«Вж-ж! Хр-руп!» Второй удар статики был не слабей первого, но система Десолла лишь слегка дрогнула. Он держал рот на замке, втуне желая, чтобы станция могла черпать энергию молний, и наблюдал, как Рила ведет повозку вдоль Периметра с внешней стороны, проверяя участок за бомбошечной линией. По мере того, как фургон с большими покрышками, рассчитанными на то, чтоб не увязнуть в слишком рыхлой почве, двигался вперед, Рила извлекал из кассет по бомбошке и вгонял их, как и положено, в каждое пусковое устройство искусственных кактусов. В одном ревякам повезло. Противоскафандровые замораживающие бомбошки устанавливались только вблизи станций. Вздумай противник атаковать башни, получил бы в ответ удар лазера или ракеты. Кактусов там не было.
Неподвижные фигуры одна за другой оказались в пронумерованных контейнерах повозки.
— Сбор ревяк и замена бомбошек завершены, сэр. Судя по всему, пятеро живы, а семеро годятся на органику.
— Понял. — Тристин продолжил обзор Периметра с более высокой разрешающей способностью приборов, пока не получил данных, что фургон вернулся на станцию, а пятеро пленных заперты в камерах блока В.
— Все водворены, сэр. Пятеро дышат.
— Понял. Мангрин будет доволен.
— Иресса тоже. Ей нравится вести допросы ревяк.
Тристин поджал губы, затем оцепенел, ибо визуальные экраны продемонстрировали вспышку молнии.
«Вж-ж!»
После того, как унялась дрожь, он прислушался.
— Она говорит, растительность благодаря им расцветет, — продолжал Рила.
— Возможно. Ей понадобится убедить ревяк, что такова воля Пророка. Вы готовы вернуться на борт?
— Да, сэр. Минутку. Только поставлю фургон в гараж.
Тристин ждал, по-прежнему обозревая экраны. Никаких признаков новых вражеских отрядов, хотя они с Рилой знали, что на борту параглайдера таких отрядов бывает больше одного. Обычно — много больше. Где в хаосе гряд и впадин на диких землях скрываются теперь эти отряды, другой вопрос. Тристин был бы не прочь узнать ответ. А Контроль Периметра и подавно.
— Готово, сэр.
— Понял. Пойду-ка навестить наших постояльцев. Дайте мне знать насчет анализов скафандра после того, как я вернусь.
— Удачи, сэр. И особенно с ними не миндальничайте.
Когда буря разыгралась не на шутку, Десолл проверил веера.
Полнагрузки. Возможно, это замедлит расход органонутриента в камерах сгорания. Глубоко вздохнув, он соскользнул с командирского места и спустился по узкой лесенке уровнем ниже. Свернул направо и через термопластовую дверь вступил в блок В. Удостоверившись, что дверь блока позади него крепко заперта, он взвел боевые рефлексы и подключил модуль боевых искусств. Едва решетка отъехала в сторону, он шагнул в камеру первого узника, белокурого и голубоглазого, вероятно, лет двадцати с чем-нибудь по земным меркам.
Юный военный миссионер тут же бросился на Тристана, но движения его при ускоренных реакциях офицера казались медленными. Десолл шагнул в сторону, а ладони его описали две коротких дуги. И ревяка уже лежит, хватая воздух ртом, на каменном полу. Но еще минута, и он опять кинулся на офицера Коалиции. Колено Тристана с треском проехалось по плечу забияки и швырнуло того о каменную стену.
— Оуф-ф!
— Может, хватит? — доверительно спросил Тристин.
— Голем! Неверный!
— Вопрос-то был не о том. Я бы предпочел не причинять вам ущерба. — От наблюдательного Десолла не укрылось, как напряглись мускулы пленного. Тристин устремился вперед и тут же с помощью локтя и затвердевших пальцев вновь метнул упрямца на камень камеры.
— О-о…
— Так можно продолжать до вечера, но рано или поздно я, чего доброго, не рассчитаю и что-нибудь вам поврежу. Конечно, для вас это ничего не значит. Вы неизменно готовы умереть за Пророка. — Тристин помедлил, наблюдая за узником, особенно за его глазами. — А вы подумали, раз уж остались живы, что Он может найти вам иное применение, нежели удобрить почву?
— Удо… — солдат со стуком захлопнул пасть.
— Все рассказы правдивы. Мы не можем позволить себе, чтобы здесь что-нибудь пропало. Если вздумаете продолжать, пока я вас не убью, то пригодитесь как удобрение или как питательные вещества для промышленного свиноводства. Мы держим свиней в туннелях, — приврал Тристин.
— Голем! Неверный! С чего бы мне верить всему, что ты несешь?
— А с того, что я мог бы убить вас, но не убил. С того, что все, что бы с вами ни случилось, зависит от меня. — Глаза Тристина взглянули на белобрысого в упор, офицер Коалиции до предела обострил слух. — Сколько отрядов прибыло на том глайдере?
— Четыре, — донеслось через систему субвокализации, и одновременно ревяка выпалил: — Никого, кроме нас.
— Четыре, — протянул Тристин, тут же телепатически перекинув эти сведения на консоль Рилы.
— Четыре? Дерьмо, лейтенант, — ответил Рила по звену. — У нас на экранах ничего.
— Вы забрали с глайдера все свое снаряжение? — спросил Десолл ревячьего солдата.
— Да… Не знаю.
— У солдат других отрядов было на спинах тяжелое оружие?
