На побледневшем востоке одиноко мерцала утренняя звезда. Где-то ухнуло дальнобойное орудие, и по этому сигналу гром орудий всех калибров слился в оглушительную канонаду. Утренняя звезда, казалось, задрожала от грохочущего воздуха и скрылась за набежавшее облачко. К разрывам снарядов присоединился грохот бомбежки. Пикирующие бомбардировщики и штурмовики шли волнами, безостановочно бомбили и поливали огнем фашистов с воздуха.
— Под грохот предштурмового огня танковый полк двигался к водному рубежу Эльмурза, открыв верхний люк, высунулся из башни по грудь. По-деловому строгий, он в душе радовался успехам своего родного полка. Радовался тому, что, несмотря на трудности первых лет войны, полк с честью прошел через суровые испытания и сейчас нес возмездие проклятому врагу.
Когда танки приблизились к реке, саперы уже заканчивали сооружение понтонного моста. Взвод Эльмурзы первым вступил на мост, переправился на противоположный берег и раньше других добрался до села Шерстин. Первая задача была выполнена. Танки остановились на окраине села, в небольшом яблоневом саду. Отсюда, в километрах пяти-шести, виднелась высота 145. Пехота где-то задержалась. Это очень беспокоило командира полка подполковника Тидемана. Он знал, что врага больше не введешь в заблуждение. Нужно сейчас же, не медля ни минуты, штурмовать высоту. Наконец подошла пехота. Однако плотный огонь противотанковых орудий врага сорвал замысел нашего командования. Танкисты и пехотинцы понесли большие потери. Взвод Эльмурзы снова укрылся в яблоневом саду.
Ночью поднялся сильный ветер. Оголенные ветви яблонь, на которых в темноте, словно раны, белели ссадины от пуль и осколков, качались, издавая печальные, скрипучие звуки.
Перед тем как отдохнуть, Эльмурза обошел караульных, стоящих у танков, и еще раз проверил, готов ли взвод к предстоящей утренней атаке. Но отдохнуть ему не удалось. Командир полка вызвал к себе и передал предварительное распоряжение: с получением приказа во что бы то ни стало овладеть высотой 145 до рассвета, а затем взводом, усиленным еще двумя танками, удерживать ее.
Вернувшись в расположение взвода, Эльмурза вызвал к себе командиров танков и объяснил задачу. В 12 часов ночи Эльмурзе был вручен боевой приказ.
— По ма-ши-нам! — раздалась команда.
Заработали моторы, и Т-34 один за другим последовали за головным танком. Яркие вспышки разрывов снарядов покрывали высоту. Эльмурза поглядывал назад. Пехота двигалась за танками вплотную.
— Увеличить скорость! — передал он по радио.
Высота была опоясана тройным кольцом траншей. Взвод захватил первый ряд укреплений и потерял два танка. При штурме второго ряда вышли из строя еще два танка. Танк Эльмурзы продолжал идти вперед.
— Ну как, дотянем до высоты? — знаками спросил Мурза у механика-водителя Василия Палаткина.
Тот утвердительно кивнул головой, перекачивая горючее в правый бак — левый был пробит. Рация не работала, и связи с полком не было. Вражеский огонь отсек нашу пехоту, и она залегла перед траншеями второго пояса. Там, внизу, пылали две наши машины, и только танк Эльмурзы, несмотря на то, что имел уже на броне восемнадцать отметин от вражеских снарядов, шел вперед, наполняя поле боя скрежетом гусениц.
Вот и вершина высоты… Палаткин развернул машину вдоль траншей и стал утюжить окопы, сравнивая их с землей. Вдруг вражеское противотанковое орудие, скрытое в одной из лощинок, выстрелило в упор. От прямого попадания снаряда машина вздрогнула и остановилась. Мотор заглох.
Двумя выстрелами из пушки Мурза накрыл противотанковое орудие врага. Палаткин пробовал завести мотор — безуспешно. Тогда Эльмурза дал команду выйти из танка. Захватив с собой пулеметы и гранаты, экипаж вылез через аварийный люк и занял круговую оборону. Вражеские пулеметы и противотанковые орудия издали пытались поджечь танк, но им это не удавалось. Стрелок-радист ефрейтор Тадыкин устранил неисправность рации и установил связь с КП полка. Едва Эльмурза стал докладывать о создавшейся обстановке, как бронебойный снаряд угодил в танк, с оглушительным грохотом пробил башню и упал на боевые укладки. К счастью, снаряд не разорвался. Осколком брони Эльмурзу легко ранило в голову. Кровь залила ему глаза. Он ощупью выбрался из танка и наскоро перебинтовал рану индивидуальным пакетом.
Справа послышались крики и топот бегущих фашистов. Эльмурза повернул пулемет вдоль траншеи, дал длинную очередь и прислушался. Неподалеку кто-то упал, а чуть дальше взывал о помощи недобитый фашист.
Темное небо прочертила звездочка падающего метеорита, и с земли, навстречу ему, в небо поднялось несколько осветительных ракет. Медленно опускаясь, они образовали вокруг высоты сияющее кольцо. Снова донеслись крики фашистов:
— Рус, сдафайся!.. Капут не будем!..
Ефрейтор Тадыкин ответил очередью из пулемета. Крики смолкли. Фашисты не стреляли. Стало ясно, что немцы хотят взять их живыми. Танкисты решили драться до последнего. Эльмурза проверил боезапас. Осталось пять пушечных снарядов, три пулеметных диска и четыре гранаты. Разделив гранаты между товарищами, Эльмурза подвесил одну к поясу. «Чуть чего — взорвусь вместе с танком», — решил он.
