Мне бабушка всегда говорила, что мое спасение – это, в первую очередь, получать выгоду. Правда, у меня без диплома получалось слабо. Расчет бабушки Эрги, что после брака я буду жить припеваючи и буду защищена от поползновений других, рассыпался в прах два года назад. Это время я жила впроголодь, что уж говорить о накоплениях. Зато поняла: без диплома и клона ведьме прожить практически невозможно. Поэтому поставила себе цель – заработать на учебу при помощи клона.
Но, как у меня водится, все пошло кувырком. Клон на всю душу бракованный, денег не только не заработала, а еще стала банкротом.
И почему я тогда не сообразила потребовать с Мистика компенсацию за расстроенную свадьбу? Умная мысль всегда приходит потом.
– Может, Мистику надоело спасать бестолковых барышень? – с вызовом спросил мужчина без зуба, стоявший рядом. И даже плечом меня слегка задел. Пользовался тем, что ведьмам в общественных местах проклинать нельзя, а то бы я его!
Я крепко задумалась о сказанном. Если это действительно так, я могла понять героя. Это же сколько монет нужно, чтобы столько невест спасти? Наверное, Мистик тоже разочаровался в благих делах и ушел копить на безбедную старость.
Неожиданно между мной и беззубым встал мой подопытный, закрывая меня от толкача широкими плечами.
– И от тебя бывает польза. – Я подарила легкую улыбку благодарности, а в ответ получила лишь полный скепсиса взгляд.
Хрючелло так слилась с черной рубашкой подопытного, что я и не сразу разглядела кошку на его плече. Заметила, лишь когда пушистая спросила, открыв один глаз:
– Что, больше не будешь защищать своего героя?
И когда эти двое так спелись?
– Нет. Я подумала и поняла, что он прав. Неблагодарное это дело – спасать людей, – сказала я и заметила, как вытянулось лицо псевдоклона.
Это лишний раз мне напомнило, как сильно прохудились мои карманы. Так что я выбралась из толпы, перекинула рюкзак на плечи и решила, что больше ничего не собьет меня с пути выгоды.
– Мужик, не смотри на меня так, – я слышала голос Хрючелло позади, пока бодро топала к лавке, где смогу продать свои баночки. – Просто смирись, как смирились все. Ирма словно проклята выгодой.
Проклята выгодой? Это она хорошо сказала! Думаю, все, сводящие концы с концами, немного ей прокляты. Лучше бы я умела превращать камни в золото – цены бы мне не было. А так мне все нельзя: дар использовать нельзя, колдовать вне дома нельзя, любить нельзя…
Ай, впрочем, не будем о грустном. Лучше о насущном.
– А ты предательница. Быстро же ты переметнулась к другому! – заметила я, повернувшись к спевшейся парочке.
– Отвергнутые должны держаться вместе, – обиженно фыркнула кошка.
И оба на меня так посмотрели, что мне непременно стало бы совестно, если бы не было так пусто в карманах.
А вот и лавочка молодости. Денежки, ждите меня, я иду к вам!
Но через пять минут меня подкараулило ужасное разочарование.
– Этого добра у меня навалом, даром не возьму: весь склад ломится. Омолаживающие, меняющие цвет кожи, сводящие веснушки, против морщин, против бородавок, против родинок – всего этого завались. Покупателю нужно что-то новое, понимаешь? Чего нет ни у кого!
– Понимаю, – пробормотала я и заслужила осуждающий взгляд владельца лавочки. Мол, ничего ты не понимаешь в продажах, ведьма.
А я действительно не только понимала, но и даже знала, что смогу кое-что предложить. Правда, ради этого нужно свой дар использовать. Стоит ли это такого риска?
С маслами оказалась та же история.
– Рынок переполнен предложением, госпожа ведьма. Я могу купить, но только за медяк, и все.
Медяк? Да тут одни ингредиенты в десять раз дороже продать можно. С ума сошли!
– Ирма, продавай хоть за медяк! – вклинилась Хрючелло.
Но не успела я ответить, как подопытный закинул кошку мне на плечо, сорвал рюкзак и достал оттуда одну баночку. Вышел на середину рынка, снял шляпу, расстегнул пуговицы рубашки до середины и открыл драгоценный крем.
– М-м-мои запасы! – возмутилась я, кинувшись вперед, но была остановлена впившимися когтями Хрючелло:
– Т-с-с! Смотри!
Я остановилась, потому что вокруг подопытного стали собираться зеваки женского пола.
– Какой красавчик!
– Вау! Ты только взгляни на эту кожу!
– Ни одной морщинки!
– Я хочу такие же гладкие щеки! Ты только глянь!
– А что это у него в руках? Кремы? Что это он показывает? Одну монету стоят? Медяк или серебряную? Хотя такой красавчик за медяк продавать не станет. Модель, наверное!
– Точно! Беру!
– И я беру!
– И мне дайте одну!
– Как уже нет? Все разобрали? А это что? Масла! Беру! Такой красавчик плохого не продаст!
Я с открытым ртом наблюдала, как рюкзак пустеет, а карман рубашки подопытного полнеет.
Теперь лишь бы не убежал с моими монетами!
Я считала прибыль с открытым ртом: три серебряные монеты, пять, десять! Ого, одиннадцать – одну дали подопытному просто так, поверх. Вот это да!