— Не знаю.
— Как долго прочим отрядам приказано скрываться?
— Дней десять, — поведала субвокализация. За ней последовало сказанное вслух. — Не знаю.
— Сколько глайдерных крыльев находилось на борту тройда?
— Двадцать, — сообщила субвокализация. Вслух прозвучало: — Не знаю.
— Сколько глайдерных крыльев покинуло тройд?
— Не знаю. — Субвокализация ничего не выявила. Рядовой — не более чем пушечное мясо Пророка, знает он немного, но Тристин надеялся чего-нибудь вытрясти.
— Ваш тройд был из новых с двадцатью внутрисистемными судами-разведчиками?
— С тридцатью! Голем… — И опять: — Не знаю.
Вж-жих! Несмотря на новый разряд статики и головную боль, Тристин принудил себя сохранять спокойствие.
— Ваш Меч был Херувим?
— Серафим… Не знаю.
— Серафим? Боже мой. И на вашем тройде имелась ЭМИ-глушилка?
— …нечно… — прозвучало, перекрытое неизбежным вопросом: — А что это?
— В этих новых скафандрах жарко?
— Да… Не знаю.
— Как много у вас в других отрядах ангелов?
— Один… Не понимаю, что ты несешь, голем.
— Кто-нибудь из вас развлекался с ангелами?
Ревяка бросился на Тристина, а тот порхнул в сторону, бедолага врезался в стену.
— Отрадно узнать, что в вас еще осталось что-то человеческое, — услыхал вдруг свои слова Тристин. Осторожней. Не стоит ловить их на крючок. Осторожней, — опалило его явившееся откуда-то предупреждение. Он глубоко вздохнул.
— Теперь меня убьют? И превратят в удобрение? — Голубые глаза потускнели, и Тристин испытал к пленному почти жалость. Почти.
— Нет. — Пока что нет, как подумал Тристин. Впрочем, мне-то что. Отворив дверь и решетку, он вышел и приказал им защелкнуть запоры, изолировав ревяку в камере. Снаружи Тристин подключился к аппаратуре, чтобы за несколько минут пополнить резервы организма, затем сделал ряд глубоких вдохов, чувствуя, как вливается сила. Позднее он за это заплатит.
Допросами он занимался уже несколько месяцев, но так и не привык к безрассудной ненависти, которой напичкала ревяк пропаганда. То, что они видят в офицерах Коалиции големов, машин, а не людей, казалось обидным. Тристин на вид не отличался от любого другого человека, да еще и походил, к несчастью, скорей на ревяку, чем на Эко-Теха. Он не был прошит стальными проводами, его имплантат был органическим и невидимым.
Сделав еще пару глубоких вздохов, Десолл велел отпереться второй двери, миновал подвижную решетку и вступил в следующую камеру, усилием воли заперев их за собой.
— Такие создания, как ты, в действительности просто механизмы, — его пристально рассматривал другой белокурый голубоглазый ревяка, постарше первого. — Документирование или допрос?
— Допрос, — Тристин заметил, как напрягаются мускулы, — и я бы не хотел…
— Вы ведь големы? Бездушные машины. — Мускулы ревяки расслабились, но не полностью. — Хуже Бессмертных. Ты даже выглядишь, как сын Пророка. Тебя воссоздали в этом облике?
— Едва ли. Я родился обычным способом. — Тристин продолжал наблюдать за изменениями в напряжении мускулов ревяки. — Вы действительно рассчитывали, что глайдер всего с четырьмя отрядами может многое сделать?
— Надеялись, — выдала субвокализация. — Таков был мой долг, сэр.
Тристин попытался не хмуриться. «Сёр» встревожил его. — Вы действительно хотели сбросить отряд ангелов?
— Нет, — конфликт между ответом и субвокальным посланием отсутствовал. Ясное дело, перед ним офицер, которого тщательно натаскали на предмет способностей офицеров Коалиции. Тристин продолжил натиск. — Почему вы скрываете, что вы офицер?
— Я ничего не скрываю. Вы не спрашивали.
— Почему вы участвовали в первой атаке?
— А почему бы и нет?
Тристину впору бы покачать головой. Никакая субвокализация ничуть не поможет, если не удастся вывести пленного из себя, выбить из колеи.
— Какое у вас звание?
— Помощник Предводителя Воинства.
— А с каким отрядом сам Предводитель Воинства?
— Со вторым, — и далее вслух: — Он остался с другими.
— Чего вы в действительности надеетесь добиться вашими налетами? — Тристин позволил своему голосу стать более доверительным.
— Официально о таком не положено сообщать чужакам, сэр.
— А вы сами чего хотите?
— Стереть эту механическую улыбку превосходства с вашего молодого лица.
— Вы хотите жить?
За субвокальным «Да» последовало: — Не уверен, что это зависит от моего выбора. Ваш народ, кажется, не верит, что жизнь священна.
— А вы? — огрызнулся Тристин. — Да.
— Тогда почему вы здесь и пытаетесь убивать нас? — Тристин с охотой забрал бы свои слова обратно. Пленный так и напустился на него. Да как мог кто-либо, приверженный к вере, которая посылает тысячи молодых солдат на смерть только для того, чтобы измотать системы Эко-Техов, даже и не собираясь захватывать планеты, как может кто-то такой утверждать, что жизнь священна? Терраформируемые планеты станут целью дальнейшего завоевания, когда экологи Коалиции сделают их пригодными для жизни под открытым небом.