Андрей Саломатов
Похождение Дункеля
Робота звали Дункель. Таким странным именем его наградил хозяин — художник Сергей Пешкин. Долгими зимними вечерами Пешкин любил читать шпионские романы. В одной из таких книг Сергей вычитал фамилию разведчика, и она ему понравилась. Когда художник купил себе простого помощника по хозяйству, он дал ему это шпионское имя — Дункель.
Сергей Пешкин целыми днями стоял у мольберта и писал картины. С раннего утра он включал музыку и полностью погружался в работу. Дункель это время проводил за чтением книг или мечтал о приключениях. Он часто представлял себе далёкую Индию с её древними храмами и дикими джунглями, в которых водятся тигры и слоны. Но иногда Сергей всё же прерывал его мечтания и давал поручения: сходить в магазин или пропылесосить квартиру. Правда, художник сразу забывал об этом. Когда робот говорил, что всё сделал, Пешкин оборачивался и рассеянно отвечал ему фразой из шпионского романа: «Спокойно, Дункель, вы арестованы!»
Дункель любил стоять за спиной у хозяина и наблюдать, как Пешкин точным движением кисти наносит на холст мазок за мазком. Как постепенно на грунтованном холсте появляются человеческие фигуры и деревья, дома и автомобили. Иногда робот давал художнику советы, говорил: «вон там добавь красненького» или «дерево подправь, а то кривое получилось». Но Сергей так уходил в работу, что совершенно не замечал Дункеля. Он вспоминал о помощнике, только когда за окном садилось солнце, и приходилось включать электрический свет. Тогда Пешкин откладывал кисти, вытирал руки разноцветной от красок тряпкой и говорил:
— Давай, Дункель, дуй к плите, готовь ужин. А то я умру с голоду.
— Из чего готовить? — частенько спрашивал робот. Простояв весь день за спиной у хозяина, он забывал сходить в магазин.
— Что есть, из того и готовь,— рассматривая незавершённую картину, отвечал Пешкин.
— Есть луковица, чеснок, кетчуп, горчица, чёрный перец, соль, лавровый лист..,— начинал перечислять Дункель.
— Ты опять весь день пробездельничал,— поморщившись, говорил Сергей.— Марш в магазин за продуктами! А завтра я всерьёз займусь твоим воспитанием.
Но приходило завтра, затем послезавтра, и всё повторялось. Пешкину было не до робота, Дункеля это устраивало, и в доме у художника царили мир и благодушие.
По утрам робот готовил хозяину завтраки. Он очень старался, и всё равно получалось невкусно. Пешкин съедал стряпню Дункеля и не замечал, из чего она приготовлена. Но иногда художник вдруг начинал капризничать:
— Спокойно, Дункель, я раскусил тебя. Ты хочешь меня отравить. Что за гадость ты приготовил?
— Это? — задумывался робот.— Это, скорее всего, рагу.
— Сам вижу, что не пельмени и не шашлык. Из чего рагу? — продолжал допытываться Сергей.
— Из всего,— честно отвечал Дункель.
— Я был прав, когда назвал тебя Дункелем,— глядя в тарелку, печально говорил художник.— Ты самый настоящий злодей, вредитель и отравитель. В какой кулинарной книжке ты вычитал, что селёдку и колбасу можно жарить с яблоками и огурцами? И кто тебе сказал, что эта отрава называется рагу?
— Вчера ты ел то же самое,— невозмутимо отвечал Дункель.
— Вчера я не заметил, потому что обдумывал будущую картину,— мрачно произносил Пешкин.
— Мог бы и сегодня что-нибудь обдумать,— отвечал робот.— Глядишь, и понравилось бы.
Чаще всего это заканчивалось тем, что Дункель шёл в магазин и покупал консервы.
А как-то перед Рождеством робот решил побаловать хозяина и зажарить на праздник гуся с яблоками. Как это делается, Дункель прочитал в Интернете. Он купил огромную, как страус, ощипанную птицу и два килограмма яблок. Весь вечер робот колдовал у плиты, следил, чтобы птица покрылась аппетитной корочкой и нигде не пригорела. Когда гусь был готов, Дункель достал большое овальное блюдо, красиво уложил на нём гуся, украсил свежей зеленью и сел дожидаться Сергея. Но пришёл вечер, затем ночь, а никто его так и не позвал. Тогда робот вошёл в мастерскую и увидел, что там никого нет.
Три дня Дункель просидел рядом с рождественским гусем. Он представлял, как в кухню войдёт Сергей, увидит угощение и скажет: «Спокойно, Дункель, твой жареный гусь — произведение искусства. Ты настоящий художник, Дункель». Но всё произошло иначе. На четвёртый день Пешкин вернулся из гостей и сразу отправился работать. Робот вошёл к нему в мастерскую, поздоровался и сказал:
— Ты не предупредил, что уходишь в гости, а я приготовил тебе рождественского гуся.
— Когда? — не поворачивая головы, спросил Пешкин.
— Три дня назад,— ответил Дункель.
— Выброси его в мусоропровод,— размешивая на палитре краски, ответил хозяин и добавил: — Он давно протух.
Так они прожили около трёх лет. И всё было хорошо, пока у Дункеля в голове не перегорел какой-то проводок. Целый день он столбом простоял в прихожей. И только вечером, закончив работу, художник, наконец, наткнулся на робота.