– У него даже грязь в банках купили бы, – ошеломленно произнесла я, сожалея, что у меня нет пустых баночек: уж я подсуетилась бы. Наполнила бы до краев да подсовывала на продажу, пока товар идет. Барышни смотрели на лжеклона с таким видом, что скажи он им, что уксус сладкий, – поверили бы.
– Уходить как будем? Его же растерзают. Смотри, как окружили! – Хрючелло продумывала стратегическое отступление.
– А кто сказал, что нам его с собой забираться надо? – Я посмотрела на кошку, сидящую на моем плече, и поставила ее на землю, прошептав ей: – Свои законные монеты заберу, и пусть дальше судьбу устраивает. Не будем мешать чужой личной жизни.
– Тебе не жалко? Гляди, как здорово продает. В хозяйстве пригодится! – не понимала меня кошка.
– От него слишком много убытков. – Я уже все посчитала про себя и взвесила.
– Но красивый какой! – не могла не заметить Хрючелло.
Посмотрев на мужчину со стороны, я не могла не согласиться. У него даже ключицы были выразительными – что уж говорить про остальное. Просто образец.
– Я его красоту видеть перестала, как он мне грядки вытоптал и травы рассыпал, – сообщила я Хрючелло.
– И не совестно отдавать на растерзание, после того как он так помог? – кошка не унималась, приняв себя за мою совесть. Но меня так легко не проймешь!
– Считай, выплатил малую часть долга. И вообще, я добрая сегодня – с него даже расписки не взяла.
Я протолкалась в толпу кумушек и заметила, как светлеет от радости загорелое лицо лжеклона.
– Монетки! – успела попросить я, пока меня не оттащили за волосы, приняв за конкурентку. – Ай!
От такой наглости не только я опешила, но и подопытный. Быстро ручонки загребущие разжал, меня успокоительно по рыжей голове погладил. Пока он жалел, я организовала переезд монеток из его кармана в мой кошелек. Рюкзак забрала, маленькую порчу на длиннорукую барышню послала и подняла руку вверх.
– Дамы, не мешаю! – сказала я и выскочила из рук мужчины и тисков толпы.
Подопытного в буквальном смысле ощупывали: рубашку растягивали в разные стороны, трогали напряженные мышцы, восхищались кожей. А он стоял, весь окаменев от недовольства, и пытался жалостливыми глазами призвать мою совесть. Но, как мы уже выяснили, мою совесть зовут Хрючелло и я ее даже на крыльцо не пускаю.
– Ох, иногда я жалею, что на тебе магия выгоды. А то свили бы уютное гнездышко, детки бы красивые пошли, – пыталась склонить меня к плохому кошка.
– А одевать красивых деток во что? А кормить чем? – Я развернулась от ажиотажа на рыночной площади и пошла прочь, сжимая в кармане платья кошелек с монетами.
Вот что на самом деле греет душу, а не какая-то там любовь! Никогда не понимала эти беспочвенные охи-вздохи.
– Зря на тебя мама чары при рождении наложила. Чую, не от беды спасла, а беду призвала, – вдруг сказала кошка.
– Это еще почему? Меня все устраивает! – Я невозмутимо смотрела по сторонам.
С деньгами сразу и солнце ярче, и небо голубее, и люди приветливее. А что касается чар, так они меня пока только выручали. Когда свадьба сорвалась, я сосредоточилась на заработке, а не на сожалениях. Правда, признаться, бросил меня мой жених не из-за того, что меня выкрали. Все дело в том, что, пока он с ног сбивался в моих поисках, я гонялась за деньгами. Весть, что расцвел папоротник, облетела тогда весь мир. Как я могла игнорировать такую возможность заработать? Моя вина лишь в том, что я забыла предупредить жениха. Когда вернулась с полным кузовком розовых бутонов, сильно похудевшего от нервов несостоявшегося мужа так переклинило, что он со злостью втоптал их в землю. Подумал, что я ради них свадьбу сорвала. Вот так мы и разошлись.
– Да ты посмотри, как подопытный тебе вслед смотрит. Ты бы видела этот взгляд. Его бабы облепили как мухи, а ты уходишь. Знаешь, как бы память ни отшибло, мужские инстинкты-то остались. Бьюсь об заклад, ты себе только хуже сделала, – мудрено высказалась моя черная совесть.
– И не таких отваживали, – беззаботно вздохнула я, думая, как с толком потратить вырученные деньги.
По дороге я купила самое необходимое из продуктов. Посмотрела в щелку забора платный уличный театр совершенно бесплатно. Втихаря нашептала на воду для хромой лошади, участвующей в скачках “Мышцы каменеют, силы прочь идут”, сделала на нее ставку в одну серебряную монету и сорвала неплохой куш в десять монет. Нельзя было использовать свой дар, но я не удержалась, когда увидела возможность заработать. Моя магия “наоборот” здесь была практически незаметна.
В общем, день задался! Еще бы кошка не ругала за то, что я поколдовала, было бы совсем прекрасно.
К дому я подходила в сумерках. Я настолько сильно щурилась от счастья, что не заметила, как от колонны забора моего дома отделилась темная фигура и перегородила дорогу.
М-м-м? Кто это там? Неужели подопытный не мог нормально потеряться?
– Мистик? – У Хрючелло от удивления даже лапки подкосились, а я чуть кузовок не выронила.