— Да я в потолок плевал, — бесшабашно объяснил сын.
— На уроке ничего не делал? — испугалась мать.
— Делал. Я же объясняю тебе человеческим языком: пле-вал в по-то-лок. Жеваными бумажками через металлическую трубочку. Вот меня и исключили. Пионеры так делать не должны, — спокойно пояснил он.
— А вот я тебе сейчас покажу, как надо себя вести, — свирепея, крикнула мать…
…После дежурной порки, которая гораздо больше расстраивала мать, чем воспитывала сына, они сидели, обнявшись, и оба всхлипывали.
— Ну миленькая, ну сладенькая, я больше никогда не буду. Хочешь, я эту трубочку в ведро выброшу? — обещал сын.
— Так все равно что-нибудь другое выдумаешь, — вздыхала мать.
В том, что ее Митька обязательно что-нибудь выкинет, Галина Сергеевна не сомневалась ни одной минуты. Так было с первого класса. Первого же сентября он умудрился потерять в школе портфель. И Галина Сергеевна долго бродила по опустевшим классам в поисках новенького клетчатого портфеля. Дальше — больше. Варежкам, тапкам, дневникам и авторучкам, оставленным в школе, уже был потерян счет. Дома же он забывал учебники и тетради, физкультурную форму и цветные карандаши. Более того, часто он забывал… дойти до школы. «Задерживался» где-нибудь по дороге: у гаражей, где чинили машину, у мелкого пруда, в котором резво плавали веселые головастики, или… Да мало ли что интересного можно увидеть на улице!
Об этих и других фокусах Галина Сергеевна узнавала через несколько дней из дневника сына: «Прогулял физкультуру!», «Самовольно ушел с географии!». Митька мог запросто прогулять урок. Или просто в разгар занятий встать из-за парты и выйти в коридор. «Куда ты, Митя?» — только и спросит опешившая учительница, а он в ответ молча махнет рукой: туда, мол. И весь сказ. Ну что с ним сделаешь?
Задание на дом он хронически не записывает. Перелистав вечером дневник сына с пустыми графами, Галина Сергеевна бежит к соседскому мальчику-отличнику узнать про заданные примеры, упражнения и параграфы. Митьку посылать бесполезно. Он или застрянет по пути, заигравшись с дворовой кошкой, или потеряет бумажку с записями. Уроки они делают всегда вместе. Митька — спокойно позевывая, с откровенной скукой на физиономии. Галина Сергеевна — с ученическим азартом, с порозовевшими от возбуждения щеками. Сын упрямится, спорит, дерзит, запутываясь все больше и больше в подлежащих, сказуемых и дробях. Мать сначала терпеливо объясняет, позже срывается на крик, кончается все это порой обоюдными слезами. Они хором всхлипывают, искренне жалея друг друга. Заканчивают поздно — в одиннадцать, а то и в двенадцать часов. А наутро на занятиях вдруг выяснилось, что правила о предлогах забылись начисто, абсолютно вылетела из головы дата Ледового побоища и как не бывало в голове никаких сведений о почве из природоведения… Опять двойка!
В школу Галина Сергеевна ходила каждую неделю: ее вызывали все учителя — за Митькины двойки, прогулы и другие фокусы. Мать внимательно, с тревогой выслушивала все упреки и жалобы, горестно вздыхала. «Педагогически запущенный ребенок», — категорически заявляли учителя хором. Случилось так, что в классе, где учился Митя, преподаватели менялись очень часто, и каждый новый классный руководитель только руками разводил по поводу Митькиных выкрутасов. Однажды очередная классная руководительница зашла к ним домой. Галина Сергеевна готовила ужин, а Митя возился в своей комнате с машинками. Руководительница с нескрываемым любопытством осмотрела чистую и уютную двухкомнатную квартиру, удивленно остановилась перед письменным столом Мити. Это был отлично оборудованный школьный уголок. На стене висели географические карты, таблица умножения, аккуратными столбиками были выписаны словарные слова. На столе лежали счеты, линейки, резинки…
— Как у вас тут все устроено в комнате, в квартире, — пораженно начала учительница. — А я-то думала…
— Да, вы думали здесь увидеть гору пустых бутылок и меня в нетрезвом виде, — огорченно продолжила Галина Сергеевна.
— Ну что вы! — смутилась учительница, но Галина Сергеевна поняла, что угадала ее мысли.
— Вы опять сейчас скажете «педагогически запущенный ребенок», — покачала головой Галина Сергеевна. — Но объясните мне, что же я делаю не так, когда его запустила и как быть дальше?
— Понимаете, это все очень индивидуально, — замялась учительница и заспешила домой.
…На ночь мать с сыном читали «Республику Шкид». Читала вслух Галина Сергеевна. Митька отказался сам читать наотрез. Мать пробовала хитрить: «Митенька, я устала, дальше самое интересное место, почитай, а?» Митька хитро на нее поглядывал в ответ: «Ладно, мамочка, отдыхай, завтра прочтешь».