— Что ты здесь торчишь? — спросил Сергей. Дункель не ответил, и тогда Пешкин воскликнул: — У меня от голода дрожат колени, а ты стоишь и прики" дываешься вешалкой! Я целыми днями работаю, как табун лошадей и требую от тебя только одного, чтобы ты приготовил мне на ужин несъедобную бурду!
Так и не дождавшись ответа, Сергей в растерянности пожал плечами и отправился готовить ужин.
Утром Пешкин позвонил в мастерскую по ремонту бытовых роботов, и уже через два часа за Дункелем приехала машина. Усатый мастер осмотрел его, сказал, что роботу нужен ремонт, и пообещал вернуть его через неделю.
— Наверное, скрипит, как несмазанная телега? — выписывая Пешкину квитанцию, спросил мастер.
— Скрипит, это ерунда,— печально ответил Сергей.— Вы бы знали, как он плохо готовит.
— Устаревшая модель, сказал мастер.— Мой как-то полил салат машинным маслом, а для красоты украсил его болтами и гайками.
— Салат с болтами и гайками я ещё не пробовал,— ответил Пешкин.
— Захотите заменить его на более современного, с навигатором и спутниковой связью, обращайтесь,— сказал мастер.
После этого два дюжих грузчика погрузили Дун-келя в машину и увезли.
В мастерской Дункелю заменили сустав на правой ноге и «почистили» электронные мозги. Когда мастер включил его, робот почувствовал себя так, будто только что сошёл с заводского конвейера.
— Здравствуйте,— увидев перед собой незнакомого усатого человека, поздоровался робот и оглядел мастерскую. Он не понимал, где находится, поэтому осторожно спросил: — Вы мой новый хозяин?
— Нет, я твой доктор. Видишь хорошо? — добродушно спросил мастер. Он поплевал на грязное вафельное полотенце и протёр роботу фотоэлементы.
— Нормально,— ответил Дункель.
— А слух как? В ушах не трещит? — поинтересовался мастер и сунул роботу в слуховую решётку тоненькую, как спица, отвёртку.
— Я отлично слышу,— ответил Дункель и посмотрел в раскрытое окно. Там под тёплым августовским солнцем текла обычная жизнь: мальчишки гоняли мяч, на подстриженной траве лежали бездомные собаки и ссорились воробьи.
— Вот ты и готов к работе,— проговорил усатый мастер.— А я ещё помню времена, когда люди обходились без домашних роботов.
— Наверное, это было несколько миллионов лет назад? — поинтересовался Дункель.
— Нет,— рассмеялся мастер.— Каких-нибудь тридцать лет.
— А где же мы были до этого? — удивился робот.
— Нигде,— ковыряясь отвёрткой в слуховом отверстии, ответил мастер,— Вас тогда еще не придумали.
— Не может быть! — тихо сказал Дункель.— Роботы существовали всегда. Я это точно знаю. Я читал в Интернете...
— Фантастику? — усмехнулся мастер.— Не расстраивайся. Люди тоже не сразу появились на Земле. Ну-ка, пошевели пальцами.— Дункель несколько раз послушно сжал и разжал металлический кулак.
Тут мастера позвали в кабинет к директору, и он ушёл.
Оставшись один, робот с удовольствием прошёлся по комнате и порадовался тому, какой мягкой сделалась у него походка. Ему захотелось прогуляться по улице, и он выбрался через окно. Впервые за три года жизни Дункель почувствовал себя абсолютно свободным. «Я и не знал, что город такой огромный»,— шагая мимо высотных домов, подумал он. Из окон квартиры Пешкина можно было разглядеть только тихий дворик с детской площадкой и магазинчик, куда Дункель ходил за продуктами. Этот дворик робот и считал главным местом в Москве, за которым начинаются поля и леса. А за ними располагаются те самые далёкие страны, о которых он читал в Интернете.
По дороге к роботу привязались двое мальчишек. Они бежали за ним до ближайшего перекрёстка и кричали:
— Робот, робот, где твой хобот? Робот, робот, где твой хобот?
— У меня нет хобота,— серьёзно ответил Дункель, и мальчишки так захохотали, что едва не повалились на асфальт.
Робот не понимал, над чем они смеются. «Наверное, они перепутали меня с другим роботом, у которого есть хобот»,— подумал он. Но долго размышлять над пустяками ему не хотелось. День был прекрасным. В центре голубого небесного купола висело золотое солнце, а впереди Дункеля ожидала чудесная прогулка по городу.
Глядя по сторонам, робот не заметил, как прошёл с десяток кварталов. Несколько раз он поворачивал то налево, то направо, пока не вышел к вокзалу. Он попытался вспомнить обратную дорогу и не смог.
— Простите,— обратился Дункель к прохожему.— Вы не скажете, где находится мастерская по ремонту роботов?
— Какой у неё адрес? — спросил молодой человек.
Дункель вдруг понял, что не знает ни названия улицы, где находится мастерская, ни номера дома.
— Мне ближайшую,— растерянно ответил он.
— У тебя что, нет навигатора? — удивился прохожий.
— Нет,— виновато ответил Дункель.
— Я знаю только одну ближайшую,— сказал прохожий.— Садись на электричку, проедешь две остановки. Спустишься с моста, метров через сто и будет твоя мастерская.
— Спасибо,— поблагодарил робот и смущённо добавил: — А до Индии отсюда далеко?