ких позиций, свидетельствует в своей книге „Реформа полиции” (1979 г.) о том, что „все более сорока правительств послевоенной Италии уделяли мало внимания работе собственно уголовной полиции, но всегда отдавали предпочтение поддержанию общественного порядка, понимаемого не только как запрещение всякого проявления несогласия или любого заявления требований о реформах, но также и как запрещение отстаивать право на признание элементарных жизненных потребностей и даже право на выживание”18. Правдивая констатация, ничего не добавишь.
Так кто же все-таки он — полицейский в современном буржуазном обществе — „слуга общества” или социальный угнетатель? Поставив такой вопрос, французский исследователь — коммунист К. Пикан показывает в своей книге „Полицейские — зачем они нужны?”, что изначальное назначение полиции — обеспечивать общественную безопасность — самым существенным образом трансформировалось в современном буржуазном обществе, поскольку со стороны властей все больше прослеживается тенденция кастово отделить полицию от народа, противопоставить ее народу, максимально привлечь полицейских к слежке за людьми и сбору о них различных сведений, более того, превратить полицию в военную силу для использования в репрессивных целях19.
Несколько лет назад в Лондоне вышел в свет сборник статей ученых-криминологов „Работа полиции в будущем” (1978 г.). Посвящая свои статьи различным аспектам полицейской службы, авторы этого сборника усматривают существенный недостаток современной полиции в том, что она отгородила себя барьером от общества, находится в конфликте с обществом, противопоставляет себя обществу, придерживается принципа „мы и они”, вместо того чтобы, осознав общие цели, объединиться в усилиях за „общее благо”.
Достойным внимания представляется еще одно немалозначащее обстоятельство в связи с происшедшими с буржуазной полицией модификациями.
В современных условиях полицейские более чем когда-либо прежде оказываются в центре внимания общественного мнения и средств массовой информации. Как полагают буржуазные специалисты, интерес к полиции в недалеком будущем еще более повысится, что и стимулирует проведение всякого рода исследований профессионального и нравственного соответствия полицейских этим условиям. Разрабатываются, например, рекомендации по осуществлению специальных мер, которые могли бы способствовать, защите полицейских органов от необоснованных обвинений со стороны населения”, распространяемых прессой и радио. К их числу можно отнести высказываемые в США предложения о принятии билля о правах полиции, который законодательно охранял бы полицейских, гарантируя их профессиональный престиж и право на конфиденциальность деятельности.
На улицах американских городов можно увидеть плакаты: „Если на вас напали… не волнуйтесь и сохраняйте спокойствие…”
„После ухода грабителей…
Немедленно звоните в полицию! Скажите, что вы не могли сделать этого во время ограбления, и подайте письменное заявление… Приведенные здесь же рисунки показывают, как это все может на деле выглядеть! Комментарии, как, говорится, излишни!
Некоторые буржуазные исследователи — как теоретики, так и практики — полагают, что в современных условиях полиция должна быть еще более свободной в своих действиях, чем это есть на самом деле. Например, американский профессор Д. Траби вынес в заглавие своей статьи довольно откровенный призыв „снять наручники с нашей полиции”, предлагая постепенно „совершенствовать” профессионализм полицейских до такой степени, которая позволила бы вообще освободить их от каких-либо правовых ограничений20. Недавно в Лондоне вышла в свет книга Дж. Слиппера, который много лет проработал в Скотланд-Ярде и является одним из участников розыска и поимки лиц, совершивших в 1963 году „великое ограбление века” Он пытается обосновывать имеющее широкое распространение среди полицейских чинов капиталистических стран мнение, что основное зло кроется в чрезмерном контроле за деятельностью полиции, установленном над нею под лозунгом защиты прав граждан. По мнению Дж. Слиппера, это более всего сковывает инициативу полиции, мешает ей успешно бороться с преступностью. Как правило, начальник полиции обязан своим положением не личным профессиональным способностям и служебным заслугам, а покорной готовности использовать служебный пост в интересах политических боссов. Личный состав он подбирает исходя из этих же соображений. Конечно, бывают и исключения, но они только подтверждают общее правило.
