— Да отдай ты ему Бобика,— не выдержал второй мальчишка.— Я больше не могу слушать этого болтливого робота.
— Отдай,— поддержал его третий.— Пират так скулит, что у меня разболелся живот.
— Ладно,— согласился хозяин щенка и швырнул роботу верёвку.— Забирай. Я сегодня добрый.
Не дожидаясь, когда мальчишка передумает, Дункель взял щенка и быстро зашагал в посёлок. Щенок сразу притих, уткнулся мордой в железную грудь своего спасителя и закрыл глаза.
Робот выглядел триумфатором, и от этого вид у него был немного смешной. С гордо поднятой головой Дункель вышагивал по дороге и поглядывал по сторонам.
— Мы победили! — торжественно сказал он собакам, и те в ответ радостно залаяли.— Мы победили, потому что правы. Теперь вы поняли, какую силу имеет слово? Слово может всё!
В Берёзовой Роще робот с собаками сразу отправил-сяь в магазин. Проходя мимо рынка, Дункель увидел хозяина микроавтобуса, который его обманул. Тот торговал яблоками прямо с машины. Заметив робота, он отвернулся и стал поправлять ящик, который и без этого стоял как вкопанный.
«Наверное, ему стало стыдно,— подумал Дункель и прибавил шагу, чтобы поскорее проскочить мимо торговца.— Я и не знал, что заставлять людей стыдиться так неприятно. Как будто сам сделал что-нибудь плохое».
Пока Драчун с Рыжиком завтракали, робот поил щенка молоком из пустой консервной банки, осторожно гладил его железным манипулятором по голове и приговаривал:
— Ешь, малыш, ешь. Больше никто никогда не будет таскать тебя на верёвке. До Речных Заводей осталась всего одна остановка, и мы скоро будем дома. Жаль, у нас кончились деньги. Но это мелочи. Главное, что мы встретились. Одному мне никогда не пришло бы в голову поселиться в доме. Да и что бы я делал там один? Кстати,— подливая щенку молока, вспомнил Дункель,— тебе надо придумать имя. Если ты не против, я буду звать тебя Беляш. Ты же белый.
Щенок оторвался от банки с молоком, смешно тяфкнул и завилял хвостом.
— Вот и договорились,— обрадовался робот.
Дункель и не заметил, как сзади к нему подошёл хозяин микроавтобуса. Он смущённо кашлянул в кулак и виноватым голосом спросил:
— Ну, что, добрались?
Робот посмотрел на него, отвёл взгляд в сторону и глухо ответил:
— Добрались.
Некоторое время торговец яблоками не решался снова заговорить. Он вертел головой, сморкался в большой клетчатый платок, а затем тихо произнёс:
— Ты извини. Я очень торопился. Боялся, что опоздаю, и на рынке займут все лучшие места.
— Я понимаю,— не глядя на него, ответил Дункель.
— Я продал яблоки,— продолжал хозяин микроавтобуса.— Хочешь, довезу вас, куда скажешь?
— Куда скажу? — повторил робот и вдруг спросил: — Ав Индию можете?
— Нет, в Индию — слишком далеко,— ответил торговец яблоками.— На машине туда ехать целых две недели, а то и больше.
— Жаль,— тихо сказал Дункель и добавил: — Спасибо, мы привыкли пешком. По дороге можно увидеть много интересного. Наш дом недалеко, в Речных Заводях.
Хозяин микроавтобуса немного помолчал, а затем предложил:
— Хочешь, я заплачу тебе за работу деньгами?
— Хочу,— ответил робот.— У нас как раз закончились деньги, а мне нужно кормить друзей.
— Очень хорошо,— обрадовался торговец яблоками и полез в карман.— Я тоже люблю собак,— отсчитывая деньги, продолжал он.— И когда пойду на пенсию, обязательно заведу пару симпатичных дворняжек. Я слышал, дворняжки — самые умные и верные собаки.