Группа фашистских автоматчиков подползала справа. В темноте трудно было разглядеть, сколько их. Другая группа приближалась слева. Эльмурза, всматриваясь в темноту, увидел, как черные силуэты поднялись над бруствером траншеи и быстро стали расти в размерах.
— Огонь! — крикнул Эльмурза.
Заработали, застрекотали два пулемета. Полетели гранаты. Огонь пулеметов и взрывы гранат, кажется, не остановили врага. Стало жутко. Тадыкин торопился и никак не мог перезарядить пулемет. Заминкой воспользовались враги. Два фашиста незаметно подползли к пулемету и с криком «Рус, сдафайся!» прыгнули на Тадыкина. На выручку кинулся Карасев. Началась рукопашная схватка. Одного фрица Аркадий оглушил прикладом, второго свалил Тадыкин. Подбежавший третий фашист выстрелил в Тадыкина и сбил с ног Карасева. Эльмурза поспешил на помощь товарищам и двумя выстрелами из пистолета уложил вражеских автоматчиков, третьего добил Тадыкин.
— Аркадий, жив? — окрикнул друга Эльмурза.
— И помирать не думал, — отшучивался Карасев. — Вот только зубы мне посчитали, да и Тадыкину вывеску разукрасили.
«Ну и парень! — удивился Эльмурза. — Тут сам Азраил — ангел смерти над ним летает, а ему хоть бы что… Еще и отшучивается…»
Эльмурза оттащил в сторону убитых фашистов, извлек у их из карманов перевязочные пакеты и протянул Тадыкину. Карасев заменил диск пулемета и, дав пробную очередь, сказал:
— Порядок! Пусть еще раз попробуют сунуться!..
Эльмурза дотронулся до гранаты, висевшей у пояса, и сказал:
— Трудновато нам придется. Снова полезут. А как ты думаешь, Аркадий, почему заглох мотор?
— По-видимому, где-то контакт перебило. Стрелка амперметра упала на ноль.
— Передай Палаткину, пусть проверит машину.
— Есть, проверить машину!
Через несколько минут Палаткин доложил:
— Товарищ командир, разрыв найден. Мотор, кажется, в исправности.
— Побробуй, может, заведешь, — предложил Эльмурза. Палаткин снова залез в танк. Прошло томительных полчаса, и из танка донесся приглушенный голос Палаткина:
— Неисправность устранена. Мотор к запуску готов.
Вот только правая гусеница ненадежная, держится на двух ушках, но можно попробовать. Авось выдержит.
Эльмурза вместе с Карасевым пополз к танку и осмотрел гусеницу.
— Совсем плохая, ну, да шайтан с ней. Рискнем, может быть, до своих дотянем.
Эльмурза начал устанавливать один из пулеметов впереди, другой — Карасев пристроил сзади танка. Палаткин нажал кнопку стартера.
Все замерли. Над высотой снова взлетели осветительные ракеты, и в ту же секунду мотор ожил… Танк, вздрогнув, двинулся, направляясь к траншеям, занятым немцами.
По высоте скользнул луч прожектора. Застрочили пулеметы. Несколько снарядов просвистело над башней танка.
— Полный вперед! — приказал Эльмурза.
— Нельзя. Опасно. Гусеница, — знаками ответил Палаткин.
— Приказываю, полный вперед! — склонившись к уху Палаткина, прокричал Эльмурза.
Танк взревел и помчался. Эльмурзе казалось, что танк может пройти еще тысячу километров и не остановится. Ему хотелось расцеловать холодную броню машины. «Вот они, наши танки, какие. Служат даже смертельно раненные!»— подумал он, всматриваясь до боли в глазах в темноту.
Рокот приближающегося танка всполошил наших пехотинцев, и они открыли огонь из пулеметов и автоматов. Эльмурза остановил машину, открыл люк и крикнул;
— Свои! Свои!.. Не стреляйте!
— Какой части? — донеслось из траншей.
Эльмурза ответил. Стрельба прекратилась. Танкисты вышли из машины.
Добравшись до командного пункта, Эльмурза направился к блиндажу командира полка и доложил:
— Товарищ подполковник, старший лейтенант Джумагулов с боевого задания…
Командир полка, не дослушав конца рапорта, подошел к Эльмурзе и, крепко обняв его, сказал:
— Жив и здоров, старший лейтенант?! Прекрасно! — И, обращаясь к начальнику штаба, добавил — Я же говорил, что для Джумагулова эта высота все равно что для кота крыша… Поздравляю вас, товарищ Джумагулов, и весь экипаж с правительственными наградами. Задание выполнено. Вы отлично провели разведку боем. Теперь мы знаем, чем располагает противник, и засекли его огневые точки.
IX
После того как наши части переправились через реку Сож, захватили плацдарм на холмистом берегу и высоту 145, танковый полк был снят с передовой и отведен в тыл для отдыха и пополнения.
Стояли в небольшой деревушке.
Ночами Эльмурза спал плохо. Писем из дому не было. Это волновало его. Вспоминались неприятности и разлад с родными Марьям. «Может быть, Марьям ушла в дом к своей матери? Неужели и война не повлияла на семейные распри? Неужели Марьям склонилась на сторону своих родственников?.. Пусть будет так, ладно, но почему не написать об этом? Почему не отвечают на письма?» — эти мысли не давали ему покоя, и он шел к Карасеву.