— Вы... э-э-э... Борис? — подал голос профессор. — Расскажите с самого начала.
— С самого?
— С самого.
— Так, стало быть, это не «белочка»? Слава тебе, Хосподи! А домой отпустят? Я ничего не сделал!
Майор Сурков поспешно ответил:
— Отпустим, отпустим, когда расскажешь. На машине отвезем.
— Да тут рядом. Ну, значит, так. Получил я отпуск. Соответственно, бригаду задурачить должен. Как положено.
— Простите, что сделать? — удивился профессор.
— Водки поставить, — ответил за Борю майор. — Дальше что?
—Дальше — известное дело. Затарились мы, и пошли ко мне в гараж... А закуси у меня там полно. Так что мы на закусь-то не тратились, только хлеба черного и взяли, да «Примы» пять пачек. Потому «ханки» через край и вышло...
Через сорок минут Боря был отвезен домой и сдан на руки жене. Что там было — неизвестно, но еще через два часа он, вымытый и накормленный, спал на чистых простынях в своей кровати. На Бориной голове росла шишка, а под глазом красовался свежий фингал. Его благоверная сидела на краешке кровати, гладила Борю полной рукой по голове и шептала:
— А рубашку новую как уделал! Клеточек не видать! А помидоры... Эх, Борька, Борька, скотина ты, скотина...
Ее крупные слезы капали на ее крупную грудь.
Профессор Трегубов повернулся к майору:
— А где у вас можно взять водки?
— Сейчас?
— Сейчас.
— Найдем. Я понял. Хотите сделать эксперимент?
Сурков поднялся и вышел в коридор. Было слышно, как он крикнул:
— Тимошенко! Спишь, что ли? Поди-ка сюда...
Сержант быстро принес бутылку и поставил на стол. Майор спросил:
— Сами будете? Может, кого из ребят попросить?
— Нет, — усмехнулся профессор, — настоящий ученый все опасные эксперименты проводит на себе.
— Ну, как знаете...
Трегубов задумчиво пробормотал:
— А какая дозировка...
Сурков взял бутылку, решительно налил по ободок и протянул профессору:
— У нас признают только такую, Виктор Антонович.
Трегубов взял стакан, посмотрел на часы (было пять утра), сказал, ни к кому не обращаясь:
— Чего не сделаешь ради науки...
И выпил крупными глотками. Замахал руками. Сержант Тимошенко сунул ему дежурный бутерброд с расплывшимся салом. Профессор с трудом подавил рвотный позыв. Рухнул на стул. Посидел минуту, потом отважился открыть глаза. Милиционеры с удивлением и восторгом смотрели на него.
— Наш человек, — сказал сержант. — А, товарищ майор?
— Здорово, — подтвердил Сурков.
— Да ладно, — ответил повеселевший профессор, — были и мы студентами на картошке...
Сержант отвел Трегубова к границе летающих шаров. Он с удивлением наблюдал, как солидный человек из далекого города свободно прошел на территорию, запретную для других, походил там, и вдруг стал неуклюже танцевать и подпрыгивать, крича:
— Я так и думал! Я так и думал!
В российской глубинке гостиницу принято называть именем реки. Затинск не был исключением. Здесь тоже была крошечная, всего на двенадцать номеров, гостиница «Тинка». Обычно гостей было мало, в основном командированные на «Торфяшку» да заезжие из района артисты с концертами. В гостиницу и определили двух физиков, профессора Трегубова и молодого кандидата наук Сергея Афонина. Афонин с изумлением увидел своего научного руководителя, прибывшего в полседьмого утра в непотребном состоянии. Профессор порывался объяснить Сергею суть рискованного эксперимента и написать отчет, но тут его одолела икота; пришлось лечь спать.
Тем временем пожар на стоянке машин погасили. Директор «Торфяшки» смотрел сквозь железный забор:
— Три грузовика сгорели. Два почти новые. Чем я работать буду?
Солдаты, привязав веревку, волоком притащили еще теплые, оторванные лапы шара. Сделали соскоб с его поверхности. Дозиметрист еще раз бесстрашно обошел вокруг, прикладывая к разным местам шара датчик прибора. Доложил, что радиоактивности не обнаружено. Огромный черный шар был абсолютно равнодушен к происходящему.
В восемь утра на железнодорожной станции Затинная началась разгрузка военной техники.
Комплекс ПВО, не самый современный, но проверенный в деле, отошел от станции своим ходом на три километра и расположился в прогале между лесными массивами.
Командир выпрыгнул из кабины, посмотрел на часы, скомандовал:
— К бою!
Солдаты бросились расчехлять технику.
Точно в этот момент все шесть шаров, стоящих на земле, одновременно, бесшумно и плавно поднялись в воздух и присоединились к своим летающим по кругу собратьям. Но никто не связал эти два события.
Совещание открыл профессор Трегубов. Он был бледен. Было видно, что научные эксперименты даются нелегко. Надев очки, он достал из папки листок бумаги, начал читать тихим голосом:
— Отчет. Пункт первый. Материал фрагментов шара исследован спектроскопическим методом. Это металл, его состав — железо, углерод, сера, кремний, фосфор — и плотность соответствуют широко распространенной стали марки Ст-три. Обнаружены точечные следы коррозии. Соскоб с поверхности шара дал тот же результат. Снаружи шар и его лапы покрыты составом, практически совпадающим с обыкновенным битумным кузбасслаком{1}.