— Я этого не слышал, но уже знаю, что они очень умные,— ответил Дункель. Он убрал деньги и поблагодарил хозяина микроавтобуса: — Спасибо, вы нас очень выручили.
— Будешь в наших краях, заходи в гости,— на прощание пригласил торговец яблоками.— Мы с женой всегда рады гостям. Где мой дом, ты знаешь.
— Обязательно зайду,— вспомнив о Надежде, ответил робот.— У меня в вашем посёлке живёт знакомая.
— В витрине универмага? — вспомнил хозяин микроавтобуса.— Хорошая девушка. Жаль, не живая.
— Я тоже не живой,— напомнил ему Дункель.
— Да, я как-то об этом не подумал,— смутился торговец яблоками и стал прощаться: — Счастливо вам добраться.
После сытного завтрака собаки расположились на травке и задремали. Беляш лежал между двумя взрослыми псами и был похож скорее на плюшевую игрушку, чем на живого щенка. А Дункель нашёл рядом с собачьим лежбищем скамеечку, сел на неё и на некоторое время забылся в мечтах о далёкой Индии, до которой даже на машине надо было ехать целых две недели.
До Речных Заводей они добирались той же тропинкой, вдоль железнодорожных путей. Где-то на полпути между станциями Дункель увидел, что навстречу идет такой же, как и он, робот. В одном манипуляторе он нёс берестяной туесок с ягодами, а в другом — полевую ромашку. За три метра до Дун-келя робот остановился, встал в позу римского патриция и высокопарно произнёс:
— Приветствую тебя, представитель славного народа роботов, который по праву считается вершиной научно-технического прогресса!
— Здравствуй,— просто ответил Дункель.
— Чей ты будешь и почему ходишь в компании с бродячими псами? — напыщенно поинтересовался робот.
— Я сейчас ничей,— смущаясь, проговорил Дункель и поспешил пояснить: — Потерялся. Вообще-то у меня есть хозяин, художник Сергей Пешкин. Он живёт в Москве, а я решил поселиться в Речных Заводях. Это мои друзья — Драчун, Рыжик и Беляш.
— Как же ты, живя в благородной семье художника, связался с сомнительными животными? — удивлённо спросил робот и ромашкой указал на Беляша, который мирно спал на манипуляторах у Дункеля.
— Прости, я не знаю, как тебя зовут,— сказал Дункель.
— О, да! Я забыл представиться,— спохватился робот и церемонно поклонился.— Меня зовут Бэрримор. Я живу у известного на весь мир астронома Владимира Михайловича Липунова. Уверен, ты слышал об этом великом человеке.
— Нет, не слышал,— признался Дункель и, пока робот не задал следующий вопрос, поспешил ответить на предыдущий: — Понимаешь, Бэрримор, я не считаю своих друзей сомнительными.
— Странно,— удивился Бэрримор.— Разве твой благородный хозяин не объяснил тебе, что ты не должен водиться с безродными существами вроде этих дворняжек?
— Ему некогда было объяснять,— ответил Дун-кель.— Пешкин всё время работал. Он даже ел один раз в сутки.
— Вот видишь,— с укором проговорил Бэрримор.— Твой хозяин всё время отдаёт служению великому искусству, а ты так ничему и не научился. Кстати, как тебя зовут?
— Дункель,— ответил наш герой.
— Нехорошо, Дункель. Ты, носитель благородно^ го иностранного имени, связался чёрт знает с кем. Если бы твой хозяин увидел тебя, он сгорел бы от стыда. Посмотри на меня,— проговорил Бэрримор.— Пока великий Липунов открывает новые галактики, я собираю ему чернику и этим вношу свой вклад в развитие мировой науки. А ты бросаешь своего благородного хозяина и проводишь время в преступном безделье. Нехорошо, Дункель. Не для того нас придумывали лучшие умы человечества. Мы, роботы, обязаны трудиться на благо хозяев, не покладая рук, то есть манипуляторов. В этом наше предназначение и, если хочешь, великая миссия!
