Кошмар был в числе последних.
Потолкавшись среди местной кошачьей братии, Кот Кошмар уяснил, что для него здесь один серьезный конкурент, остальных можно смело не брать в расчет. Эта серая дымчатая личность звалась Гамлет и была на редкость самоуверенной и беспардонно наглой. Кроме того, дымчатый "принц" с детства знаком с прекрасной Майей, ибо их семьи состоят в дальнем родстве и по-соседски дружны.
Этот факт Кошмар слышал от присевшего отдохнуть ворона, а насчет наглости соперника мог судить сам, основываясь на том, что Гамлет до сих пор не явился. Хотя все порядочные коты уже здесь.
Наконец на балконе возникла белая кошечка. И представление началось.
Претенденты всеми силами пытались обратить на себя внимание обожаемой и недосягаемой. Они пели, они объяснялись в любви, они лезли к ней на балкон и просто орали, кто громче.
Так продолжалось всю ночь. Особо отличившихся приглашали завтра на второй тур. Толстый бульдог в ливрее замка Ледреборг разогнал кошачью толпу, и в парке стало удивительно тихо. До следующего вечера.
На этот раз Кошмару наконец пришлось столкнуться со своим неуловимым соперником. Гамлет сидел на крыше и, пока шло состязание, старательно делал вид, что ему все равно.
Невозмутимо закончив петь серенаду собственного сочинения, Кошмар также покинул арену битвы и, совершив ловкий обходной манёвр, очутился на крыше.
С хриплым: "Ма-ау!!" — два кота сцепились в клубок и покатились к краю крыши.
Продолжалась драка уже внизу, и пушистый изнеженный Гамлет потерял ровно половину своей шерсти и самоуверенности в первые же минуты ожесточенной дуэли. Но он дрался, как кот — до последнего. Кошмару тоже порядком досталось. Гамлет насквозь прокусил ему левое ухо и чуть не выцарапал правый глаз. Но в самый разгар битвы, в самых опасных поворотах, Кошмар постоянно чувствовал, что одним глазом за ними неотрывно следит Майя. Он не мог с уверенностью сказать — синим или зеленым, но сам факт его утешал и придавал сил.
Мысленно призвав на помощь своих покровителей — бабушку и командира десантной противокрысиной роты — Кошмар, наконец, одержал убедительную победу. И после нее он не встал, с трудом выпрямившись на дрожащих лапах, не промяукал имя своей возлюбленной и не свалился замертво "для эффекта", как наверняка поступил бы Гамлет, а, лихо взлетев на верхушку соседнего дерева, одним прыжком перенес себя на балкон, став на четыре лапы рядом с дамой своего сердца.
Майя некоторое время молча удивленно рассматривала его, а потом тихо сказала:
— Кошмар…
— Просто ужас, — подтвердил он. — Но вообще-то, раз вы так сходу угадали мое имя, то может, ответите и еще на один вопрос?
— Могу, — чуть помедлив, сказала Майя. — Спросите.
— Пойдете за меня замуж?
Кошка думала несколько минут, пока вылизывала свою лапку, решая: отдать ее вместе с сердцем такому нахалу, или оставить себе. Гамлет, жалобно стенавший внизу под балконом, ее не интересовал.
— Ладно, можете считать, мы тайно помолвлены. Завтра просите у моих родителей согласие на брак. Если уж они скажут "да", тогда я согласна.
Когда, поцеловав ее белую лапку, незнакомый кот спрыгнул с балкона, Майя снова тихонько вздохнула:
— Кошмар…
Увы, родители Майи крепко держали сторону Гамлета, и назавтра приблудный кот получил отказ. Тогда, недолго думая (Кошмар вообще редко когда думал долго), отвергнутый жених провел еще одну блестящую по своим стратегическим качествам операцию и украл свою тайную невесту из охраняемого укрепленного замка. Майя согласилась на этот решительный шаг и сбежала с ним вместе. Через три дня они вернулись, и родным ничего не оставалось, как играть свадьбу.
После этого Кот Кошмар покинул молодую жену, с тем чтобы успеть вернуться в часть до окончания срока своего увольнения.
Служба ждала его в Копенгагене, по месту жительства, потому идти было недалеко, и все-таки, вернувшись, как казалось ему, точно в срок, кот узнал, что за ним числится опоздание на две минуты. Попробовав возразить, Кошмар узнал, что роковых минут уже не две, а сто двадцать, и если он скажет еще одно лишнее мяу, опоздание превратится в двадцать четыре часа.
Кошмар считался на редкость сообразительным еще в школе, потому сразу понял: дело не обошлось без вмешательства некоего дымчато-серого, сейчас порядком потрепанного датского принца.
Выслушав поздравления и пожелания счастливой семейной жизни (новости на крыльях вороньей прессы и сорочьего радио разносятся быстро), Кошмар отправился на гауптвахту в трюм старой баржи, где отсидел неделю, выполняя ежедневный план по отлову мышей и крыс. А надо сказать, что ловить — куда ни шло, но есть крыс, он терпеть не мог. Кошмар со злостью думал, как всякие шакалы там наверху лопают сейчас выигранную им копченую колбасу, да еще за его же здоровье, в честь свадьбы. Но вскоре он оценил правильность своего выбора.
