„Солдаты спасения” — вот образ, созданный буржуазной идеологией для охраняющих капиталистический порядок полицейских. А в официальных справочниках буржуазный полицейский выступает не только как „независимый страж общественного порядка”, но и как „уличный социолог”. Издающийся в ФРГ журнал „Криминалистик” содержит в последние годы множество публикаций о новой, аналитической стороне профессии полицейского служащего. Под полицейской аналитикой понимаются исследования мотивов преступления с точки зрения криминалистического анализа и уголовно-полицейской информации» Журнал публиковал полицейско-аналитические модели исследования преступлений, рассчитанные на определение „философии” преступлен В одной из статей, правда, автор считает, что затраченные на эти „аналитические исследования” средства не оправдались, и сами полицейские исследователи признают, по его словам, что „аналитическая работа может поставить перед полицией больше вопросов, чем дать ответов”.
Рядовому гражданину в капиталистических странах, таким образом, упорно внушают мысль, будто полиция — его незаменимый защитник, главный враг гангстеризма и надежный гарант „общественного спокойствия”. Но кого в наши дни обманет буржуазная пропагандистская литература, во всей своей риторической новизне изображающая полицию капиталистического общества как неусыпную и гуманнейшую ассоциацию сильных и добродушных людей, самоотверженно и великодушно посвятивших себя выслеживанию и обезвреживанию преступников?
Буржуазные ученые утверждают, что полицейская власть представляет собой совокупность государственных полномочий по регулированию действий как отдельных личностей, так и групп во имя защиты „общественного” благополучия, безопасности и нравственности. „Новые центурионы” громогласно провозглашают свое философское кредо: „гражданин — наш коллега и ближний”. Отсюда логически выводится двуединая задача полиции „защищать граждан и собственность, надзирая за лицами, имеющими криминальные наклонности”. Умолчание, полуправда и просто беспардонная ложь — все пускается в ход буржуазными полицейскими мифотворцами. На разных языках, но всюду навязчиво и зазывающе пестрит полицейская реклама: „Быстрое и тщательное расследование преступлений — прежде всего”, „Если вам трудно — звоните в полицию”, „Хочешь помочь людям, становись полисменом”.
Все эти, как и многие другие, „фирменные” ярлыки уже в момент своего появления на свет отчетливо мечены родимым пятном фальшивости. Поверив им, легко ошибиться, поскольку подлинные заслуги буржуазной полиции совершенно в другом, а именно — в защите самих основ капиталистического строя.
Потому-то и можно слышать иногда от полицейских шефов, что публично проповедовать полицейскую деятельность в наши дни гораздо труднее, чем ее осуществлять. Ведь если суммировать вышеприведенные пропагандистские постулаты, то буржуазная полиция действует строго в системе правовых предписаний и руководствуется основной задачей — служить обществу. Действуя будто бы только в этом плане, она предупреждает уголовные преступления, охраняет жизнь и собственность граждан не только от преступных посягательств, но и от стихийных бедствий, охраняет свободу личности и общественный порядок, выявляет преступников, как совершивших, так и готовящих преступление. Об этом много и эмоционально говорится в публичных дискуссиях, об этом немало пишут.
Пишут, правда, и о другой стороне того же явления. Американский философ А. Дженкинс, полагая, что закон оказывает огромное влияние на структуру общества и на поведение индивидов, констатирует здесь же, что использование законов помогло достигнуть „лишь небольшой части того, на что надеялись”, поскольку мощный механизм закона имеет такой коэффициент полезного действия, который „разочаровывающе мал”10.
Автор одной из статей журнала „Ди полицай” прямо говорит, что принцип „полиция — твой друг и помощник” есть не что иное, как „пропагандистский трюк, сознательно создающий ошибочное представление о полицейском, которого буржуазная пропаганда пытается изобразить как современного Робин Гуда, защитника бедных и врага власть имущих”. Понимая, видимо, обреченность подобных рекламных затей, „Ди полицай” в заключение пишет: „Полиции следует дать добрый совет — воздержаться от всяческих эпитетов и довольствоваться одним лишь названием „полицейские служащие”11.
Буржуазная политическая наука не ограничивается расклейкой красочных ярлыков, она пытается дать и теоретические обоснования своим „научным” выкладкам. Афишируя неустанную заботу полицейских „об общем благе”, одно из хрестоматийных американских изданий „Полиция, преступность и общество”, например, провозглашает: „Основная ценность полиции состоит в том обстоятельстве, что она представляет собой постоянное поддержание общественного порядка”12. В специальном труде американского полицеиста А. Боужа говорится, что „магистральные направления полицейской жизнедеятельности” в первую очередь должны определять „общественные отношения и долг служения народу”13.