Главное заключается в том, что повседневное и повсеместное полицейское насилие и репрессии стали обычным делом в современном капиталистическом обществе. Буржуазная полиция — выразительный символ открытого насилия, а шумная пропагандистская борьба за „закон и порядок”, за развитие связей полиции с обществом стала лишь удобной формой осуществления полицейского произвола. В капиталистических странах традиционная концепция отделения полиции от политики, беспристрастность и бескорыстие полицейских иллюзорны, далеки от реальности. Хотя формально назначение полиции сводится к беспрекословному соблюдению „интересов граждан и общества”, к обеспечению „всеобщей безопасности”, в практической жизни действительная роль полиции делает эту традиционную доктрину более чем призрачной. Существование „справедливой полиции” в несправедливом обществе противоречит его природе. Не случайно создание и всемерное распространение мифа о надклассовости и беспристрастности полиции капиталистических государств составляет неизменный предмет особой защиты буржуазной пропаганды.
Говоря о социальной роли полицейских служителей буржуазного правопорядка» можно заключить» что, являясь частью этой системы, они неизбежно изо дня в день прибегают ради ее сохранения к наиболее открытым формам социальной дискриминации. Деятельность полицейских на Западе свидетельствует о том, что буржуазная полиция ни в коей мере не стала „классово-индифферентной”, одинаково относящейся ко всем социальным слоям, спокойно и сосредоточенно выступающей в качестве бескорыстного „социального арбитра” между ними. Полиция неизменно является одним из важнейших составных звеньев механизма капиталистического государства, одним из эффективнейших орудий классового господства империалистической буржуазии. Именно в этом, а не в мнимом „общесоциальном” назначении буржуазной полиции следует усматривать ее изначальную роль, оценивать все те многочисленные факторы, которые совокупно определяют место и социальное призвание полиции во всех сферах жизни современного буржуазного общества.
Социальная миссия полиции с особой силой проявляет себя в период, когда обостряется кризис буржуазной законности как следствие неразрешимых противоречий капитализма.
Буржуазные ученые — социологи, политологи и правоведы тщетно пытаются подвести своего рода теоретическую базу под процессы разрушения законности. Проповедуется, в частности, мысль о том, что правовые формы „постиндустриального общества” не соответствуют стремительным тенденциям научно-технической революции, обусловливающим якобы негативные социальные и политические последствия, В подобной обстановке, порождающей усложненные „модели поведения” индивида, закон якобы не способен выполнять свою основную функцию — служить неотвратимой реакцией общества на отклонение от установленных норм. Выход сторонники этих постулатов видят в создании такого общественного порядка, при котором право играло бы лишь подчиненную роль, а тогда и необходимость в сложном, разветвленном законодательстве отпала бы. Общество, состоящее из „самоуправляющихся общин”, могло бы опираться на импровизированные, неинституционные суды, санкции и т. п.
Подобные рассуждения — не что иное, как признание кризиса, который переживает буржуазная правовая система в условиях государственно-монополистического капитализма. Отказ от права и законности, к чему призывают авторы приведенных сентенций, приведет к еще большему произволу со стороны власть имущих. Теперь уже никого не удивит вольное или невольное признание тяжкого кризиса, в котором оказалась буржуазная демократия. Примечательно другое: рецепты, выписываемые ими для больной демократии, всякий раз оказываются неэффективными.
Сугубо классовая социальная ориентация буржуазных полицейских учреждений — явление, исторически настолько утвердившееся, что в разной форме и в разной степени она неизменно отражается в правовой и политической литературе Запада. Американский исследователь М. Паренти, например, пишет:,Если полиция явно не преуспевает в „войне с преступностью”, то ее усилия далеко не тщетны в борьбе против рабочих, бедняков, молодежи, национальных меньшинств и других элементов общества, которые могут причинить беспокойство имущественным интересам и праву собственности” 21. Яснее не скажешь.
В буржуазной литературе можно найти немало рассуждений о том, что человек в полицейской униформе сегодня все чаще и чаще переживает стрессовые состояния, становится циничным и агрессивным. Это объясняется длительным общением с преступными элементами общества, столкновением с коррупцией внутри и вне полицейской деятельности и иными издержками полицейской практики. Полицейские специалисты, ученые-криминологи анализируют всевозможные стрессовые, конфликтные ситуации, которые возникают в работе полицейских. В результате экспериментов и исследований создаются рекомендательные программы, акцентирующие внимание на путях и способах ослабления напряженности в работе служащих полиции. Бихевиористские модели поведения используются для изучения методики снятия острых стрессовых. ситуаций, в которой подчеркивается важное значение специальных программ, предусматривающих отдых в целях восстановления сил и здоровья полицейских служащих. Подумать только, не без патетики пишет американская полицейская пресса, в США на каждые 100 тысяч сотрудников полиции приходится в среднем 27 самоубийц, что в два-три раза выше общенационального показателя. Что это, как не психологический трюк вместо социальных оценок