за его пьянки. Сколько можно было терпеть! Дня не проходило, чтобы он не набрался. В конце концов, от него уже постоянно исходил запах перегара. Такой противный, как будто в нем самом, в Генке, протухло что-то… С ним неприятно было даже… исполнять этот самый супружеский долг, хотя, как ни странно, алкоголь не лишал его мужских достоинств, даже наоборот. Наверное, потому, что он был начинающий алкоголик… И спиртное было для него как… Галя споткнулась, вспоминая… Как допинг!
Об одном Галя судьбу благодарила, что хватило ума не родить от Геннадия. Какой бы ребенок у нее сейчас был? Скорее всего больной, неполноценный. Как у соседки Веры напротив. Лежит целыми днями без движения, только глазами водит.
Чего это она опять о мрачном! Не так все и плохо, и на Генке свет клином не сошелся. А то, что она семь месяцев одна, так это потому, что Галя никого и не искала. Ей бы в себя прийти после такого брака, который был браком в буквальном смысле слова.
Хорошо, что наследство она получила уже после развода, а то Генка бы к ней все время таскался. Он и сейчас нет-нет да пытается в квартиру Галиных родителей прорваться. Не знает, что Галя там больше не живет.
–Позовите Галину!– кричит.– Куда мою жену спрятали?!
Уже и забыл, что жены у него нет.
Предки молчат как партизаны, адрес дочери не сообщают.