В субботу Галину Сергеевну снова вызвали в школу. Митя в дневнике переделывал двойки на тройки…
Я познакомила вас с этой житейской историей, рассказанной Галиной Сергеевной Н., матерью Мити. Ему одиннадцать лет, а на него уже повесили ярлык «безнадежный». Это на пятиклассника-то? Неужели в десять лет уже может быть «педагогически запущенный ребенок»? Что же было запущено в воспитании этого маленького человека? Давайте с этими вопросами обратимся к специалистам — педагогам, работникам милиции, медикам.
С чего же начать? Ну хотя бы…
— Галина Сергеевна, а вы показывали Митю психиатру? — поинтересовался я.
— Митю? Психиатру? Но он же нормальный!!! — буквально опешила Галина Сергеевна.
— Вот именно этот вопрос в первую очередь нам и задают родители, — начал беседу профессор Андрей Евгеньевич Личко, доктор медицинских наук, руководитель отделения подростковой психиатрии Ленинградского научно-исследовательского психоневрологического института имени В. М. Бехтерева.
Да, в житейском смысле Митя для мамы самый обычный мальчик. Как все. Дома он понятлив: поможет и по хозяйству, в разговоре сметлив и даже остроумен. Так в чем же дело? А вот в том, что в школе, среди сверстников, он ведет себя совсем не как все. Не подчиняясь никаким правилам и установкам.
Действительно, ведь у Мити все так и получается. Все прилежно слушают учителя, а он может запросто выйти из класса. А если уж и будет сидеть в классе, то выкинет такое, что непременно сорвет урок. И вот уже учитель пишет маме записку: «Если вы не можете унять своего сына, сидите на уроках рядом с ним». Митю уже перестали огорчать плохие оценки — их слишком много, они стали для него правилом. Причем у него отсутствует чувство тщеславия, он не хочет быть лучше всех, он не хочет быть даже таким, как все. Он стремится уже быть хуже всех, чтобы этим утвердиться.
— Андрей Евгеньевич, а это уже и считается отклонением, с которым надо показать мальчика психиатру?
— Да, именно. Во-первых, и это главное, врач точно определит, не болен ли ребенок. А во-вторых, детский или подростковый психиатр поможет родителям лучше понять психику детей.
Лучше понять своего собственного ребенка? Да, так. Ведь зачастую мать не знает подробностей и тонкостей развития и роста своего родного малыша. А происходит это еще и потому, что она вообще не знает, какими навыками и знаниями должен обладать ребенок в определенном возрасте. А чтобы узнать это, нужен родительский всеобуч — работа с книгой, беседы с учителями, медиками. И желание объективно разобраться во всем.
А часто ли вы как врач встречаете у родителей это желание и стремление?
— К сожалению, нет. И проистекает это оттого, что родители считают своего ребенка самым умным, самым замечательным, исключительным, единственно правым во всем. Ну а педагогов, врачей, работников милиции — людьми, которые, не сумев разобраться в их детище, всячески «придираются» и притесняют его. О каком же взаимопонимании может идти речь? О каком едином подходе всех взрослых к воспитанию ребенка?
— Ну и, кроме того, не секрет, что некоторые родители, подобно Галине Сергеевне, просто пугаются при слове «психиатр».
— Абсолютно верно. И в этом сказывается медицинская безграмотность родителей. Мама боится обследовать ребенка. В чем причина? «А вдруг его поставят на учет?» Не волнуйтесь. Если ваш сын здоров — не поставят. А если болен — будут лечить. Иногда родители, «опасаясь» врача, губят здоровье собственного ребенка. Но чаще всего (и пусть родители успокоятся!) их ребенок оказывается здоров. Психически здоров. Но не нравственно.
— И об этой «болезни» тоже можно поговорить с врачом?
— Можно. Ведь виновником «заболевания» зачастую бывает не только сам ребенок, но и родители, и школьные педагоги, словом, все взрослые, которые окружают, а следовательно, и воспитывают малыша. В чем же их вина? Чаще всего в семье и в школе над так называемым трудным мальчиком, вроде нашего знакомого Мити, установлен неусыпный контроль. Мама, Галина Сергеевна, дома из последних сил усаживает его за учебники. Учителя на уроках удесятеренными усилиями стараются удержать мальчика за партой. Но контроль-то этот — формальный. Формальный потому, что и мама, и учитель исходят из того, что все дети должны делать так. Но не из того — может ли и хочет ли это делать Митя. И если, допустим, прилежно сидеть на уроке он просто не хочет, то случается, что справиться со школьной программой Митя не может.
— Не может или не хочет? А это можно определить?
— Ну, для этого существует медико-педагогическая комиссия, которая помогает учителям, да и родителям разобраться в способностях и возможностях ребенка. Понять, не предъявляем ли мы к нему слишком завышенные требования. Случается, что мальчик просто ленив и упрям, дерзок, — тут нужны твердые воспитательные меры. А бывает, что ребенку просто не по силам учиться в обычной школе…
— И что же тогда? Какой выход можно предложить родителям и учителям?
— Ну, во-первых, наверное, надо отдельно заниматься с мальчиком в классе, после уроков. А дома маме необходимо помогать сыну приготовить домашнее задание. Узнать, понять, в чем же его затруднения, не запускать учебный курс. Очень важно постоянно держать связь с учителями, знать, как сын написал вчера контрольную, как сегодня ответил урок.