Целых полтора часа пограничные шерифы преследовали вражеского шпиона пока, наконец, не загнали его на небольшое плато над пропастью с горной рекой.
– Попался, сволочь, – удовлетворенно произнес сержант, спешиваясь и поправляя сбившийся набок мундир. Затем вытащил меч и двинулся к шпиону, который уже сошел с лошади и стоял рядом с ней. До него было всего-то шагов сорок.
Следом за сержантом спешились шерифы и с обнаженными мечами пошли к шпиону, а тот стал попятился к краю пропасти.
– Никуда не уйдешь теперь, сволочь! Не уйдешь! – крикнул ему сержант, вспоминая, как этот враг уделал его сапогом в лицо. Но теперь положение переменилось. К тому же, сержант был уверен, что где-то в одежде или в сапоге у шпиона имелась секретная депеша за которую можно было получить новый чин. Ну, или, вознаграждение в десяток золотых. Тоже неплохо.
Сделав еще несколько шагов, сержант во всех подробностях разглядел лицо шпиона. Холеные усы, стриженная бородка и стоял, эдак, подбоченясь, сразу видно – не простой мужичок.
Не простой, но на простую бабу повелся, хотя вспомнив Доранду с длинными волосами распущенными поверх тонкой сорочки, сержант подумал, что тоже бы повелся. Да и не раз.
– Ну что, ваше благородие, ответишь за мою морду битую? – спросил сержант и захохотал, наслаждаясь триумфом. А шпион грустно улыбнулся, взмахнул руками и исчез за козырьком плато.
– Стой! Стой, сволочь! – заорал сержант, бросаясь к краю пропасти, но увидел внизу лишь дымящуюся реку, разбивавшуюся о бесчисленные острые уступы.
В деревню Засупня команда пришла к полуночи. Селение было большое, разросшееся на торговле между двумя королевствами. Правда, основная торговля шла теперь по другой дороге – так уж сложилось. И два самых больших постоялых двора располагались у восточной окраины Засупни, а Мартин с друзьями прибыли к западной.
Дома здесь были пониже, однако построенный в прежние времена трактир выглядел, все еще очень значительно и хозяин не экономил на масле – над воротами и во дворе, горело несколько светильников под настоящими стеклянными колпаками.
– Ишь, какие расточительные, – заметил Бурраш. – Сразу видно – заграница близко.
Заслышав на дороге шум, во двор выскочил привычный к поздним гостям хозяин. Он широко распахнул ворота, пропуская маленький отряд.
Заспанный работник принес еще один светильник и путники стали разгружать мулов. Потом работник увел животных в стойло, а гости прошли в просторную побеленную комнату, где имелся стол и пара кроватей и тут же у окна – несколько скрученных тюфяков.
– А чем это здесь пахнет? – спросил Рони, сморщившись.
– Это синяя полынь, от блох, – пояснил хозяин. – Но я сейчас окно открою, оно и протянет.
Он распахнул раму и начал раскладывать на полу тюфяки.
– Фарнель отсюда далеко будет? – спросил Мартин.
– Двадцать миль. Если утром выйдите, да хорошим шагом, до ночи уложитесь. Но это, конечно, вряд ли.
– Ох, – простонал Рони, опускаясь на постеленный тюфяк. – Я так намаялся, что даже есть не хочу.
– Можешь и не есть, но ноги надо ополоснуть, а то утром болеть будут, – напомнил Мартин.
– Да знаю я. Сейчас поднимусь.
– А я поем, – сказал орк.
– И я поем, – принял решение гном.
– А вы как же? – спросил хозяин Мартина.
– А мне бы хотелось простокваши. Прямо сюда можете принести?
– Да как будет угодно. Конечно принесу.
Бурраш с Ламтаком ушли, Мартин растормошил начавшего засыпать Рони.
– Иди на крыльцо – ноги мыть.
И тут же в дверях появился работник с крынкой простокваши.
– Ваша милость, вот простокваша.
– Поставь на стол и дай ему воды, да мешковины – ноги вытереть.
– А, это пожалуйста. Идемте, ваша милость, я вам из кадушки поплескаю. Она у нас с дождевой водой – завсегда пользуемся для мытья. А вот скотину поить той водой нельзя, мулы – пердят, а у лошадей и вовсе колики. Им из реки воду даем.
Мартин слушал эту болтовню работника и невнятные ответы Рони. Потом взял крынку с простоквашей и подойдя к окну, стал пить.
Простокваша была свежая и холодная, должно быть из погреба. Есть после длинного перехода ему не хотелось.
Перед окном был освещенный двор, а за ним – темнота. Окно выходило на окраину селения, где уже все спали.
Вдруг, на дороге появился всадник. Мартин оставил простоквашу и стал вглядываться.
Всадник был в мундире – каком не разобрать. Он близко подъехал к воротам, потом вдруг резко повернул лошадь и погнал обратно – прочь от деревни.
Вернулся Рони – босой. Башмаки и обмотки нес в руках.
– Чего у тебя в крынке? – спросил он.
– Простокваша.
– Дай.
Мартин протянул крынку и Рони, отпив половину, вернул остатки Мартину.
– Все, засыпаю, – пробормотал он и упав на топчан, вскоре засопел.
Послышались шаги, это возвращались Бурраш и Ламтак. Оба отдувались и поглаживали животы.
– Отужинали? – спросил Мартин.
