Он насупился. Скайд, почувствовав недовольство хозяина, зарычал громче. Шибаев старался не смотреть в его сторону.
– Спасибо, – сказал он и поднялся.
– Не за что, – ответил полковник Якубов. – И помните, что я вам сказал. Всего хорошего.
Шибаев пошел по узкой асфальтовой дорожке вдоль дачных заборов. Малина, черная смородина, буйные кисти белых и сиреневых цветов, пышная зелень – все это выпирало из-под решеток, словно просилось на волю.
Синее платье седовласой женщины он заметил издали. Она ждала его за поворотом. Он кивнул ей и сказал неопределенно:
– Хорошие тут у вас дачи…
Он хотел добавить что-нибудь насчет богатого урожая, но не нашелся. У Шибаева никогда не было своей дачи, он иногда наезжал к Алику на Магистерском озере половить рыбу. Там не росло ничего, кроме буйной травы, и поэтому не ему было судить о богатых или бедных урожаях.
– Очень! – отозвалась она с готовностью. – Я не нарадуюсь, и отец при деле. Это я так Степу называю. Знаете, мужчина без работы… Ужас! – Она рассмеялась. – А вы кто? Я не все слышала…
Шибаев усмехнулся – она даже не скрывала, что подслушивала.
– Как вас зовут? – спросил он.
– Зоя Владимировна! А вас?
Шибаев представился. Они неторопливо шли к выходу из кооператива.
– Вы приходили из-за скелета! Какой ужас! Я до сих пор не могу прийти в себя. Бедная женщина! Вас Кристина наняла?
– Кристина.
– А зачем? Это же, говорят, случилось лет двадцать пять или все тридцать назад, это ж к ним не имеет никакого отношения.
– А к кому имеет?
– Ну… я не знаю. Когда-то это была дача генерала Ивана Ильича Савенко. После них дом стоял закрытый четыре года. Генерал погиб… такой человек! Генеральша вскоре тоже умерла, дочка вышла замуж за американца и уехала. Видная была девушка, Лялей звали. Волосы красивые, разодета всегда как кукла.
Потом здесь жил Петя Дяченко, правда, недолго. Хороший человек, что ни попросишь, все умел. Потом они продали дом, мы все очень жалели. Продали Яковлеву Леониду Стояновичу, отцу Игоря…. Замечательный человек, заслуженный архитектор, а Игорь – художник. Но они почти не бывали тут. А потом вдруг стали ездить – Игорь и его жена Кристина, она цветочки везде насадила, такая славная.
– Вы хорошо знали генерала?
Он уловил заминку, едва заметную, и насторожился.
– Степа знал, они вместе служили несколько лет. Да мы все здесь его знали. Видный был мужчина, красавец! Голос громкий, сам веселый, гостей любил. А жена болела все время…
Что-то витало в воздухе. Шибаев чувствовал нюхом старой опытной ищейки, что она не решается сказать о чем-то, и замер, боясь подыграть не в тон, спугнуть.
– Мне говорили… – осторожно сказал он. – Умница, служака, герой.
– Да! – подхватила она с жаром. – И красавец из себя!
– Жена, говорят, тоже красивая была. Кажется, грузинка?
– Грузинка. Тамико. Красивая, только болела сильно. Сердце, давление, не знаю точно. Она сюда и не заглядывала.
– А генерал?
Зоя Владимировна порозовела, оглянулась. Поправила волосы.
– Знаете, я, конечно, не должна бы… Но ведь это очень важно, правда?
Шибаев не понял, что она имеет в виду, но на всякий случай кивнул.
– Только это между нами! – Она смотрела на него васильковыми глазами.
Шибаев снова кивнул.
– Иван Ильич приезжал сюда не один! – прошептала она и снова оглянулась. – У него была… подруга! Я их видела однажды. Когда он появлялся на даче, мы всегда знали – сразу дым столбом, всех соседей звал, застолье, шампанское привозил специально для дам… – Она вздохнула. – А в тот раз – тихо, можно сказать тайком. Он ее за руку держал. Сошли с крыльца – и в машину. Я Степе рассказала, а он говорит, не наше дело, не лезь. Он генерала очень уважал.
– Как она выглядела?
– Ну как… лет двадцать пять – тридцать, красивой не назовешь, волосы длинные, темные, скромно одетая. Она ему по плечо была. В белых туфельках на каблучках. А он ее держал за руку. Так за руку и пошли к машине.
– А больше вы их вместе не видели?
– Нет, только один раз. – В голосе ее слышалось сожаление.
– А ее, эту женщину, вы где-нибудь потом встречали?
– Нет, никогда! – Зоя Владимировна прижала руки к груди. – Я никогда ее больше не видела! Ни до того, ни после.
– Понятно. Спасибо вам большое, Зоя Владимировна. Еще вопрос… вы смогли бы узнать ее… скажем, на фотографии?
– На фотографии? Ну… наверное. Если вдруг увижу живую… не знаю, шутка ли, столько лет прошло, а вот на фотографии, если старая… наверное узнаю. А что? – Она с любопытством смотрела на Шибаева. – У вас есть ее фотография? Вы ее знаете?
– Не знаю, и снимка ее тоже нет. Пока нет.
Она кивнула.
– Только, пожалуйста… пусть это останется между нами, ладно? Если Степа узнает…
– Не беспокойтесь, никто ничего не узнает, – заверил ее Шибаев. Не удержался и добавил: – Собака у вас серьезная!
