Результаты вычислений Хиллхауза были переданы всем находящимся в лодке.
Хипуорт подошел к профессору и тихо сказал, выражая общее мнение: «Похоже, нам всем конец».
«Боюсь, это так», — согласился Хиллхауз.
Унтер-офицер Оскар Мот, который выскочил из мясорубки Дарданелл, где он несколько месяцев назад служил на лодке типа Е, с нескрываемой желчью громко сказал, ни к кому конкретно не обращаясь: «Чертовски поганый способ умереть».
Глава 3.Пример «плохого спасения»
«Его Величество король сердечно поздравляет спасшихся с К-13 с их чудесным избавлением».
Моряки, стоящие на рубке Е-50, следили за погружением К-13, когда их внимание привлекли два странных круглых объекта, плавающие в воде. Потом вода в месте погружения лодки подозрительно забурлила. Издали это походило на большой выброс воздуха. Капитан-лейтенант Мичелл планировал сам погрузиться еще раз перед возвращением, но странное поведение лодки Герберта заинтриговало его. Он приказал дать малый вперед, и Е-50 осторожно направилась к точке погружения К-13. Мичелл опасался, что К-13 может в любой момент подняться на поверхность.
Быстро темнело. Мичелл ощущал, что происходит что-то неправильное. Герберт, которого все еще можно было считать новобрачным, почему-то не спешил домой. Мичелл приказал спустить складной ялик Е-50 и вместе с двумя матросами направился к тому месту, где продолжала бурлить вода. Здесь на поверхность поднималась струя пузырей. Здесь же были видны тонкие струйки нефти. К-13 явно терпела бедствие где-то внизу. Мичелл взял пробу воды, гадая, закрыт ли рубочный люк, и не залила ли вода батареи. Но, вернувшись на Е-50, он не сумел обнаружить в воде следы кислоты. Его начали глодать сомнения. Когда управляешь новой лодкой, легко принять лишний балласт, и тогда субмарина пойдет на дно. В относительно мелких водах залива с К-13 не могло случиться ничего плохого. Мичелл убеждал себя, что как только Герберт продует цистерны, ситуация снова будет под контролем.
От причала Шендона отошел «Комет», на борту которого находились 2 директора Фэрфилда — Клегхорн и Макмиллан. Оба они видели водоворот на месте погружения К-13. Мичелл сообщил им о своих наблюдениях и сказал, опираясь на то, что знал о Герберте: «Он любит делать что-то неожиданное». Мичелл прекрасно помнил выходки, которые позволял себе Герберт, командуя одной из лодок типа С после их исторического перехода в Гонконг перед войной. Он забрался на рубочный люк С-36, крепко уцепившись за перископ и вентиляционную трубу, и приказал лодке погрузиться, пока вода не подошла к самым его ногам. Со стороны казалось, что он скользит по морю. Уже во время одного из военных походов Герберт, командуя D-5, повторил этот трюк в Ла-Манше. Он заявил, что лунной летней ночью подводная лодка в надводном положении практически незаметна, и это позволяет ему целиться и стрелять торпедами по вражескому кораблю, не тратя драгоценные секунды на погружение. Но этот постулат Герберту так и не удалось проверить на практике. Однако подобные эксперименты требовали слаженных и умелых действий экипажа, поэтому Мичелл сказал директорам Фэрфилда, что Герберт — один из лучших подводников, которых он знает.
Минуты шли, однако лишь струи пузырей поднимались сквозь толщу темной воды. К 16.00 сумерки плавно перешли в ночь, и встревоженный Мичелл решил стать на якорь. Он отправил старшего помощника на берег предупредить по телефону старшего из флотских командиров и запросить о срочной присылке всех имеющихся спасательных средств. Одновременно Клегхорн позвонил на верфь Фэрфилда, чтобы сообщить о происшествии и попросить помощи.
Воздух над Гэрлохом становился все холоднее. Мичелл отправил группу матросов на ялике патрулировать над местом погружения К-13 на случай, если кто-то вынырнет на поверхность. Он был удивлен. Почему Герберт не пытается ничего сообщить, использовав аппарат подводной связи? Мичелл проклинал Адмиралтейство, которое в самом начале войны отвергло его предложение оснастить все лодки телефонными буями на том основании, что это опасно. В случае таких чрезвычайных ситуаций, как сегодня, экипаж лодки мог выпустить буй, и с ним можно было бы переговорить. Но Адмиралтейство утверждало, что такой буй может самопроизвольно освободиться и тем самым он выдаст присутствие лодки противнику. Мичелл безуспешно пытался убедить лордов, что такие буи следует применять хотя бы во время испытаний. Это предложение было принято только в 30-х годах после нескольких катастроф.
Внизу, на К-13, люди обнаружили, что не могут открыть дверь между двумя первыми отсеками: офицерскими каютами и носовым торпедным отсеком. Стопор в торпедном отсеке случайно соскочил, когда Герберт приказал задраить все двери. В торпедном отсеке никого не было, поэтому снять стопор оказалось невозможно. Однако доступ в этот отсек мог иметь важнейшее значение и потому, что там находилась часть запаса воздуха, и потому что это был один из возможных путей спасения. Тогда гражданские специалисты МакЛин, Стратерс, Грин и Баллен попытались открыть дверь силой. Сначала они содрали герметизирующую резиновую прокладку, а после двух часов тяжелой работы, взмокнув от пота, они сумели немного отжать дверь и поднять стопор изогнутым куском проволоки. Дверь с лязгом открылась под радостные крики остальных людей.