– Так точно, начальник, – ответил Бурраш.
– Я хочу спать на кровати, – сказал Ламтак.
– Ложись, – пожал плечами Мартин.
– А я на полу лучше высыпаюсь. Ты не против, Мартин? – спросил Бурраш.
– Мне все равно. Если блох нет, могу спать где угодно.
– Блох нет. При таком полынном запахе они об стены убиваются, – сказал Ламтак, садясь на кровать.
– Нешто это запах? Вот я сейчас обмотки сниму, вот это будет погода, – сказал Бурраш.
– Меня таким не напугать, – сказал гном ложась. Мартин допил простоквашу, сел на другую кровать и спросил:
– Всадника у ворот не видели?
– Я вроде слышал, кто-то проезжал, – ответил Бурраш. – А чего тебе этот всадник?
– Да он как-то странно повел себя. Подъехал к воротам, заглянул во двор, развернул коня и погнал в обратную сторону.
– В какую именно?
– Откуда мы пришли.
– А какой из себя?
– Да похоже шериф. Один из тех, что мы на дороге встретили.
– Шерифы могут доставить неприятностей, если везешь товар на продажу, – сказал Ламтак. – Граница близко, они здесь самые главные, даже главнее королевского прокурора.
– Ты то откуда про прокуроров знаешь? – удивился Бурраш.
– Да уж знаю. Спи давай.
Мартин поднялся и запер дверь на засов. Потом проверил насколько он прочен и лишь после этого тоже лег. Завтра им предстояла дальняя дорога.
Утром встали до рассвета, намереваясь выступить с первыми лучами солнца. Поднявшийся еще раньше хозяин и двое работников уже гремели сковородками на кухне, откуда разносились ароматы, заставлявшие проснуться даже соню Рони.
Когда гостям вынесли завтрак, с дороги послышался топот множества лошадей, как будто приближался целый отряд.
Гости не придали этому особого значения – мало ли, кто там ездит, на то и дорога. Но лошади с рыси перешли на шаг, а затем в ворота требовательно постучали.
– Хурбени, отворяй немедленно, не то я сожгу твою грязную харчевню! – прокричал чей-то гневный голос и хозяин бросился во двор – открывать.
– Бурраш! – вскакивая крикнул Мартин и орк бросился в жилую комнату, где был его меч. За ним последовал стремительный Рони и слегка медлительный Ламтак.
Через несколько мгновений все четверо уже были при оружии, однако пока не показывали его, сидя за столом, как ни в чем не бывало.
Слышно было, как во двор въезжают и спешиваются кавалеристы, звеня оружием, уздечками и амуницией. Потом на пороге появился офицер – лейтенант пограничных шерифов. Он был при шляпе и в легких доспехах, а на поясе в ножнах висел длинный узкий меч.
Мартин подумал, что для кавалерийских атак такой может и годится, но для кабацкой драки – никак. Если только не перехватывать его поперек рукавицей, как это умел делать Бурраш.
– Так-так, кто такие? Почему тут присутствие имеете? – витиевато поинтересовался лейтенант и подойдя ближе, дал возможность пройти в зал еще полудюжине шерифов при том, что примерно столько же оставалось во дворе.
– Они вчера в полночь прибыли, ваше благородие, – подсказал трактирщик.
Лейтенант пригладил усы и не поворачивая голову, сухо произнес:
– Пасть закрой, не тебя спрашиваю.
– Прошу прощения, ваше благородие, – прошептал трактирщик, пятясь к стенке.
– Едем на работу в Фарнель, господин лейтенант, – сказал Мартин, поднимаясь. – Я в группе главный, меня зовут Мартин.
– Мартин и все? – уточнил лейтенант, обходя вокруг зала, словно видя здесь все впервые и заставляя всех поворачиваться в его сторону.
– Раньше было прозвище – Счастливчик.
– А-а, значит погоняло? – обрадовался лейтенант, ехидно засмеялся и этот его смешок поддержали остальные шерифы. – Небось каторжанец?
– Нет, в остроге сидел.
– И сколько сидел?
Лейтенант подошел ближе и склонил голову набок, ожидая ответа.
– Двадцать лет, господин лейтенант.
– Это… Одним сроком?
– Одним, – кивнул Мартин.
– Врешь, поди. Я всякого дерма нагляделся и на них весь срок, как пером на бумаге написан.
Лейтенант поводил перед лицом Мартина пальцем, словно выписывая буквы.
– А ты, вон, только седой, а телом вроде крепок. Признавайся, врешь? Или родственник коменданта тюрьмы и двадцать лет на кухне мослы грыз? Такое тоже случается. Давай, колись, я никому не скажу. Где сидел?
– В Угле, господин лейтенант.
– В котором Угле, это который в департаменте Лиссабона?
– Именно так.
– Ну вот ты и спекся. Уж если врать, врал бы чего попроще, а так…
Лейтенант отошел в сторону и скомандовал:
– Взять этих мерзавцев под арест! Немедля!..
Шерифы, было, бросилась исполнять приказание, но осеклись, наткнувшись на блеск огромного меча в руках орка.
– Бурраш, ты его почистил! – поразился Ламтак.
– Что такое? Что такое!? – закричал лейтенант, вытаскивая свой меч. – Ты угрожаешь королевским шерифам?
– Я не угрожаю, господин офицер, я предлагаю еще поговорить – такая беседа была хорошая – заслушаешься.