Конечно, было бы упрощением представлять, что полиция в капиталистических странах занята одной лишь социальной репрессией. Полицейские обезвреживают уголовных преступников, регулируют движение на дорогах, следят за санитарным состоянием населенных пунктов, осуществляют некоторые другие позитивные функции, но все это не выходит за пределы минимальных нужд. Подлинные и определяющие, заслуги” буржуазной полиции заключены в совершенно ином роде ее деятельности. Полиция в современном буржуазном государстве представляет собой универсальный вооруженный и высокоорганизованный аппарат, имеющий своей основной задачей охрану существующего капиталистического порядка. Это, иначе говоря, одно из главных и наиболее действенных организационных средств повседневного подавления трудящихся масс, наиболее эффективный инструмент непосредственного принуждения. Так всегда было, так есть и теперь.
Изощренно завуалированное с помощью социологической терминологии и политологических понятий противостояние между полицией и населением теряет в них свою классовую природу. Оно истолковывается таким образом, чтобы ответственность за постоянные „эксцессы” распределялась бы поровну между полицейской силой и объектами ее воздействия. В результате у буржуазных полицеистов получается, что обе стороны возникающих конфликтов в равной степени „не правы”, и, следовательно, полицейский произвол имеет в своей основе социально-психологическое обоснование. Подобные объяснения более чем устраивают современных буржуазных идеологов в том плане, что они пригодны к использованию средствами массовой пропаганды с целью возбудить симпатии и сочувствие к полиции.
Как уже говорилось, одной из важнейших забот полицейских руководителей является укрепление разносторонних коммуникаций с возможно более широкими общественными кругами. Стоит ли удивляться, что в буржуазных исследованиях можно встретить множество рекомендаций о путях и способах повышения профессионального уровня полицейских в плане совершенствования навыков по установлению контактов с обществом, в качестве девиза взаимоотношений между которыми утверждается лозунг „защищать и служить”. И далее декларируются такие свойства, которые могли бы характеризовать буржуазную полицию как службу, ориентированную на интересы людей (people-oriented services)14. Социальный рефрен всех многообещающих девизов выражен столь же заманчиво, сколь и однозначно: „Полицейский будущего — это высокообразованный специалист общественного управления”15.
Во избежание возможных коллизий между полицией и обществом предлагается официально вменить в обязанность полицейских учреждений систематическую передачу определенной информации для опубликования в прессе: „police press communications”.
В капиталистических странах нет недостатка в попытках создать видимость гармоничных взаимоотношений между полицией и населением. Например, в целом ряде крупных городов США уже несколько лет осуществляется экспериментальная программа использования „офицеров общественной службы”. Имеются в виду прошедшие специальную подготовку добровольные представители гражданского населения, которые сведены на общественных началах в специальные полицейские подразделения. По замыслу авторов программы, участие в охране порядка „офицеров общественной службы” дает двоякий результат: во-первых, полиция освобождается от целого ряда второстепенных для нее функций; во-вторых, повышается качество полицейской деятельности в основных ее направлениях. И то и другое, согласно программе, должно способствовать установлению более тесных контактов и наибольшего взаимопонимания полиции с населением.
Американский пример одиозности не уникален. О том же говорит нередко На своих пресс-конференциях и премьер-министр Великобритании М. Тэтчер, не один раз обращавшаяся к населению с призывом „объединиться с полицией и искоренить недоверие”. Еще бы, ведь как сообщал недавно „Сикьюрити газет”, в среднем около 13 тыс. королевских полицейских подвергаются ежегодно нападениям со стороны населения16.
Государственная власть, олицетворенная в системе полицейских и других правоприменительных органов, уверяют буржуазные идеологи и политологи, обеспечивает „выгодный всем” общественный порядок. Но ведь общественный порядок — это сложное, многогранное социально-политическое явление и уже как таковой не может быть выгоден „всем”. Марксизм-ленинизм учит, что в эксплуататорском обществе, состоящем из антагонистических классов, общественный порядок имеет ярко выраженный классовый характер и всегда служит интересам господствующего класса, подавлению и удержанию в подчинении народных масс, укреплению условий их эксплуатации.
В. И. Ленин указывал, что порядок в эксплуататорском обществе призван обеспечить прочность политической власти господствующего эксплуататорского меньшинства, узаконить и упрочить угнетение широких масс трудящихся17.
Итальянский буржуазный криминолог В. Бернарда, рассматривая полицию с прогрессивных, критичес