В отсеке траверзных торпедных аппаратов вода продолжала поступать через течи в переборке и поднималась со скоростью 2 фута в час. Электрическая помпа сдерживала поступление воды. Временами свет гас, когда вода замыкала электрические цепи. Скиннер и Хэнкок прилагали все силы, чтобы исправить проводку. В тот момент, когда лодка затонула, гидравлическая система, поднимающая перископы и радиомачты, работала от кормового насоса в машинном отделении. Один из представителей строителей, Уильям Уоллес, молодой директор эдинбургской фирмы, изготавливающей паровые котлы, перекоммутировал систему на носовой насос. Уоллес совсем недавно женился, и ему повезло остаться в живых. После поломки управления при прохождении Клайда он все утро оставался в корме, что проследить за рулевой машинкой в случае самопроизвольного отключения. Только после ленча он остался в центральном посту, чтобы понаблюдать за процедурой погружения. Чтобы изолировать гидравлические системы кормы, он просто переломил трубопровод, идущий в корму, и заглушил его двухшиллинговой монетой. Затем Герберт попытался поднять носовую радиомачту, надеясь, что она поднимется над водой и укажет точное место нахождения лодки.
К 20.00 большинство людей начали готовиться к тягостной ночи ожидания и вероятной смерти. Реалисты начали писать прощальные письма. Молодой валлиец Хэнкок написал письмо своим родителям, закупорил его в бутылке и сунул ее в карман.
На борту лодки оказалось достаточно сэндвичей, чтобы каждый получил по полторы штуки, но никто не чувствовал голода. Нехватка воздуха и дым привели к тому, что люди страдали от жажды. Однако морская вода просочилась в цистерну с пресной. Ледяная вода Гэрлоха быстро выстудила лодку, и люди начали дрожать от холода. Они начали сбиваться в кучки, пытаясь согреться. Электричество было слишком драгоценно, чтобы расходовать его на обогрев отсеков. Лоцман Дункан согревался, бегая по центральному посту, словно находился на мостике корабля. Это занятие позволяло ему коротать время не так тоскливо. Кто-то сказал ему, что он расходует слишком много кислорода, но Дункан не обратил внимания на это замечание.
Тем временем в Глазго миссис Герберт позвонила в дирекцию фирмы «Фэрфилд», чтобы выяснить, почему ее муж опаздывает на обед. Кто-то осторожно ответил, что утром на Клайде произошло небольшое столкновение, которое задержало испытания лодки. Примерно через час 2 морских офицера появились у дверей квартиры Герберта, чтобы сообщить миссис Герберт о происшествии. Однако она оборвала их, сказав, что благодарна за заботу, но она уже слышала о несчастье. Моряки растерянно уставились на жену командира лодки, так и не сказав, что К-13 лежит на дне Гэрлоха.
Начавшееся замешательство сначала притормозило ход спасательных работ. И местное морское начальство, и дирекция Фэрфилда уже отправились по домам, когда раздался срочный телефонный звонок из отеля Шэндона. Только после 10 вечера первое спасательное судно, старая канонерка «Госсамер», покинула стоянку в Гриноке и направилась в Гэрлох. В 23.00 Александр Грейси, председатель совета директоров Фэрфилда, и капитан 1 ранга Годфри Корбетт, заместитель морского коменданта Клайда, на автомобиле выехали в Шэндон, находящийся в 27 милях от Глазго. Только в 22.56, через 7 часов после происшествия, Адмиралтейство впервые узнало о нем из шифрованной телеграммы:
«Подводная лодка К-13 на дне возле Шэндона в Гэрлохе, детали неизвестны. Я послал спасательные суда «Тэй» и «Траш» и 2 больших шаланды с лебедками и прочим. Глубина воды 12 фатомов. Капитан 1 ранга Корбетт в Шэндоне руководит операцией и сообщит обо всем утром».
Корбетт и Грейси прибыли в Шэндон в полночь. Они обнаружили, что «Госсамер» и Е-50 стоят на предполагаемом месте аварии. Канонерка спустила 2 шлюпки, который сейчас тралили залив, безуспешно пытаясь зацепить К-13. Примерно в 2.00 они обнаружили неизвестный объект, который, скорее всего, являлся пропавшей лодкой. Вся эта процедура лишь подтвердила то, о чем догадывался Мичелл. К-13 лежала в том месте, откуда поднималась струя пузырей.
На «Госсамере» имелся водолазный костюм, но не было водолаза. Грейси отправил своего шофера обратно в Глазго, чтобы доставить водолаза, работающего на фирму «Фэрфилд». В 4 утра автомобиль вернулся в Шэндон вместе с молодым помощником водолаза. На «Госсамере» его одели и спустили в воду. Но, как только он скрылся под водой, старый водолазный костюм, который провалялся без дела несколько лет, лопнул. Парня успели вытащить, хотя он наполовину захлебнулся. Снова автомобиль помчался в Глазго, теперь за новым костюмом.