Пункт второй. Никаких опасных для человека факторов — радиоактивности, других излучений, а также отравляющих веществ — около шара не обнаружено.
Пункт третий. Диаметр шара четыре и девяносто пять сотых метра. Внутреннее устройство выяснить пока невозможно, но оболочка чрезвычайно прочна. Если она состоит из стали, то ее толщина должна превышать предел бронепробиваемости танковых снарядов (четыреста миллиметров), потому что сталь марки «три» не имеет броневых свойств. Но даже если толщина стенок равна четыремстам миллиметрам, и даже если шар пуст, то его масса (без лап!) составит более ста пятнадцати тонн. Если под тонким слоем стали имеется другой материал, то его прочностные свойства совершенно невероятны. Масса одной «лапы» составляет шестьдесят восемь килограммов. На шаре их около сотни. Таким образом, массогабаритные характеристики шаров исключают все известные нам принципы полета, как аэростатические, так и аэродинамические. Во всяком Случае, его энергетическая установка должна обладать колоссальным запасом мощности. Если это предположение верно, то обстрелы шаров могут вызвать их разрушение с мгновенным выделением всей содержащейся энергии, что на практике означает сильнейший взрыв с непредсказуемыми последствиями.
Пункт четвертый. Вопрос о разумности поведения объектов остается открытым, но ясно, что никакого вреда ни людям, ни сооружениям шары не нанесли.
И, наконец, пункт пятый. Природа так называемого «затинского эффекта», или «нехочухи», изгоняющей людей за границу летающих шаров, неизвестна. Опрос местного жителя, Бориса
Васина, и небольшой эксперимент, — Трегубов, морщась, прикоснулся к своей голове, — показали, что алкоголь нейтрализует эффект.
Еще несколько слов о куполе. Пока мы достоверно ничего не знаем. Мы слышали рассказ Бориса Васина о его пребывании в куполе, но адекватность Васина на тот момент вызывает сомнения. В любом случае считаю необходимым провести разведку.
Трегубов сел и обвел глазами присутствующих.
Все молчали.
Первым отреагировал майор Сурков:
— Если пьяный может туда зайти, то надо территорию охранять, а то найдутся орлы... Но у милиции нет людей для круглосуточного патрулирования периметра. Прошу эту задачу возложить на военных. И надо пока закрыть вино-водочные отделы.
Он посмотрел на Свиридова. Тот кивнул:
— Закроем. Хотя... — Он замолчал и помотал головой.
Куратор сказал:
— Необходимо эвакуировать людей за пределы поселка.
Сурков недоуменно поднял глаза. Куратор поспешно добавил:
— Ненадолго. На час или два.
Трегубов прошептал на ухо Афонину:
— Опять будут стрелять... придурки.
Потом встал полковник:
— Комплекс ПВО к работе готов. Возможно, объекты более уязвимы в полете, чем на земле. Наземная разведка будет проведена после атаки. Могу утешить товарища профессора: армейская радиостанция пыталась установить связь с объектами, прослушивала эфир, но безрезультатно. Неизвестных сигналов не обнаружено.
— Товарищ полковник, — подал голос Трегубов, — я могу поговорить с экипажем радиостанции?
— Конечно. Я дам распоряжение.
В кабине радиолокатора было темно. Только светились зеленые экраны и разноцветные лампочки. Лейтенант включил излучение. На экране был ясно виден находящийся в тридцати километрах поселок и облака над ним. Изображение медленно гасло, но его каждый раз возрождала к жизни двигающаяся по кругу яркая линия развертки.
— Масштаб!
Щелчок тумблера. Картинка приблизилась.
— Еще!
Теперь стали видны двигающиеся точки над размытыми контурами домов. Операторы докладывали:
— Азимут...
— Дальность...
— Угол места...
Вдруг точки на экранах пришли в движение. Угол места объектов возрос. Там, над поселком, шары стали подниматься. Офицеры следили за ними с замиранием сердца. Лейтенант прошептал:
— Уйдут...
Но они не ушли. За десять минут шары поднялись на высоту три километра. Все и сразу, как по команде. Там, выше кучевых облаков, они продолжили свой полет по кругу.
— Они почуяли наше излучение, — сказал лейтенант, повернувшись к командиру. — Они поняли...
— Включить СДЦ{2}.
— Есть!
— Вот они, голубчики.
На экране были отчетливо видны все восемнадцать целей, кружащихся в странном танце. Дальше все пошло, как на учениях. Отрывистые команды. Быстрые доклады. И вот...
— Первая — пуск!
Пятнадцать секунд.
— Вторая — пуск!
Пятнадцать секунд.
— Третья — пуск!
Одинокая цапля чувствовала, что происходит что-то непонятное. Что надо бы улететь отсюда подальше, но... здесь, в зарослях ивы, осоки и хмеля, было так хорошо.