Когда дверь на волю открылась перед ним не через десять дней, а через неделю, Кошмар уже обрадовался, но не подал виду. Но когда на борту ржавой дырявой баржи его ждала Майя…
Она была еще более белой и красивой, чем кот запомнил ее. Кошмар забыл обо всем на свете и даже не удивился, узнав, что стараниями новых родственников ему сокращен срок службы, и он может хоть сегодня возвращаться домой, вместе со своей милой супругой.
Кошмар по-гусарски закатил в полку прощальный обед, а на следующий день молодые явились к госпоже Рыжей Дейзи — бабушке Кота Кошмара. И первые несколько лет прожили у нее, в доме на набережной не далеко от площади Святой Анны. Позже, они с Майей переехали на бульвар Андерсена, сняв комнату на чердаке, где сейчас и живут.
Конечно, они навещают родителей Майи в Роскилде, конечно живут вполне счастливо и, разумеется, у них были дети. Но дети вырастают так быстро, а знатные родственники так заботятся об их прекрасном образовании, что маленькие кошмарики вскоре попадают в лучшие закрытые частные школы, где из них настойчиво пытаются воспитать сверхблагородных котов и кошек.
Внешне это удается вполне. А в остальном, не надо даже чрезмерных усилий: порода берет свое…
глава 3,о том, как Кошмар страдал манией величия
Теща называла Кошмара "кошачьим бароном Мюнхгаузеном" за хвастовство и умение создавать почву для самых невероятных историй.
Кот обижался, ибо считал титул барона для себя слишком мелким. Не имея никакого, Кошмар всегда мечтал быть по меньшей мере маркизом.
На этой почве в семье бывали скандалы, а однажды Кошмар чуть серьезно не заболел.
После очередной поездки с семьей в Ледреборг, кот вернулся в подавленном состоянии. Он отвечал невпопад, целыми днями лежал на диване, уставившись в потолок, и ровным счетом ничего не делал.
Майю это злило и огорчало.
— Что ты разлегся, словно шах персидский? — спрашивала она.
— А почему бы мне им не быть? — лениво отвечал Кошмар. — Правда, почему мне не стать персидским шахом? Жен сколько хочешь, и все молчат…
— Ах ты, бездельник! — возмущалась Майя. — Чего захотел! Пойди лучше, устройся на работу. Чем мне прикажешь кормить семью? Слышишь, что я говорю, приблудный шах?!
— Глухих в роду нет! — отозвался Кошмар, не трогаясь с места.
Майя чрезвычайно обиделась. Еще бы, ведь это был камень, метко пущенный в ее дедушку, который был редким красавцем, белым, с ярко-голубыми глазами. Он был столь хорош, что в молодости собирался пойти на оперную сцену и даже поступал в консерваторию. Да только на экзаменах выяснилось, что он глухой.
Кошмар вообще не любил чванства своих знатных родственников и искал любой случай, чтобы доказать: чрезмерная забота о чистоте рода ведет к вырождению. Теща платила ему тем же, и во время последнего разговора нежно заметила:
— Скажите, я не ошибаюсь, имея смелость предположить, что в вас есть французская кровь?
— Наверняка, — ответил Кошмар. — Моя прабабка родилась в Париже.
— А! Значит, слухи о том, что ваша бабушка служила в молодости в каком-то портовом кабаке, а потом спуталась с матросами и приплыла на корабле в Данию, оказывается верны? Какая жалость, а мое сердце так долго отказывалось верить этому…
Кошмар обиделся не на шутку. Он ответил Агне Ледреборжской, своей милой теще какую-то дерзость, но не чувствовал себя отмщенным. Это и была причина его дурного настроения, после поездки к родственникам. А Майя своими упреками еще подливала масла в огонь.
Кот Кошмар впал в депрессию. Ему перестало нравиться его имя, которым он всегда прежде гордился. Кот отказывался ходить в магазин и покупать молоко для котят. Он считал это ниже своего достоинства, а это уже серьезно. Это повод для настоящего скандала. Который вскоре и состоялся.
Майя вздыбила шерсть на загривке и сверкнула на мужа левым, зеленым глазом. Это у нее означало сигнал к сражению.
Кошмар остался холоден к столь явной угрозе.
— Последний раз спрашиваю, — зашипела Майя, — пойдешь в магазин?
— Никогда! — твердо ответил кот.
— Кошмар, ты еще пожалеешь!
— Не смей называть меня какой-то плебейской кличкой.
— Ах, простите, ваше высочество, ах, извините! — едко ответила Майя. — Не соизволит ли ваше высочество сообщить, как же мне называть его?
— Я думаю над этим вопросом, — буркнул Кошмар.
Майя фыркнула:
— Да у тебя мания величия, котик.
— Почему бы и нет? Что, все могут воображать себя великими, а я не могу? Я тоже буду. Всё, хватит! Стану-ка, я, пожалуй, Наполеоном, или королем Кристианом I… Или нет, лучше принцем датским, тебе же такие нравятся!
— Прекрати молоть чушь, — строго сказала Майя.
— Ага! Сердишься, значит нравятся! Решено, я отныне — Принц Датский.
— Собачья кличка, — фыркнула жена.
— Извольте говорить почтительно, когда обращаетесь к Моему Высочеству. Я принц нервный, могу в пылу справедливого гнева не пощадить даже какую-то там кошку из Ледреборга.
— Ты окончательно свихнулся, Кошмар!