— Я понимаю,— растерялся Дункель, хотя из напыщенной речи Бэрримора он понял далеко не всё. Например, почему Сергей Пешкин сгорел бы от стыда, если бы встретил его на тропинке.— Я же потерялся,— попробовал оправдаться Дункель.
— Найдись,— высокопарно ответил Бэрримор.— Ты же не велосипед и не утюг. Ты — робот, и это звучит гордо! Перестань позорить славный род электронных помощников по хозяйству. Возьмись за ум и возвращайся к своему хозяину.
— Хорошо, я попробую,— ответил Дункель.— Только не знаю, захочет ли Пешкин взять меня с моими друзьями.
— Какие они тебя друзья? Это бродяги и отщепенцы! — воскликнул Бэрримор и ткнул манипулятором в сидящих собак.
Словно понимая, о чём робот говорит, Драчун тихо, но очень внушительно зарычал, а Рыжик печально опустил морду к земле.
— Они больше не бродяги,— возразил Дункель.
— О-о-о! — протянул Бэрримор и сочувственно покачал головой.— Ты самый запущенный робот из всех, каких я встречал в жизни. Я начинаю думать, что твой хозяин Пешкин и сам не получил благородного воспитания.
— Не знаю. Мы с ним никогда об этом не говорили,— сказал Дункель.
— Теперь мне всё ясно,— произнёс Бэрримор таким зловещим тоном, словно Дункель был закоренелым преступником.— Если бы у меня было время, я бы рассказал, как должен вести себя робот из благородной семьи. Но меня ждёт великий учёный Липу нов.
— Тогда не рассказывай,— уныло проговорил Дункель.— Неудобно заставлять ждать такого важного человека. Ему, наверное, давно пора есть чернику.
— Ты прав. Прощай, Дункель,— с грустью сказал Бэрримор.— Мне тебя жаль. Наверное, немного на Земле отыщется столь безнадёжных роботов, как ты. Но не падай духом. Удача ещё может повернуться к тебе лицом. В конце концов, не для счастья приходим мы в этот мир. Вся наша жизнь — борьба.
Бэрримор отшвырнул в сторону ромашку, обошёл Дункеля и зашагал по тропинке, а наши герои отправились дальше.
— При чём здесь борьба? — вслух недоумевал Дункель.— И почему мы приходим в этот мир не для счастья? Я чувствую себя счастливым. А ты? — обратился он к Рыжику, который вертелся у него под ногами. Рыжик радостно гавкнул, и робот продолжил: — И я так думаю. Если хочешь быть счастливым, будь им. И с чего Бэрримор взял, что я запущенный и безнадёжный? — на этот раз обратился он к Драчуну. Драчун тихонько рыкнул, и Дункель обрадованно воскликнул: — Вот и я так думаю! Бэрримор сказал ерунду. Я молодой сильный робот. В техническом паспорте записано, что я могу проработать целых сто лет.
Проснулся Беляш. Он сладко зевнул и лизнул Дункеля в плечо.
— А тебя он назвал бродягой и отщепенцем,— сказал робот, и Беляш снова лизнул Дункеля.— Нет, у него явно что-то не в порядке с головой.
В Речные Заводи они пришли, когда день уже начал клониться к вечеру. На улицах посёлка было много гуляющих парочек и молодых мам с детьми. Мальчишки гоняли по узким улочкам на велосипедах и скейтах. Девчонки играли в классики и прыгали через верёвочку. Старушки сидели перед своими домами на скамейках и обсуждали ещё один прожитый день. В посёлке было тепло и спокойно. Заходящее солнце отражалось в начищенных куполах церкви, и из-за этого на них больно было смотреть. Всё в Речных Заводях дышало благодатью, и если бы Дункеля спросили, как он представляет себе рай, робот ответил бы: «Вот так и представляю».