– Скайд! – воскликнула она и всплеснула руками. – Он же дурак! И злой как черт. Только мужа и признает, я сама его боюсь! Просила взять коккера, знакомые предлагали, такая лапочка, мальчик, два месяца, а отец ни в какую. Сторож, видите ли, ему нужен, грабителей полно. Я говорю, загрызет кого-нибудь, будешь отвечать!
Шибаев проводил Зою Владимировну до автолавки, где, довольные друг другом, они распрощались.
Глава 5Первые шаги
Вечером Шибаев жарил картошку, а Алик Дрючин стоял над душой, задавал вопросы и строил догадки.
– Генерал-афганец! Морфин! – раздумывал вслух адвокат. – Афганистан – мировой поставщик наркотиков, знаешь, сколько к нам дури оттуда закидывается?
– По-твоему, генерал занимался контрабандой наркотиков?
– Откуда я знаю? Не исключено! Думаешь, там все борцы за идею были?
– Не думаю. О нем хорошо отзываются…
– Это ничего не значит! Есть убийцы с такой репутацией – крыльев ангельских не хватает!
Шибаев только хмыкнул и потрогал ножом картошку.
– А что, связка, по-моему, намечается: генерал, наркотики, любовница…
– Употребляли оба, хочешь сказать?
Адвокат пожал плечами.
– Вполне! Война, кровь, смерть – спасались чем могли. По принципу, война все спишет. И везли домой. Про генерала не знаю, вряд ли он торговал, хотя… Возможности были, а деньги всем нужны… сам понимаешь. Транспорт регулярно ходил, никаких досмотров, посылки доставлялись исправно. А может, только для себя. А женщина эта…
– Умерла от передоза, и он ее закопал перед домом? Зачем? Зачем ему ее закапывать? У него были возможности проделать все шито-крыто и без лишнего шума. Вызвал бы санитарную машину, объяснил ситуацию… Он же герой! Честь мундира, ему пошли бы навстречу.
– А если не только передоз, а и убийство? Удушение, например?
– Твой дружок-эксперт упоминал только про морфин, а не про сломанные шейные позвонки или другие повреждения. Спроси еще раз на всякий случай.
– Она могла умереть от удушья! Газ!
– Как ты себе это представляешь? Генерал подставил любовницу, уже отравленную морфином, под источник газа. Зачем? Чтобы наверняка? И потом закопал?
– Тогда кто?
– Откуда я знаю?
– Что ты собираешься делать?
– Начать с начала. Покопаться в том, что под рукой. Знаешь, этот Якубов, боевой соратник генерала, отзывается о нем как о прекрасном офицере, честном, прямом, и так далее. Говорит, все чушь, никакого отношения покойный генерал к этому скелету не имел и иметь не может, не смейте его порочить! Но, понимаешь… – Шибаев застыл с ножом в руке. – Понимаешь, он сказал, неизвестно сколько времени скелет пробыл в земле. Говорят, двадцать пять лет, а на самом деле, возможно, все пятьдесят, зависит от почвы.
– Правильно говорит, я читал статью…
– А до того, как прочитал, ты знал? О том, что все зависит от почвы?
– Нет, но…
– Значит ты специально искал!
– Ну, искал. Нужно было, вот и искал.
– Вот именно, искал! Потому что нужно. А Якубову зачем понадобилось искать? Рыться в специальной литературе, ходить в библиотеку? – Шибаев значительно посмотрел на Алика. Тот пожал плечами и открыл рот, но сыщик перебил: – Затем, что он сразу же заподозрил генерала и попытался доказать самому себе, что генерал ни при чем. Если бы он был уверен, что тот ни при чем, ему и в голову не пришло бы лазить по справочникам. Такого рода литература не лежит в открытом доступе. Доступно излагаю?
– Излагаешь доступно, но логика… извини, подгуляла! В чем криминал-то? Любознательный, мало ли. Въедливый, настоящий военный. Ты, Ши-Бон, как всегда, все усложняешь…
– И про женщину в белых туфлях Якубов знал. Жена ему рассказала. И подумал он так же, как и ты, что генерал имеет отношение к смерти этой женщины. Вот и пошел в библиотеку.
– Что-то не верится!
– Ты же сам говорил про наркотики.
– Говорил… Все равно, как-то… – Алик покрутил головой.
– А знаешь, что будет дальше? – спросил Шибаев.
– В каком смысле?
– В прямом. Якубов напишет заявление в прокуратуру с просьбой защитить доброе имя генерала-героя и призвать меня к порядку! На спор?
– Вряд ли, он же не дурак муть поднимать!
– Он не дурак, но привык командовать и подчиняться. Он решил, что мне дадут команду и я устранюсь.
Алик задумался. Потом сказал:
– Ладно! На что спорим?
– Как обычно.
– Две!
– Уверен, что не напишет?
– Уверен! – Алик протянул Шибаеву руку.
Они обменялись рукопожатием.
– Может, и не напишет, – заметил Шибаев. – Но, думаю, напишет.
– Все равно, две! А семья генерала? Кто-то еще есть?
– Жена умерла через год после него, дочь в Америке, замужем за американцем.
– По-моему, твоему коту набили физиономию, – заметил Алик, завидев входящего в комнату Шпану. – И хромает. Совсем плохой.
Шибаев взглянул мельком. Широкий, в боевых шрамах нос кота был расцарапан до крови, один глаз уменьшился в размерах. Кроме того, он припадал на левую заднюю лапу.